Регионы как опорные точки роста: что меняется в казахстанской модели развития

Глава государства посетил малую индустриальную зону «Тараз», ряд промышленных и социальных объектов, ознакомился с проектами в химической, металлургической и агроперерабатывающей отрасли, а на встрече с общественностью увязал региональные изменения с общенациональными реформами, цифровизацией, новой налоговой политикой и парламентской реформой.

О том, как поездка Токаева вписывается в логику его Послания, как меняется роль регионов и почему Жамбылская область превращается из «типичного аграрного региона» в многокластерный центр роста, мы поговорили с аналитиком, аджанет ассистант профессор университета Нархоз Сұлтанбек Қайымом.

— Султанбек, как вы оцениваете то, что Президент Касым-Жомарт Токаев лично посещает индустриальные зоны и ключевые предприятия регионов, в том числе малую индустриальную зону «Тараз»? Насколько это соответствует курсу, озвученному в Послании — на приоритет развития региональной экономики и реального сектора?

— Традиционно каждый визит главы государства в регионы сопровождается посещением социальных объектов, встречами с общественностью и выездом на производственные площадки. И здесь, безусловно, в общественном восприятии формируется очень чёткий сигнал: социальное и экономическое развитие не только столицы, но и регионов находится в приоритете у Президента.

Если посмотреть шире, это не просто фокус на одном регионе. Это элемент комплексного подхода Токаева: внимание к реальному сектору, к региональной индустриализации и к социальному развитию страны в целом. В этом смысле его поездка в Жамбылскую область абсолютно ложится в логику Послания — укрепление регионов как фундамент сильного государства.

— Жамбылская область привлекла 599,2 млрд тенге инвестиций, рост составил 33%. Можно ли говорить, что ориентация Президента на инвестиционную перезагрузку экономики и улучшение делового климата начинает давать системный результат в регионах?

— Если рассматривать ситуацию системно, на уровне всей страны, то диверсификация и рост инвестиций не могут ограничиваться одним регионом. Важно понимать, какую роль конкретная область играет в общей архитектуре экономического развития Казахстана.

На кейсе Жамбылской области мы видим, что речь идёт о переформатировании региональной экономики в многокластерную. За счёт инвестиций создаётся сетка опорных проектов в разных сегментах — от переработки сельхозпродукции до производства техники, химических удобрений и биопродуктов.

При таком подходе, даже если один сектор временно проседает, другие якорные проекты не дают региону уйти в экономическую турбулентность. Это как раз то, о чём говорит Токаев в своих выступлениях: уход от зависимости от нескольких отраслей и формирование локальных точек роста. В Жамбыле аграрный потенциал, минеральная база и индустриальные зоны уже начинают работать как единый контур экономического развития.

— За два года в регионе реализовано 56 проектов на 242 млрд тенге. Насколько такая диверсификация экономики отвечает позиции Токаева о снижении зависимости от ограниченного числа отраслей и формировании устойчивых точек роста в регионах?

— Эти 56 проектов — не просто красивая цифра в отчёте, а показатель перехода к многокластерной модели. Мы видим, что в Жамбылской области формируется сетка опорных предприятий в разных сегментах: переработка агросырья, химическая промышленность, производство техники, новые биотехнологические проекты.

Суть в том, что региональная экономика становится более устойчива к внешним и отраслевым шокам. Если один сектор испытывает проблемы, остальные продолжают тянуть регион вверх. Это очень отличается от старой модели, где область могла зависеть от одного-двух комбинатов или сельскохозяйственного направления.

В этом смысле Жамбылская область как раз демонстрирует реализацию подхода Токаева: каждый регион должен иметь несколько точек роста, а не жить за счёт одного крупного предприятия или трансфертов из центра.

— Президент ознакомился с крупными индустриальными проектами — «Казфосфат», металлургическим заводом YONGGANG CENTRAL IRON and STEEL, «ЕвроХим-Каратау». Можно ли говорить, что это отражает стратегический акцент на промышленную политику, заложенный в Послании?

— Визиты главы государства на такие заводы нужно рассматривать в более широком контексте. За пределами страны Президент ведёт переговоры с бизнесом, приглашает инвесторов, обсуждает условия и проекты. Региональные поездки — это продолжение той же линии, только уже на земле, на конкретных площадках.

Промышленное развитие — это не только строительство заводов, но и обеспечение выхода продукции на внешние рынки. Зарубежный инвестор приносит не только капитал, но и готовую логистику, стандарты, технологии. Это сильно снижает издержки входа на глобальный рынок по сравнению с тем, если бы локальная компания пыталась сделать всё с нуля.

Заводы «Казфосфат» и «ЕвроХим-Каратау» формируют химический кластер на базе местных фосфоритных ресурсов. Проект YONGGANG закладывает фундамент для металлургии и машиностроения. Всё это — продолжение стратегического курса Токаева на промышленно развитый Казахстан, где регионы становятся не дотационными территориями, а точками генерации добавленной стоимости.

— Запуск перерабатывающих проектов — завода по глубокой переработке кукурузы Shengtai Biotech и сахарного завода — напрямую связан с задачей увеличения доли продукции с высокой добавленной стоимостью. Насколько важен этот шаг для аграрной политики Казахстана и продовольственной безопасности?

— Проекты Shengtai Biotech и нового сахарного завода — это не просто ещё два предприятия, а пример смены логики. По сахару: Казахстан потребляет сахара значительно больше рекомендуемых норм, и при этом собственное производство покрывает меньше 20% потребности. Всё остальное — импорт. Строительство нового сахарного завода — это частичное импортозамещение и прямой вклад в продовольственную безопасность. Более того, при правильной политике Казахстан может стать экспортёром сахара для соседних стран.

По кукурузе: проект Shengtai Biotech — это уже высокотехнологичная глубокая переработка. Речь идёт не о примитивной переработке сырья, а о выпуске крахмала, аминокислот, кормовых добавок и других продуктов с высокой добавленной стоимостью. Это формирует устойчивый промышленный спрос на агросырьё, стимулирует семеноводство, логистику, повышает урожайность и экономику всего цикла. То есть страна начинает зарабатывать не только на сырье, но и на сложном продукте.

— Как, на ваш взгляд, такие проекты влияют на занятость, уровень доходов и социальную стабильность в регионе? Можно ли говорить, что реализуется озвученная Президентом идея «экономики для людей», когда рост ощущается на местах?

— Безусловно, крупные индустриальные проекты создают прямые рабочие места на предприятиях и косвенно — в строительстве, логистике, услугах. В промышленности зарплаты, как правило, выше средних по региону. Когда в семье хотя бы один человек работает на заводе, это серьёзно повышает уровень благосостояния домохозяйства. Параллельно идёт структурное перераспределение занятости: часть людей переходит из низкопроизводительного сельского хозяйства в более производительный индустриальный сектор. Это повышает общую производительность труда и снижает нагрузку на социальную поддержку.

Но важно понимать: социальная стабильность не определяется только индустриализацией. Она зависит от подготовки кадров, доступности жилья, состояния инфраструктуры, экологии. Если эти факторы не подтягивать, одного строительства заводов недостаточно.

Тем не менее идея «экономика для людей», о которой говорит Токаев, уже реализуется: когда рабочие места появляются в регионе, а не только в Астане или Алматы, люди начинают чувствовать изменения «на месте», а не по телевизору.

— Проекты по локализации сельхозтехники и развитию перерабатывающей промышленности помогают снижать импортозависимость. Насколько это соответствует курсу Токаева на технологический суверенитет и укрепление внутреннего производства?

— Локализация производства сельхозтехники в индустриальных зонах — важный шаг, потому что она снижает транзакционные издержки для фермеров: техника становится доступнее по цене, проще по обслуживанию и логистике. Это в целом повышает технологическую оснащённость аграрного сектора.

Правильнее говорить о частичном импортозамещении и углублении переработки внутри страны при сохранении интеграции в глобальные цепочки. Это как раз та реалистичная модель, которая соответствует курсу Токаева: укреплять свои позиции, но не замыкаться от внешнего мира.

— Можно ли рассматривать политику Президента по развитию индустриальных зон и поддержке региональных проектов как новую модель сбалансированного развития Казахстана, когда столица и регионы растут более синхронно?

— В политике Президента отчётливо виден уход от прежней формулы, когда столица динамично развивалась, а многие регионы оставались дотационными. Сейчас формируется новая архитектура регионального развития, в центре которой — индустриальные и агроперерабатывающие кластеры, привязанные к глобальным рынкам.

Индустриальные зоны — это не абстрактные конструкции, а конкретно подготовленные площадки с инфраструктурой и снижёнными административными барьерами для бизнеса. Это позволяет смещать инвестиционную активность из крупных мегаполисов в регионы и делает развитие страны более равномерным.

Важно и другое: человеку не обязательно переезжать в Алматы или Астану, чтобы улучшить качество жизни. Если в его регионе появляются современные заводы, социальная инфраструктура и комфортная городская среда, он может оставаться и развиваться на месте.

Но эффект индустриализации напрямую зависит от того, какие рабочие места создаются и как развивается человеческий капитал — образование, здоровье, городская среда. Если эти элементы выстраиваются, тогда да, мы можем говорить о новой модели сбалансированного развития, о которой Токаев говорит и в Посланиях, и в своих региональных выступлениях.