Рассекречивание сотен тысяч документов стало исходным моментом для процедуры реабилитации репрессированных

Цель – восстановление исторической справедливости

С ноября 2020 года в Казахстане работает Государственная комиссия по полной реабилитации жертв политических репрессий. О деятельности этой структуры, ее целях и задачах рассказывает член госкомиссии, доктор исторических наук, профессор Георгий Кан.

– Георгий Васильевич, Вы уже два года являетесь членом Государственной комиссии по полной реабилитации жертв политических репрессий. Насколько актуально и необходимо, по Вашему мнению, было создание этой структуры?

– Тема реабилитации жертв массовых политических репрессий для Казахстана очень актуальна в силу ряда причин. Карательным мерам подвергались не только отдельные личности, но и целые народы бывшего СССР, оказавшие­ся насильственно выселенными, переселенными в Казахстан.

Карательные меры носили масштабный характер и имели большие последствия. Поэтому уже в первые годы после обретения Казахстаном независимости был принят Закон «О реа­билитации жертв массовых политических репрессий» от 14 апреля 1993 года. Конечно, тогда существовало много других задач, но надо сказать, что этот закон соответствовал времени, затрагивая основные моменты реабилитации, и это было действительно важно.

Правда, в закон не попали специфические категории жертв репрессий. Например, крестьяне – жертвы карательных мер в аулах и селах.

Прошли десятилетия, и обращение к периоду массовых политических репрессий сегодня является свидетельством того, что государство хочет всесторонне проанализировать ранее закрытые архивы, изучить те категории жертв, которым ранее должного внимания не уделялось. Есть необходимость в целом осмыслить масштабы. Для того, чтобы спокойно разобраться во всех этих вопросах, в ноябре 2020 года и была создана государственная комиссия.

Мы должны, наконец, на законодательном уровне провести полную реабилитацию жертв и пострадавших от массовых политических репрессий 1920–1950-х годов. Согласно указу Президента, она предполагает полную юридическую, а по отдельным категориям – и политическую реа­билитацию. Этими вопросами и занимается госкомиссия.

Отвечая на вопрос об актуальности создания госкомиссии, хочу сказать, что она очевидна. Ранее никакого комплексного изучения особенностей и специфики репрессий в Казахстане не проводилось, соответственно, и о полной реабилитации их жертв нельзя вести речь. Вместе с тем широкая общественность, ученые и потомки репрессированных давно требуют решить проблему. Поэтому, безусловно, этот вопрос сегодня актуален и востребован.

– Какая работа проведена в рамках госкомиссии за прошедший период?

– В первую очередь мы постарались провести классификацию жертв и пострадавших от репрессий, выделить их типы и категории, спектр которых до сих пор поражает своим трагизмом. Это жертвы и пострадавшие в результате конфискации байских хозяйств, раскулачивания, политических ссылок, принудительного изъятия скота и хлеба, насильной коллективизации и принуждения к оседлости.

Кроме того, были массовые подавления народных восстаний и протестов против названных антинародных кампаний. Это сотни тысяч уже установленных жертв. Спасая свои жизни от репрессий и голода, Казахстан в те страшные годы покинули 1 миллион 130 тысяч беженцев.

При этом, если в других бывших советских республиках крестьянские репрессии как-то изучались, и их жертвы реабилитировались, то в Казахстане карательные меры в аулах и селах комплексно не рассматривались и не оценивались, и вопрос о реабилитации на государственном уровне не поднимался.

И конечно, говоря о репрессиях, нельзя не говорить о депортированных в Казахстан народах. Такого масштаба этнических депортаций за всю современную историю не знает ни одна страна.

Со второй половины 1930 годов в Казахскую ССР было депортировано более миллиона человек, насильственному выселению из мест компактного проживания и переселению подверглись представители свыше 50 этносов. Над классификацией данных категорий наша рабочая группа работает на основе открывшихся документов.

Здесь мы переходим к другому важному моменту. К началу работы госкомиссии самым главным являлся вопрос по засекреченным документам архивов спецорганов. После получения доступа к ним (ко многим из них впервые за 80–90 лет) за два года работы произошла архивная революция.

Открытие этих архивов стоило огромных усилий, согласований на уровне Госсекретаря РК и министров, прежде всего силовых структур. До этого документы были, как говорят, за семью печатями. Это и архивы Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры, и спецархивы Комитета национальной безопасности, Министерства внутренних дел.

Даже в государственных цент­ральных и областных архивах имелись документы и дела по периоду репрессий под грифами «секретно» и «совершенно секретно». И эта огромная работа была проведена по инициативе и под контролем Проектного офиса госкомиссии.

Конечно, процесс рассекречивания идет не везде одинаково. Так, в Алматы полностью рассекречен Фонд 9 «Коллекции контрольно-наблюдательных дел, направленных на спецпоселение» в архиве Управления Комитета по правовой статистике и специальным учетам Генеральной прокуратуры по Алматы. Аналогичная ситуация в Алматинской, Восточно-Казахстанской и других областях. На сегодня работа продолжается, и 99% архивов комитета уже рассекречены. Это серьезный результат.

Наряду с этим дела представляются для реабилитации, так как данные процессы взаимосвязаны. В рамках работы госкомиссии на сегодня реабилитированы 294 тысяч жертв и пострадавших от репрессий.

– Как еще собиралась информация о жертвах и пострадавших, которые еще не были реабилитированы по тем или иным причинам? И что насчет законодательного обеспечения работы госкомиссии?

– По группе депортированных народов живая работа проводилась через Ассамблею народа Казах­стана и этнокультурные общества, для того чтобы пострадавшие или их потомки могли обратиться по вопросам реабилитации.

Повторюсь, этот процесс получил свой старт еще в 1993 году. Уже тогда люди могли в индивидуальном – заявительном порядке обратиться в органы прокуратуры и пройти процеду­ру реабилитации через суд. Но огромное число жертв не могли сами обратиться по различным причинам, поэтому остались нереабилитированными. Сегодня мы держим этот процесс на контроле, так как предполагаем, что, возможно, были неправомерные отклонения запросов или какие-то моменты, связанные с получением справки о реабилитации.

Мы должны все это прояснить. Наша группа, например, ясно представляет, сколько человек, будучи депортированными, подверглись еще и политическим репрессиям. Это четко определил первый этап нашей работы.

На данный момент госкомиссия реформирована. Мы установили категории и подкатегории репрессированных, наработали процедуры поиска, алгоритмы действии, определены источниковые базы.

Сейчас начали работу группы по реабилитации, состоящие из юристов. Мы, историки, работаем в архивах, ведем поиск свидетельств, а юристы занимаются вопросами правового обеспечения.

Рабочей группой во главе с известным ученым – юристом Исидором Шамиловичем Борчашвили уже подготовлены законопроекты «О реабилитации жертв и пострадавших от политических репрессий» и «О политической реабилитации и статусе борцов за независимость Казах­стана». Их концепции одобрены Генеральной прокуратурой, Минис­терством внутренних дел и Министерством юстиции. Разрабатывается очень важный для народа и наших соо­течественников законопроект «О вынужденных беженцах из Казахстана». Наряду с прочими современными новеллами в них предлагается ввести понятие «безусловная реабилитация».

Возвращаясь к депортированным народам: реабилитация самого факта их депортации должна быть безусловной. Но, как я говорил ранее, уже находясь в Казахстане, некоторые из них попадали и под политические статьи. Они тоже подлежат реа­билитации. Но для этого необходимо изучить каждое дело и внимательно рассмотреть все аспекты и нюансы, которые привели к уголовному осуждению. На сегодняшний день разработан алгоритм подобной реабилитации. Это следующий этап.

В разработанных уже законопроектах предусмотрена и процедура безличного обращения. Например, когда мы, изучив архивные дела, предоставляем их на реабилитацию, то процедура происходит без условия присутствия и личного обращения пострадавших. Кроме того, планируется создание публичного реестра реабилитированных, тогда не надо будет куда-то ходить и что-то искать – пострадавший или его потомки смогут в открытом доступе найти все необходимые данные, собранные на основе работы госкомиссии.

Начиная с весны 2022 года секретные материалы, находящиеся в специализированных архивах, силовые структуры и правоохранительные органы передают из областей в Алматы – в Архив Президента РК. Там создан единый консолидированный Центр по изучению материалов политических репрессий ХХ века.

Стоит сказать, что поступили уже десятки тысяч документов, которые необходимо систематизировать, надлежащим образом обработать и оцифровать. В связи с этим на сегодня у членов рабочих групп госкомиссии, особенно региональных, есть много проб­лем по доступу и изучению этих материалов. Надеемся, что они разрешатся в ближайшее время.

Рассекречивание сотен тысяч документов стало исходным моментом для самой процедуры реабилитации, которая при новых фактах и обширной документальной исходной базе, в свою очередь, нуждается в новом законодательном обеспечении, эта работа уже развернута.

Ради справедливости следует сказать, что всю практическую организационную, методологическую, консультативную работу проводит Проектный офис по обеспечению деятельности госкомиссии. Его работа очень полезна и продуктивна.

– Работа госкомиссии продолжается. Какие цели и задачи стоят перед ней?

– Действительно, госкомиссии еще предстоит огромная работа. Не рассекречено более миллиона архивных дел, находящихся в спец­архивах силовых структур (КНБ, МВД, Генеральной прокуратуры) и спецфондах государственных архивов. Предстоит реабилитировать более 3 миллионов жертв и пострадавших, установленных нашими учеными и экспертами госкомиссии.

Поэтому мы с одобрением восприняли решение нашего руководства о продолжении работы госкомиссии до конца 2023 года. Это очень правильное решение. Мы должны выполнить свой граж­данский и сыновний долг перед невинными жертвами.

Следует особо отметить, что мы не политизируем тему реп­рессий и отдельные факты этой страшной истории, какими бы чувствительными они ни были. Мы не обвиняем другие народы и государства, мы не копируем чей-то опыт. Мы только основываемся на общечеловеческих, цивилизованных ценностях и стандартах, на основополагающих принципах естественных прав человека и гражданина, нормах международного права, соотносим массовое нарушение прав людей с нормами действовавших тогда Конституции и законов.

Наша главная цель – восстановить историческую справедливость.

Подготовила
Лилия Сыздыкова