Выбила... Но не лишила воли к жизни, к творчеству. Может быть, в этом ему стала подмогой судьба родной семьи, суровое упорство его деда и бабушки, отца и матери. На страницах своей книги он рассказывает ее историю.
«Судя по паспорту, мой отец Иванов Александр Федорович родился 12 августа 1932 года в Южно-Казахстанской области, но по существу место его рождения – селение Майдорф Саратовской области. Более того, настоящее его имя – Вайсбеккер Алекс Флореанович, и родился он в 1930 году. Вот уже несколько лет нет его в живых, но рассказ о том, как отец оказался в Джамбуле и стал русским, навечно врезался в мою память, заставил понять, через что прошло его поколение.
Началось все это в один из дней 1941 года, когда НКВД забрал моего деда, и с тех пор о нем ничего неизвестно. По одной информации, он умер в трудармии, по другой – сгинул в лагерях ГУЛАГа. А спустя время бабушку с тремя детьми вместе с другими семьями немцев загнали в вагоны и отправили в колхозы Убаганского района Кустанайской области. От голода и холода ссыльные умирали почти каждый день, и если бы не местные казахи, которые тайком давали хлеб и молоко, то в живых осталось бы куда меньше. Чтобы выжить, моя бабушка сложила в санки нехитрые пожитки, посадила сверху младшего сына Виктора, взяла за руки старших детей и отправилась на юг Казахстана.
Однако сам переезд не решил основной проблемы – голода. Однажды бабушка, изможденная голодом, потеряла сознание. Тогда мой отец направился на поиски съестного. Украв где-то полбуханки хлеба, получил срок. В изоляторе кто-то посоветовал ему не говорить, что он немец, и когда стали спрашивать фамилию, назвался Ивановым. «Какой ты, к черту, Иванов, – кричал на него опер, – говоришь с акцентом!» Но, не добившись правды, записал Ивановым. «На этапе нас было 11 пацанов, – вспоминал отец, – до лагеря доехало двое, остальные либо замерзли, либо не выдержали голода». Более подробно о тех годах отец никогда не рассказывал. О том, что я по отцу немец, узнал, когда мне было лет двенадцать. Русский – по духу и культуре и немец – по крови, я тот, кто я есть – русский немец».
И стихи «русского немца» Дмитрия Вайсбеккера-Иванова написаны тем же обнаженным сердцем, что и его проза. Здесь обращение к отцу: «Прости меня, что я бываю редко» и обращение к России: «Где ты, Россия?/В какой стороне?/Может, и нет тебя вовсе?» И здесь же стихотворение «Русь»:
Застоялись тучи, вскачь бы поскорей!
Запрягает месяц вороных коней!
С гиканьем над Русью, с ветром на простор
Вылетает тройка – бешеный задор!
Прокололи небо купола церквей,
Наливные звезды падают с ветвей...
И снова обращение к своей трагедии, к ее преодолению: «Ужасно паденье…/Прострелены крылья./Но все же мгновенье/Над всеми парил я». И стихи-посвящение бабушке Марии «Побег в детство»: «А вам ни разу не хотелось разве/Сбежать от горя в прошлого простор?» И гордое признание другу С. Гелику:
Печально все в судьбе моей,
Но, друг мой, в этих муках
Есть, слава богу, круг людей,
Кому пожму я руку.
За такую книгу, за такие стихи (см. публикацию из нее в журнале «Простор» (№ 5, 2014) немало людей захотят пожать Дмитрию руку. Ведь его преодоление – это наше преодоление, каждого – своей боли, своего горя, когда нужны духовная опора и поддержка. Воистину, «поднимая себя – поднимаешь других».
Ждем ответов читателей на вопросы:
1. Какие книги вы перечитываете, их значение в вашей жизни?
2. Что из казахстанской литературы последнего времени вам запомнилось, остановило внимание?
Ведущая рубрики Любовь ШАШКОВА,
Lubashashkova2010@mail.ru
