Потребность быть полезным как норма жизни

– Татьяна, вы считаете важной поддержку волонтерства государством, если это все-таки в большей мере потребность личности?

– Движение волонтеров – сегодня общемировой тренд. Концепция служения обществу популярна в большинстве стран. Но нужно сказать, что в Центральной Азии, и это показывают исследования, у него есть характерные отличия: у волонтеров несколько иная мотивация. Если, скажем, в Европе люди чаще участвуют в благотворительности, когда имеют для этого возможности, то у нас становятся добровольными помощниками вне зависимости от собственных ресурсов. Я думаю, здесь проявляют себя национальные традиции, в их числе древний обычай асар, когда сообщество объединялось ради помощи ближнему. Это определяет и наш менталитет, и отношение к волонтерской деятельности.

Государство поддерживает и даже стимулирует такие настроения, так что молодые люди понимают: им это интересно и выгодно. Не знаю, хорошо это или плохо, ответ придется подождать, когда вырастет несколько поколений и станет понятно, насколько потребность быть полезным другим стала обычной нормой жизни. Но на этом этапе господдержка достигает своей цели: гранты, соцзаказ, организация исследований помогают волонтерству развиваться. И этот компонент хорошо ложится в новую идеологию зрелого государства и сильного гражданского общества.

– Международный год волонтерства объявлен ООН по инициативе Казахстана. Что может значить этот факт?

– Казахстан не просто предложил меж­дународную тематику, он еще и час­тично профинансировал деятельность Программы добровольцев ООН, обеспечил своих координаторов для разных регионов: СНГ, Тихоокеанского, Центрально-Азиатского. Для нас это возможность понять, как развивается движение в других странах, изучить статистику, сделать замеры, участвовать в мероприятиях, которые будут проводиться в разных точках мира. Не сомневаюсь, что там будут много говорить о Казахстане как раз в аспекте той специфичности доб­ровольчества, которую я уже отметила.

По данным ООН, в волонтерстве участ­вуют до миллиарда жителей планеты, но можно усомниться в объективности этой цифры. Мы не видим реальной картины, потому что волонтерство – инициатива людей, и она не всегда публична. А очень хочется видеть лица людей, которые стоят за конкретными проектами и интересными практиками. Следующий год предоставит нам такую возможность, и, надеюсь, он даст большой толчок для развития добровольчества в мировом масштабе.

– А какие сферы жизни и проблемные зоны чаще выбирают волонтеры и почему?

– Волонтерам известны все социальные проблемы общества, и в каждой из них они работают. Я определяю два принципа ведения волонтерской деятельности. Первый заключается в рамках «это касается лично меня или моих близких, и я хочу что-то изменить». Второй – когда человек целенаправленно выбирает определенное направление для помощи другим. Эта категория чаще и попадает в проблемную точку. А их достаточно – от медицины до социального неблагополучия.

– Становится ли волонтерство новыми возможностями для самореализации и развития молодежи?

– Да, конечно. И это тоже относится к вопросам государственной поддерж­ки. Волонтерский стаж, например, можно использовать как опыт работы. И я рекомендую просить в своем объединении именно этот документ, где обозначены позиция и количество отработанных часов. Другой вариант – подписывать договоры безвозмездного найма или соглашения, которые также подтверж­дают занятость. Сейчас работодатели, особенно в крупных компаниях, не говоря уже о международных, обращают внимание на это обстоятельство. Учитывается оно и при поступлении в вузы.

Но волонтерство – это не про то, что ты устроился на производство, поработал, уволился с него... Им можно заниматься всю жизнь, однажды войти, по обстоятельствам выйти и снова вернуться. Те, для кого это настоящее призвание, глубокая внутренняя потребность, с волонтерством не расстаются. И мы видим, как взрослые волонтеры приводят детей в эту деятельность, потому что понимают, насколько она важна для взросления, становления личности, как развивает и ориентирует в жизни.

В благотворительных организациях формируется особое комьюнити, здесь обретают друзей на всю жизнь и вторые половинки. А вы слышали, как это влияет на здоровье? Есть исследования немецких ученых о том, что участие в безвозмездной деятельности на благо других снижает риски сердечно-сосудистых заболеваний, болезни Альцгеймера и других серьезных недугов. Мы в постоянном движении – и это важно.

– Есть представление, что волонтерство – выбор преимущественно молодых людей. Тогда что это – со­временный социальный тренд или у молодых просто больше ресурсов: времени, сил, энтузиазма?

– Я бы поспорила с этим наблюдением. Средний возраст волонтеров в Казахстане так и сохраняется на уровне 32+. По новому закону они действительно в молодежной категории, но, давайте будем честными, это состояние у них ненадолго.

Те, кому за 30, все-таки самодостаточные взрослые люди, которые выбирают именно социальное волонтерство. Не ивенты и массовые мероприятия, где обычно и встречаются совсем юные помощники, а проблемные направления. Их работа чаще скрыта от глаз, потому что ею занимаются преимущественно небольшие инициативные группы. Они работают на постоянной основе по долгосрочным проектам: «Матери против наркотиков» или группы поддержки больных онкологией, есть классные проекты по защите животных в городской среде или по спасению природы заповедников.

К сожалению, о подвижничестве недостаточно знают и мало рассказывают, хотя, по-моему, такие глубокие узконаправленные проекты решают больше, чем массовые одноразовые акции. Про них стоит больше говорить, чтобы люди узнавали, где они могут приложить свои силы, знания, опыт. А если захотеть, всегда можно найти такой вид волонтерства, который будет интересен и по плечу.

– Не кажется ли вам, что волонтерство может стать неким замещением обязательств государства перед своими гражданами, а это не совсем правильно?

– Конечно, любой государственной структуре хорошо, когда есть безвозмездная помощь. Кстати, у нас только-только начинает развиваться отраслевое волонтерство, когда госорганы напрямую взаимодействуют с добровольческими силами. И пока это ново, чиновники даже побаиваются волонтерской активности. В то же время есть госорганы, которые вовсю используют этот ресурс.

Но здесь очень важно выдержать границы. Несомненно, социальные вопросы должно обеспечивать государство. Волонтеры могут «подсветить» проблему, найти ее основные болевые точки, быстрее приступить к работе, апробировать какие-то решения, внес­ти инновации. Госмашине все то же самое сделать сложнее, поскольку она менее проворна из-за законов, нормативных рамок, бюджета и госзкупок. Однако доб­ровольческое участие нужно использовать именно так: проблема обозначена, пути решения опробованы, дальше ее на себя принимает госорган.

К тому же волонтерский ресурс не самый устойчивый компонент: инициативная группа может распасться, уйдет человек, который все тянул, – пропадет и сама инициатива. Поэтому волонтерство едва ли может стать подменой государственной миссии. Это мое мнение, но наши исследователи занимаются изучением этого вопроса: в следующем году будем проводить замеры в регионах, чтобы лучше понимать взаимосвязь между государственными институтами и волонтерским сообществом. Надеюсь, получим интересные результаты.