«А счастье было так возможно…»

О своей роли в бестселлере Петра Ильича Чайковского мечтает, пожалуй, каждый профессиональный оперный исполнитель. И это понятно. Знаменитый пушкинский сюжет, уложенный на великолепное музыкальное полотно, остается и современным, и узнаваемым, а оттого берущим за живое, несмотря на полторы сотни лет со дня своего создания.

Все нетленное когда-то было модным. Это теперь лирика Пушкина может казаться «преданьем старины глубокой», но для своих современников «светоч русской поэзии» был топовым автором, чьи романы, повести в стихах и поэ­мы влет расходились в светских кругах как модные шлягеры. Так и опера «Евгений Онегин», пройдя через толщу лет, стала совершенным, безупречным творением, хотя ее авторы успели получить едкие насмешки еще до того, как спектакль был выведен на сцену.

Либретто «Онегина», написанное поэтом-дилетантом Константином Шиловским, ругали за нелогичность, вольные трактовки первоисточника и неловкость акцентов, а сам пушкинский роман мало кому казался «оперным». Чайковский так откровенно и писал о своей работе: «Сценических эффектов никаких, музыка, лишенная блеска и трескучей эффектности», он даже не решился назвать новое сочинение оперой, а скромно – «лирическими сценами в трех действиях».

Впрочем, ни эти муки сомнений, ни холодность скептиков никак не отразились на будущем «Евгения Онегина» – опера быстро завоевала слушателей. Теперь это самое узнаваемое оперное произведение Чайковского, которое украшает лучшие мировые сцены. Мало того, оно стало объектом для множества смелых творческих экспериментов «осовременивания» и «авторского прочтения», но и это не смогло обесценить шедевр русского искусства.

В Казахском государственном академическом театре оперы и балета им. Абая «Евгений Онегин» появился в числе первых репертуарных постановок еще в 1935 году. В главном женском образе – Татья­ны Лариной – к публике вышла непревзойденная Куляш Байсеитова. И что любопытно, премьера давалась в казахоязычной версии, в основу которой был положен перевод романа в стихах родоначальника письменной национальной литературы Абая Кунанбаева.

На языке оригинала спектакль был поставлен в 1946 году, обновленный его вариант увидел свет в 1970-м. За прошедшее с тех пор время свои лучшие партии в нем исполнили звезды отечественной оперной сцены Ришат и Муслим Абдуллины, Байгали Досымжанов, Юрий Якунин, Василий Яковенко, Эра Епанешникова, Кенес Бактаев, Нина Радченко, Виталий Орленин, Султан Байсултанов, Ермек Серкебаев, Алибек Днишев и многие другие.

Историческая постановка сохранялась в неизменном виде почти полвека как реликвия теат­ра, символ верности традициям.
И лишь четыре года назад в КазНТОБ решились ее обновить, пригласив интернациональный коллектив театральных профессионалов: режиссера и хореографа Московского музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Ирану Лычагину, московского художника-постановщика Карину Автандилову, художника по свету из Швеции Кевина Вин-Джонаса и латвийского видеохудожника Инету Сипунову. Дирижером-постановщиком выступил главный дирижер КазНТОБ им. Абая Канат Омаров.

Перед премьерой Ирана Лычагина обещала, что в новом «Онегине» не будет ничего революционного, но и предупреждала: псевдоисторического правдоподобия зрителю не стоит ожидать. Постановочная группа хоть и старалась бережно отнестись к классической подаче материала, но намеренно уходила от театральных штампов, «размораживая» героев, наполняя их игру живостью, непосредственностью и искренностью чувств.

Для такого преображения артистам позволили самим «переосмыслить» свой персонаж, напитать его собственной энергией, современным духом и личным переживанием. А еще солистам и хору предложили запросто жить на сцене, как живет повседневными радостями дворянская семья Лариных в своем деревенском поместье, как развлекаются местными сплетнями на провинциальных балах барышни и кавалеры, как встречает чопорная петербургская публика вернувшегося из душеспасительных странствий Онегина. Так опера превратилась в действо, где не только поют, но и танцуют, резвятся, бегают по сцене и, конечно, по-прежнему много страдают.

И это очень правильно, что авторы не дерзнули радикально осо­временить пушкинскую трагедию, иначе зрители наверняка не увидели бы костюмированное представление замечательной эпохи: сюртуки, цилиндры и панталоны, кринолины, корсеты и русские кокошники. Художник Карина Автандилова решила представить в одной постановке ретроспективу русского костюма от 20-х годов XIX века – времени написания «Онегина» – до его конца – времени создания оперы Чайковского.

Добрую порцию «русскости» добавила и видеохудожница Инета Сипунова в оформлении сцены, проекциях, световом решении. Визуализация березовой рощи на месте дуэли, яблоневого цвета и уже созревших яблок в сцене с письмом Татьяны, монументальных петербургских улиц, засыпаемых снегом, – приемы в сцено­графии новые и современные, но параллели простые и узнаваемые.

Новый «Онегин» достался молодому, но уже успешному составу оперной труппы алматинского театра. В первом в этом году спектакле роль Татьяны исполнила Надия Наденова, Ольги – лауреат национальной премии Umai-2023, обладательница номинации «Лучшая исполнительница женской партии в опере» Оксана Давыденко, в образе Ленского выступил Нуржан Бажекенов.

Но этим вечером все-таки блистал Толеген Рахимбаев. Это его Евгений – живой, настоящий, терзаемый страстями – был безупречно исполнен по-актерски. Он выглядел убедительно во всех своих сценах: скучающим в деревенской глуши городским повесой, холодным и высокомерным ментором в отповеди бедной Татьяне, безнадежным эгоистом в затее вызвать ревность у Ленского и, наконец, беспомощным влюбленным, раздавленным отказом.

«Евгения Онегина» как хит своего времени давно разобрали на цитаты, они и теперь запросто гуляют в обиходной речи: «Я не способна к грусти томной», «Учитесь властвовать собою», «Что день грядущий мне готовит», «А счастье было так возможно» и печальный апофеоз драмы – «Но я другому отдана; Я буду век ему верна». Каждый персонаж «Онегина» делает их общую историю понятной зрителю любого поколения. Потому что она о простом человеческом, что остается вне времени и вне моды.