Назначенные глупцами

По сюжету в одной деревушке 200 лет действует проклятие, из-за которого все жители чувствуют себя глупцами. Не метафорически. Буквально. Они путают право и лево, не могут сложить два и два, считают, что солнце всходит, потому что «так договорились». Но чем дольше смотришь спектакль, тем яснее понимаешь, что проклятие – это лишь удобный предлог считать себя дураком и ни за что не отвечать.

Постановка получилась яркой. Актеры играют не тупиц, а людей, которым объяс­нили, что думать вредно, сомневаться неприлично, а задавать вопросы – вообще преступление против традиции. И в этом месте зал начинает смеяться чуть тише...

Комедия у Саймона устроена коварно. Сначала ты смеешься над тем, как герои не могут сосчитать до трех, потом – над их странной логикой, а в конце замечаешь, что механика глупости построена на внушении. На коллективном согласии с собственной несостоятельностью. На привычке не думать, не проверять.

Главный герой постановки – учитель Леон Толчинский (Леонид Курган) – пытается не столько снять проклятие, сколько вернуть людям право мыслить. Самый симпатичный персонаж – Софья Зубрицкая, которую вдохновенно играет Оксана Розанова, тоже живет в мире внушенной глупости, и на вопрос «Что такое мечта?», отвечает, что мечта — это то, что не сбывается.

В этом определении философия целого поколения. Почему мы часто думаем именно так? Может быть, для нас мечта – территория риска? А несбывшееся – территория оправдания. Если мечта не сбылась, значит, она и не должна была сбыться. Значит, мир устроен правильно, а мы не виноваты. Мы не пробовали всерьез. Мы не ошибались по-крупному. Мы не выглядели смешно. Мы просто «реалисты».

И в этом смысле самая опасная часть спектакля – не проклятие деревни, а эта тихая реплика Софьи. Потому что она звучит слишком знакомо. Мы часто называем мечтой то, во что заранее не верим. А верим только в то, что уже разрешили себе.

Режиссер, к счастью, не читает публике мораль. И во время спектакля зрителям по-настоящему смешно. Пластика, темп, ансамбль – все выходит легко и эффектно. Публика смеется охотно. Хотя и смех этот с привкусом узнавания.

В нашей жизни тоже есть свои «проклятия»: «так принято», «не высовывайся», «все равно ничего не изменится». Поэтому главная заслуга спектакля в том, что он не смеется над глупостью. Он высмеивает согласие с ней.