​Четверть века на экране

За его плечами ряд ярких фильмов: «Гибель Отрара» (1991), «Абай» (1995), «Прощай, Гульсары» (2008). И все же первая работа, номинированная в 1992 году на «Оскар», – сложнопостановочная лента «Гибель Отрара», занимает особое место. Он взялся за нее будучи студентом 4-го курса режиссерского факультета ВГИКа. Прошло четверть века. Но когда эта добротно, с большим старанием снятая картина идет на экранах, те, кто смотрел ее уже не раз (и автор этих строк в том числе) и намеревался через 10 минут встать и уйти, остаются до конца.

Крестной матерью Ардака Амиркулова в кино стала кинодраматург Зауреш Ергалиева. Та самая, которая была и автором сценария, и прототипом героини дебютного фильма Сергея Бодрова-старшего «Сладкий сок внутри травы».

– Еще школьницей мне попалась тоненькая, не очень новая книжка – «История Казахской ССР», – рассказывает драматург. – Написана она была репрессированным историком Ермуханом Бекмахановым. В одной из глав говорилось об обороне Отрара. …Все жители уже убиты, в живых остался только правитель города – Каир-хан. Он стоял на крыше полуразрушенного дома и оборонялся от наступавших со всех сторон врагов кусками черепицы. Меня потрясло это: зная, что через минуту погибнешь, – остаться непобежденным. Через много-много лет, придумывая темы будущих фильмов, я в своем редакторском плане черк­нула – «Гибель Отрара».

Главный редактор «Казахфильма» Мурат Ауэзов, услышав об этом фрагменте истории, поддержал меня. А на ловца, как говорится, и зверь бежит. Так получилось, что одни из лучших кинематографистов последних десятилетий суп­руги Алексей Герман и Светлана Кармалита в тот период оказались опальными. В поисках работы они однажды обратились на «Казахфильм». При Мурате Ауэзове можно было сотрудничать «не с теми людьми» и поднимать смелые, патриотичные темы. Вот так Герман и Кармалита стали авторами сценария «Гибели Отрара».

– Я, в ту пору заместитель главного редактора «Казахфильма», была уверена, что из всех режиссеров, которые у нас есть, студент четвертого курса режиссерского факультета ВГИКа Ардак Амиркулов лучше всех справится с задачей – снять историческую картину, – продолжает Зауреш Ергалиева. – Студент пришел в восторг от сценария, а потом грустно спросил: «Но кто мне даст снимать фильм?» – «Если авторы будут за тебя, то студия прислушается к ним». – «А как они будут за меня? Мы же не знаем друг друга…»

В это время мне, как заботливой маме, казалось, что моему сыну-подростку пора уже повидать мир. И я предложила Амиркулову: «А поехали с нами в Ленинград». Поскольку с Германами я уже давно дружила, то остановились мы у них. Супругам очень понравилось, как Ардак трактовал сценарий. Они доверили ему съемки картины – и он их не подвел.

Амиркулов делал «Гибель Отрара» сердцем и кровью. Эпизод, где идет штурм древнего города, он снимал, к примеру, в 30-градусный мороз. При этом надо было расставить не только камеры, но и две с половиной тысячи человек, занятых в съемках, одеть, посадить на лошадей, выдать реквизит.

– Я был молод, было много энергии и сил, а главное – кроме кино, в ту пору для меня ничего не существовало, – говорит сегодня Ардак. – Была и цель – стать таким режиссером, каким ты его себе в идеале представляешь.

Кинокритики не скупились на похвалы. О «Гибели Отрара» писали, что «фильм обладает эпичностью «Андрея Рублева» Тарковского», «изобразительной красотой боевых сцен «Ран» Акиры Куросавы», «юмором и цинизмом совершенных работ Серджио Леоне», «лирической, фольклорной душой «Цвета граната» Сергея Параджанова» и «гротескной жестокостью фильмов ужаса Марио Бава». В «Антологии лучших фильмов мирового кинематографа», изданной Международным музеем фотографии и фильма «Дом Джорджа Истмена», написано: «Представлен убедительный и авторитетный рассказ о падении города Отрара во времена нашествия Чингисхана. Сочетание древней истории с эстетическим излишеством жанра спагетти-вестерн сделали эту картину любимым фильмом оскароносного Мартина Скорсезе. Величайший режиссер современности сказал о «Гибели Отрара», что картина заслуживает эпитета «единственного в своем роде синематического опыта-переживания».