Работать днем и ночью

О тайне цвета и незримых помощниках рассказал в интервью «Казахстанской правде» известный алматинский живописец Алпысбай Казгулов.

Ключи от цвета

В Усть-Каменогорск художник приехал в связи с открытием персональной выставки в Восточно-Казахстанском музее искусств. В экспозицию вошли 27 картин, созданных им в разное время и в разных стилях. Всего у Алпысбая Казгулова за 45 лет творчества – 8 тысяч работ! Конечно, первый вопрос был об источнике такого невероятного вдохновения.

– Я был молодым, начинающим и пришел как-то к нашему казахскому классику – попросил совета, – рассказал мастер. – Он ответил так: «Пиши, пиши, пиши. Будешь много работать – сам все поймешь». Художники подтвердят: написать 8 тысяч картин – это непросто, днем и ночью надо работать. До недавнего времени я не знал ни суббот, ни воскресений, ни праздников. Всегда работал, целенаправленно. Меня на свадьбы, на юбилеи звали – отказывался, потому что считал, что живопись важнее.

Творческая жизнь художника очень короткая, в любой момент может закончиться. Может потенциал иссякнуть, зрение подвести. Художник пока живой, должен все время реализовывать себя, писать в разных стилях. У меня есть намеченная программа, я по ней двигаюсь, ни на что не отвлекаюсь. В моей мастерской всегда по сто-двести холстов разных размеров, в работе несколько картин одновременно. Каждый день задаю себе вопрос: что могу сделать сегодня?

– Вы проводите мастер-классы?

– Я отказался от этого. Кому интересно, может прийти, посмот­реть картины. Не хочу никому навязывать свою технику, это не мое. Еще я всегда против, когда художник работает по фотоснимкам из Интернета. Пока мы живем, надо писать с натуры.

– Были заказы, от которых Вы отказались?

– Не пишу на заказ, практически не пишу портреты. Я рисую, и кому интересно – покупают.

– Вы с детства увлеклись живописью?

– У нас в школе не было рисования. Я окончил десятилетку, иду в Алма-Ате по улице – не знаю, на какой факультет сдавать документы. Отец настаивал на политехническом институте, на факультете нефтяной промышленности. Я не хотел становиться нефтяником. Иду по бывшей Комсомольской, сейчас это улица Толе би. Навстречу одноклассник, спрашивает: «Ты куда сдал?» – «Никуда». – «Давай со мной на художественно-графический факультет в КазПИ, вместе будем учиться на художников».

Поступил случайно, но в итоге из 125 студентов нашего выпуска только я стал профессионально заниматься изобразительным искусством.

– Как рождаются работы? Вы идете от идеи к форме или ­наоборот?

– Убежден, что художник творит с помощью Бога. Если Всевышний не помогает, ничего хорошего не выйдет. Было такое, что я работал в мастерской и почувствовал, будто кто-то сзади смотрит. Но в комнате никого, кроме меня. Поделился с друзьями, они пожали плечами.

Потом в одной книге прочитал: когда художник занимается творчеством, за ним приглядывают четыре наставника. Во-первых, наблю­дают родители – они всегда с нами в наших мыслях, в сердце. Во-вторых, рядом твой учитель, который передал тебе азы мастерства, ты вспоминаешь его наставления. В-третьих, присутствуют великие художники – Рембрандт, Матисс, Пикассо… Художник постоянно думает: а как они бы использовали цвет, построили композицию? И конечно, если Бог не поддержит, картина не получится – это сто процентов!

За 45 лет я перемешал тонны красок и понял одну вещь: ключи от тайны цвета – там (показывает на небо). Думаю, из всех мировых художников эти ключи получили Сезанн и Матисс (французские живописцы Поль Сезанн и Анри Матисс. – Авт.). В мире много было великих живописцев, но этим двоим будто открыли дверь в тайну. Мы не знаем, кто получит эти ключи, кому они достанутся. Это тоже тайна.

– В каком стиле Вы работаете?

– За десятилетия творчества много стилей попробовал – кубизм, сюрреализм, экспрессионизм, абстракционизм, гиперреализм… Сейчас я свой стиль определяю как этноимпрессионизм. У меня есть подборка из 500 картин, из них я привез в Усть-Каменогорск на выставку 27. Они выполнены в разное время и в разных стилях. Вообще мои работы разделены по циклам: «Аул моего детства», «Степной разговор», «Степи кочевников», «Степные красавицы»… Десятки серий. Уже вышло два альбома и готовится третий.

Художники отдельно, искусствоведы отдельно

– Произведения каких авторов Вы могли бы посоветовать нашим художественным музеям для пополнения фондов?

– В Лондоне есть музей декоративно-прикладного искусства Виктории и Альберта, насчитывает четыре миллиона экспонатов. В Китае в частной коллекции у одного человека 15 тысяч экспонатов. В государственном музее искусств имени Абылхана Кастее­ва – 24 тысячи. В некоторых областных художественных музеях фонд составляет 350 картин. Это я для сравнения говорю.

Анализировал, как развивается изобразительное искусство в Средней Азии. В Казахстане сейчас сильная станковая живопись. Мы в прошлом году заказали для семейной коллекции картины Досболу Касымову, Миржану Нургожину, Талгату Тлеужанову, Жумакыну Кайрамбаеву. Это художники-интеллектуалы. Мне кажется, казахстанским музеям обязательно нужно иметь в фондах их работы.

Прошло больше тридцати лет – и сколько Минкульт (Министерство культуры и спорта РК. – Авт.) выделяет в год на покупку картин? 500 тысяч тенге? На сегодня временной пласт в 30 лет отсутствует в наших музеях. Завтра потомки что скажут? Казахские художники не работали три десятилетия или их вообще не было? Надо восполнять этот пробел.

Профессиональному отечественному изобразительному искусству всего 89 лет. Можно сказать, мы страна, которая только начинает писать картины. В европейских странах их создают семь-восемь столетий. К сожалению, искусствоведы не изучают современных художников. Я, например, не видел, чтобы кто-то решил вникнуть в мое творчество. Сейчас искусствоведы как-то сами по себе, художники сами по себе. Многие думают: картины не покупают, зачем работать? Есть такие настроения.

– Насколько казахстанские мас­тера конкурентоспособны в мире?

– Наши художники практи­чески не участвуют на всемирных биеннале. Поэтому мы не знаем свою конкурентоспособность. Мы только с помощью Интернета знакомимся с творчеством других мастеров – например, в России, Кыргызстане, Турции. Отечественный арт-бизнес тоже пока трудно оценивать, он на начальной стадии. Кто-то приобретает картины на всякий случай, состоятельные люди в основном берут, чтобы оформить офис или дом. На самом деле нет систематизированного понятия о том, для чего собираются картины. Где-то услышат, что был художник-шестидесятник Салихитдин Айтбаев и его картины трудно найти. Ищут и тут же покупают. Хотя в 1990-х работы того же Айтбаева продавали всего за 50 долларов...

В продвижении произведений на рынок и организации выставок нужны арт-менеджеры, знающие конъюнктуру, имеющие выходы на зарубежные музеи и аукционы. В Казахстане очень много талантливых художников. Но многие сидят без заказов, другие скромничают, стесняются говорить о цене. Таких я стараюсь поддерживать. Почти за полвека наша семья собрала более двух тысяч работ казахских, русских, киргизских художников – графика, живопись, скульптура. Гордость коллекции – четыре картины Абылхана Кастеева.

– Если не секрет, с чего началось Ваше частное собрание?

– Салихитдин Айтбаев – очень интересный портретист. Мой друг знал его, общался с ним. Мы пришли к вдове художника, она выставила ряд работ. Я остановился на картине «Девушка, читающая книгу»...

Коллекционирование – это как наваждение. Если встретили произ­ведение, которое понравилось, вы днем и ночью думаете о нем. Но я не только собираю. Многим музеям в столице, Алматы, Кызылорде я подарил полотна из своей коллекции. В конечном итоге картины должны быть в музеях!

– Какие произведения из семейного собрания любимые?

– У меня собрано много современных работ и есть картины 40-х годов прошлого века, 50-х, 60-х. Чем старше полотно, скажу вам, тем оно интереснее. У советского пейзажиста Кима Кузнецова есть изображение девушки, сидящей на стуле. Смотришь – и сразу чувствуется атмосфера эпохи, которая осталась в истории как «оттепель». Думаешь: «Какое хорошее время, какой искренний, доверчивый, чистый взгляд»...

От автора:

Алпысбай Казгулов известен как мастер, воспевающий историю и культуру казахского народа. Один из частых его сюжетов – дорога, переход из темного пространства к свету. Не надо быть специалистом, чтобы расшифровать этот художественный символ: казахстанский народ выбирает светлое будущее.

Выставка в Усть-Каменогорске продлится до 19 июня. На вернисаже алматинский мастер подарил Восточно-Казахстанскому музею искусств одну из своих картин.