Могут ли быть идеальными тюремные условия?

Омбудсмен провел прием заключенных, чтобы узнать о ситуации с соблюдением прав осужденных, в том числе об условиях содержания женщин с детьми.

– Артур Ермекович, расскажите, пожалуйста, какова главная цель посещений исправительных учреждений?

– По данным Комитета Уголовно-исполнительной системы МВД, в Казахстане на начало года в закрытых учреж­дениях отбывали наказание более 30 тысяч осужденных. Из них – около 29 тысяч мужчин и две тысячи женщин. Всего в Казахстане функционируют 63 пенитенциарных учреждения и 17 следственных изоляторов.

Одна из моих задач как омбудсмена – содействие восстановлению нарушенных прав и свобод граждан. Вне зависимости от того, какой статус имеет человек, его права должны соблюдаться. Мы также ведем отдельную работу по противодействию пыткам и жестокому обращению, в связи с чем уделяем усиленное внимание исправительным учреждениям. Мы посещаем колонии с целью убедиться, что права заключенных соблюдаются, условия их содержания соответствуют стандартам, и в отношении них не применяются пытки и другие виды жестокого обращения. Кроме того, в обязательном порядке проводим личные приемы, разъясняем осужденным их права.

– Вас, как Уполномоченного по правам человека, удовлетворили условия?

– Идеальные учреждения встречаются крайне редко. Но выявление нарушений – это не самоцель. Важно обеспечить соблюдение минимальных стандартов условий содержания для заключенных. В учреждениях есть столовые, медсанчасти, комнаты для свиданий, обустрое­ны рабочие места. Однако состояние некоторых объектов, построенных еще в прошлом веке, мягко говоря, оставляет желать лучшего. По этим и другим вопросам нами внесены консолидированные рекомендации.

Мы видим, что заключенным создаются условия для труда. Как правило, на территории учреждений действуют небольшие предприятия, например, по изготовлению швейной продукции, дерево- и металлообрабатывающие цеха. При этом, конечно, рабочих мест для всех заключенных не хватает, и это тоже проблема, которую нужно решать.

В целом хочу отметить, что не так давно мной было внесено предложение в Правительство о создании современных колоний смешанного типа. Это позволило бы решить ряд вопросов, в том числе вопросы логистики, тюремной медицины, трудоустройства, обеспечения Интернетом.

– Если говорить в целом о защите прав осужденных, то какая работа проводится вашим офисом в данном направлении?

– В первую очередь это регулярные посещения учреждений уголовно-исполнительной системы, которые проводятся мной и региональными представителями, а также участниками Национального превентивного механизма против пыток. В прошлом году было организовано более 460 посещений – как запланированных, так и внезапных.

Мы получили рекордное количество обращений в 2023 году, касающихся нарушений прав осужденных – 838, что в четыре раза больше, чем в 2022 году. При этом по 126 обращениям права осужденных были частично или полностью восстановлены.

Кроме того, были установлены свыше 600 электронных терминалов в тех местах, куда сами заключенные имеют свободный доступ: в столовых, отрядах, где они могут, не спрашивая разрешения администрации, подойти и подать обращение в электронном виде.

Работа ведется на системной основе, и мы, как правозащитный институт, продолжаем свою деятельность в этой сфере.

– Расскажите, пожалуйста, о женской колонии, в которой Вы недавно побывали.

– Это учреждение № 10 КУИС МВД, которое находится в поселке Жаугашты Алматинской области. Вместе с моей коллегой – Уполномоченным по правам ребенка Динарой Закиевой – мы посетили его с целью мониторинга условий содержания заключенных, детей и соблюдения их прав. Периодически наши мандаты пересекаются, и мы дейст­вуем единым фронтом.

Данное учреждение относится к категории средней безопасности, здесь отбывают наказание женщины, в том числе матери с малолетними детьми. Всего в колонии содержатся 600 заключенных, из них три – несовершеннолетние девушки. При этом вместе с женщинами в учреждении находятся 42 ребенка – 24 девочки и 18 мальчиков в возрасте до трех лет.

На территории учреждения имеется Дом ребенка, где матери могут видеться с детьми без ограничения в свободное от работы время.

Также здесь находятся несколько предприятий, в том числе пекарня, швейные и молочный цеха, производство компоста для грибов, мешкотары. В этой колонии трудоустроены более 60 процентов осужденных.

Беседа и личный прием заключенных – одна из наших главных задач во время таких визитов. В первую очередь мы интересуемся, удовлетворены ли они условиями содержания, не нарушаются ли их права, не оказывают ли на них давление.

Как я уже сказал, защита прав осуж­денных – это также задача Уполномоченного по правам человека, и в случае нарушения мы будем предпринимать все возможные меры по их защите. Дополнительно мы информируем заключенных о последних изменениях в сфере законодательства. К примеру, о вступившем в силу законе, направленном на обеспечение защиты прав женщин и безопасности детей.

Мы рассказали и о том, что в Казахстане обсуждается пилотный проект, предусматривающий введение присяжных заседателей в процессы по рассмотрению ходатайств от заключенных об условно-досрочном освобождении и замене наказания на более мягкий вид, а также при расследовании уголовных дел о пытках и иных видах жестокого обращения в местах лишения свободы.

Полагаем, что если в Казахстане присяжных заседателей наделили правом определять виновность лица, то они также вполне объективно могут дать оценку степени исправления осужденного и предоставлению возможности ресоциализации на свободе.

Кроме того, я рассказал об одной из недавних инициатив, касающейся предоставления возможности осужденным получения высшего образования.

– О чем просили женщины в ходе личного приема?

– В основном они обращаются по вопросам, касающимся условно-досрочного освобождения, некоторые просят о трудоустройстве, другие – о возможности подачи апелляции на приговор и так далее. Мы разъяснили заключенным их права, оказали правовую помощь, разъяснили порядок обжалования приговоров.

– Вы упомянули, что в этой колонии находятся 42 ребенка. Насколько гуманна практика содержания детей в условиях изоляции?

– Нельзя оценивать это с точки зрения гуманности и негуманности. Так сложились обстоятельства, и пока еще не создан механизм, позволяющий безболезненно решить этот вопрос. Разлука ребенка с матерью несет наибольший стресс для его развития. Да, непросто принять, что малолетние дети вынуж­денно отбывают наказание вместе со своими матерями.

Учитывая это, сложно переоценить важность неукоснительного соблюдения элементарных условий их содержания. К счастью, на территории колонии есть Дом ребенка, где матери могут видеться с детьми без ограничения в свободное от работы время. Со стороны органов уголовно-исполнительной системы соз­даются максимально возможные комфортные условия для детей, но, конечно, они не идут ни в какое сравнение с домашним уютом.

В прошлом году Сенат одобрил законопроект, касающийся совершенствования правоохранительной деятельности и дальнейшей гуманизации уголовного законодательства. Об этом много говорили. В проекте закона предусматривается норма, позволяющая осужденным женщинам оставлять детей до четырех лет, если матерям до освобождения осталось меньше года, в целях сохранения социальных связей.

В то же время мы, как правозащитный институт, со своей стороны прикладываем все усилия, чтобы обеспечить соблюдение прав женщин и детей, где бы они ни находились.

– В пенитенциарных учреждениях всегда существуют определенные вопросы, требующие внимания. Как Вы, являясь представителем правозащитного института, намерены повлиять на решение этих проблем?

– Это системные проблемы, требую­щие комплексного подхода. И надо понимать, что это не решается за один-два года. Тем не менее, я инициировал несколько предложений.

Одно из них, как я упоминал выше, это строительство современных многопрофильных колоний смешанной безопасности. По итогам посещений мы четко понимаем, что заключенные нуждаются в улучшении условий содержания. В первую очередь это касается женщин, а особенно женщин с детьми, которые родились в закрытых учреждениях, а также людей с инвалидностью.

Такие колонии мы предлагаем строить в непосредственной близости от крупных населенных пунктов, что поможет закрыть ряд проблем, в том числе медицинского обслуживания, доступнос­ти для бизнеса. К сожалению, многие предприятия со временем вынуждены закрываться, так как им невыгодно работать на территории учреждений из-за отдаленности.

Еще одна инициатива – это предос­тавление возможности осужденным получать высшее образование в условиях изоляции. По нашим исследованиям, осужденные без высшего образования чаще склонны к рецидиву. Сейчас в тюрьмах содержится 90 процентов таких заключенных. Несовершеннолетние оканчивают учебные заведения при учреждениях, получают аттестат, но дальше – все: они не могут сдать ЕНТ и поступить в вуз на общих основаниях, на конкурсной основе. Хотя Конституция гласит, что право на образование имеют все граждане Казахстана. По сути, это их право остается нереализованным.

Хочу отметить, что Министерство внутренних дел и Министерство науки и высшего образования поддержали инициативу и начали работать в этом направлении. В этом году в качестве пилота мы ожидаем, что осужденные смогут сдать ЕНТ и, возможно, поступить в университет онлайн.

К слову, в прошлом году такая возможность заключенным одного из учреждений в качестве эксперимента уже была предоставлена, и трое из сдававших экзамен набрали проходные баллы.