​Судьба солдата

Старший брат Абен героически погиб в боях под Сталинградом в 1943 году. Храбро и мужественно воевал и Матжан. А в глубоком тылу, в поселке Жосалы под лозунгом «Все для фронта, все для Победы!» трудилась, не считаясь со временем и невзгодами, их сестра Марьям. Она была далеко от линии фронта, но можно смело утверждать, что линия огня проходила через ее сердце, тем более что на фронт ушел и ее единственный сын Усенбай.

Мой отец Матжан в июне 1943 года под Воронежем был ранен в ногу. Вылечившись, он вернулся на фронт, освобождал территории Советского Союза от фашистов. После Польши, с медалью «За взятие Варшавы», пошел добивать врага в его логове, в Берлине.

…27 апреля 1945 года бой шел близ Берлина. С криками «ура!» в атаку ринулись бойцы 317-го стрелкового полка, бежавший рядом с Матжаном солдат упал. Отец за ноги оттащил бойца метров на 15 от места падения. Солдат был живой, им оказался его друг Тошмот-ака.

– Сейчас тебя заберут санитары, терпи! – успел сказать отец, и оба увидели, как вражеский снаряд угодил именно в то место, где упал раненый воин.

Если бы отец вовремя не оттащил раненого, не был бы в живых Тошмот-ака. Отец побежал дальше в атаку, в конце боя сам был ранен в живот и в голень левой ноги. Санитары вынесли его с поля боя. Последовали несколько операций, но осколки снаряда, попавшие в левую голень, врачам не удалось извлечь. В детстве мы гладили ладонью его голень и ощущали острые кромки «железяки», оставшейся там навсегда, как память о последнем бое под Берлином.

Орден Отечественная войны II степени, медаль «За взятие Берлина», Благодарственное письмо Верховного Главнокомандующего Сталина в связи с Победой над гитлеровской Германией отцу вручили в госпитале г. Энгельса, где он проходил лечение в 1945 году. Через некоторое время его направили в Самаркандский эвакуационный военный госпиталь для дальнейшего лечения. В Узбекистане и случилось событие, изменившее судьбу солдата.

– Выписавшись из госпиталя в августе 1946 года, я сидел в зале ожидания вокзала, ожидая поезд в сторону Казахстана, – рассказывал отец. – Людей было много, к билетной кассе и обратно сновали люди. Вдруг ко мне подошел молодой узбек в тюбетейке со словами «Матжан-ака, брат! Как я рад!» Начал обнимать меня, это был Тошмот-ака, которого я спас от верной смерти в последнем бою под Берлином.

Он уговорил отца поехать к нему в гости, по пути, не умолкая, рассказывал, что после того боя лежал в госпитале, ранение оказалось очень серьезным. Решением комиссии был уволен со службы. Отец умер, он единственный сын у матери, которой рассказывал, кому обязан жизнью. И она ждет его, названного сына.

– Так я стал вторым сыном в узбекской семье, – заключал отец.

Устроился на работу, появились друзья. А вскоре встретил молодую казашку – Наурызбаеву Турдыгуль родом из поселка Тамды, учительницу по образованию. В 1947 году они поженились в один день с Тошмот-ака, который тоже нашел себе спутницу жизни. Появились дети в обеих семьях. По воле судеб оказавшиеся здесь казахи селились у дома отца, так образовалась «Казахская улица».

Моя мать Наурызбаева Турдыгуль была грамотной, решительной и смелой. В свободное от работы время вязала шерстяные кофты, носки, варежки, шила шапки-ушанки, ткала ковры. Сталкиваясь с несправедливостью, спуску не давала никому. По сей день старики вспоминают эпизод.

В 1948 году отца арестовали. В отделении милиции объяснения не дают, свидание не разрешают. Мать пришла домой и отправила письмо по адресу: «Москва, Кремль, Сталину». До Сталина наверняка написанное не дошло, но люди «сверху» приехали, быстро разобрались. В тот же день милиционер привел отца домой. «Произошло недоразумение. Извините. Вот здесь, пожалуйста, распишитесь, что приняли извинения и своего воина-победителя. Вот такие дела…», – произнес представитель власти.

Время шло. Умерла мать Тошмот-ака, через много лет умер и сам Тошмот-ака. Сказывались ранения, и в 1974 году у отца парализовало левую часть тела. Появилась необходимость перевести инвалида II группы на инвалидность I группы. Последнее слово было за главным врачом района. А он, прочитав пожелтевшую от времени историю болезни, уперся: «В русском нет слова «голень», есть «колено». Пусть в военкомате исправят ошибку». А военкомат находился в другом районе, было такое время, на два района один райвоенкомат. Пришлось отпрашиваться с работы, ехать туда. Майор-военком пожал плечами и со словами «что за бюрократ там сидит» по настоянию матери поставил визу «Подлинность текста заверяю» и поставил печать. Но главный врач гнул свое.

Пришлось матери провести разъяснительную беседу с ним. Во-первых, на защиту Родины встал весь народ от мала до велика, на фронт рвались юноши и девушки разных национальностей. И неизвестно, кто писал историю болезни, молдаванка, мордвинка или чуваш, плохо разговаривающие по-русски, а делопроизводство велось на русском. Во-вторых, медики спасали жизни раненых при керосиновых лампах, порою недосыпая. Может, в такие часы была написана история болезни.

– Отцы и матери, сестры и братья наши проливали кровь, погибали, защищая Отчизну, чтобы дети и внуки жили и учились в мирное время, стали хорошими специалистами, и невдомек им было, что какой-то неуч усомнится в грамматике написанного, тем более в подлинности документов военных лет, – добавила мать. – В русском языке есть слово «голень», просто надо поехать к инвалиду и убедиться, где она находится, в конце концов.

Ее слова задели за живое. В полдень комнату отца заполнили девушки в белых халатах, а у чистой белой постели отца на коленях стоял главный врач района и говорил: «Простите, отец! Шайтан попутал, сбил с пути, простите, отец!» Лично пришел и вручил удостоверение инвалида I группы. Пожизненно.

В 1976 году отец попросил отвезти его на родину в поселок Жосалы. Вся многонациональная улица провожала ветерана войны в Казахстан. На вокзале прошел стихийный митинг, пришли участники войны, ветераны труда, друзья, товарищи по работе. Говорили теплые, добрые напутствия.

В купейном вагоне ему оказывали всяческие почести. Радушно встретили и в поселке Жосалы, родные и близкие буквально окружили нас вниманием и заботой. Моя мать до самой смерти отца была и сиделкой, и нянькой, и санитаркой, одним словом, верной женой. Умер отец 11 сентября 1983 года, было ему всего 67 лет.

Неумолимо бежит время, выросло поколение людей, родившихся в наших суверенных странах. Внуки Сарыбаева Матжана выросли, получили высшее образование в независимом Казахстане. Старший Азамат стал учителем истории, его супруга Актоты – врач-стоматолог. Салтанат тоже учитель истории, муж ее в звании майора служит в пограничных войсках. Самат работает бухгалтером, его жена – завуч в школе. Младший Канат окончил Карагандинский государственный университет, на работе его хвалят.

Часто собираются вместе в доме родителей за одним дастарханом. Звонко и весело звучит на казахском, русском, узбекском языках детская песня в исполнении правнуков: «Пусть всегда будет солнце,⁄Пусть всегда будет небо,⁄Пусть всегда будет мама,⁄Пусть всегда буду я». Вот за эти счастливые детские голоса под мирным небом отдал жизнь в далеком 1943 году под Сталинградом красногвардеец Сарыбаев Абен, добивая врага, дошел до Берлина его брат Сарыбаев Матжан.