Сказка про люрекс

В моей жизни люрекса было много больше. И вообще всего было больше. К тому моменту, как мамино платье потускнело от времени и по приговору скоротечной моды в нашу жизнь явился бартер. Кто и этого не знает, бартер – такая безденежная торговля, когда вместо зарплаты труженикам выдавался всяческий ширпотреб.

Первым делом истощенный перестройкой постсоветский рынок сдался китайской массовке. Пластмассовые кроссовки, которые ломались пополам в самый неподходящий момент, розовые лосины, окрашивавшие все вокруг в цвет бедра нимфы, кофточки, жившие ровно до первой стирки: на этом росло поколение тех, кто уже мог утолить потребительский голод, выбирая среди модного, яркого да и просто разного.

Тогда оптимисты говорили: не переживайте, неумеренное потребление свойственно подсознательно нищему человеку. Вот он досыта напотребляется и будет тратиться на другое – высокое, духовное, вечное.

На днях забрела в популярный массмаркет и, мягко выражаясь, оторопела. Погонные метры вешалок в несколько рядов, забитые одеждой: новые коллекции, сезонный сейл, летняя, осенняя, зимняя… В общем, уходила из этого тряпичного вертепа с чувством глубокой вины: у меня нет ничего из того, что должно быть.

Одна моя подруга преуспела в занятии находить в секонд-хенде приличные вещи. Но увлеклась. А чтобы разгрузить просевший гардероб, повезла вещи в благотворительный фонд. «Ты представляешь, – кричала она мне в трубку, – они говорят: «Ну что вы, мы принимаем одежду только с этикетками».

Чтобы закрыть щепетильную тему, отправила ей статьи о грехах индустрии быстрой моды. Производства, выпускающие до сотни миллиардов единиц изделий в год, распродать их не в состоянии и перерабатывают некупленное в мизерных количествах. Так тонны одежды перекочевывают в страны третьего мира, где она также никому не нужна.

В последней поездке к морю дочь договорилась о встрече со школьной подругой. Женя живет в небольшой вьетнамской провинции, учит детей английскому и просветляется. За ужином в веганском кафе она говорила о философии осознанного потребления, о буддизме, который учит усмирять желания, чтоб не плодить страдания, о том, что ходит за покупками с холщовым шопером и не признает пластиковые пакеты.

Смотрела на ее хрупкое тельце, которое, кажется, научилось жить, не вырабатывая парниковые газы, и вспоминала наш утренний поход на пляж. Островной курорт каждое утро просыпается в горах хлама, который прибивает к его берегам океан. Но разве я вправе сказать Жене, что все, чем она живет, бесполезно?..

Когда воспитывали меня, слово «потребитель» было ругательным. Теперь, кажется, вся система работает на то, чтобы воспитать ненасытного потребителя. Но все-таки для синдрома упрямой погони за новыми приобретениями придумали ругательное определение, из цензурных соображений озвучить его не могу, разве что намекну: ищите синоним к слову «потреблудие».