Отмечая писательскую победу на товарищеском ужине, мы говорили, что для Саке начинается новый этап жизни и творчества. И мы уверены, что он будет не таким трудным, как прошлый. Что его ждут новые творческие победы и семейные радости – сын Данияр закончил вуз и готов привести в родительский дом келин. И все участники этого праздничного застолья готовы были в полном составе представлять на свадьбе сторону жениха, потому что большинство из нас знали Данияра много лет. А я впервые увидел его еще дошкольником. Потом встречал, посещая их дом, видел, как он рос, мужал и как светились радостью глаза его матери Куралай, и как наполнялся радостью взгляд Сабита, когда он глядел на сына.
…Но кто-то сказал – «Рок не прощает чрезмерной радости и надежды». Случившаяся через полгода после того торжества беда, потрясшая всех нас, заставляет поверить в эти жестокие слова.
Получив от Сабита сообщение о дате ожидаемой свадьбы, я пожалел, что рабочий график не позволил мне вылететь на этот праздник из Парижа. Я послал факсом письмо-поздравление с пожеланием молодым «быть, обязательно быть счастливыми!»
На второй день мне позвонил Габит – брат Сабита, дядя Данияра. Поздоровался. Всегда энергичный голос на этот раз был каким-то не таким, потухшим.
«Как прошла свадьба?» – уже почувствовав что-то недоброе, спросил я. Габит помолчал и с трудом произнес: «Данияр... умер». «Что?!»
Несколько месяцев потом я не звонил Сабиту и Куралай. Не в силах был услышать их голоса. (Только послал факсом телеграмму с соболезнованием.) Не мог осмыслить и чувством охватить то, что произошло. Если бы я вычитал подобный невероятный сюжет в каком-нибудь романе, посчитал бы это проявлением дурного вкуса неумелого автора.
Невероятность повторилась и в другом эпизоде – текст телеграммы соболезнования, благодаря причудам факса, установленного в доме у Сабита и Куралай, наложился на текст поздравительной телеграммы. По сути, зачернив, забив ее.
Такую символику никакой Шекспир не смог бы изобрести. Только сама жизнь. Трагический случай еще раз доказал, что этому великому Автору по силам все, о чем пишущий может сказать только одно – «?ұдай са?тасын!».
...И все же мы обязаны обратить внимание общества и государства на некоторое их соавторство в случившейся трагедии.
Молодой человек страдал астмой. Приступы бывали нечасто. Отправляясь в загс, Данияр на всякий случай по дороге заглянул в какую-то аптеку и купил новый ингалятор, положил его в карман свадебного костюма. Прошли загс, расписались. И свадебный поезд (несколько автомобилей, украшенных лентами) понесся по городу, потом на Медеу – традиционный маршрут новобрачных.
На зеленых полянах санатория «Ала-тау» расставлены свадебные столы, люди ждут появления молодоженов.
А в это время в головной машине свадебного поезда происходит страшное. Данияр почувствовал начало приступа.
Он достал ингалятор, поднес к открытому рту, привел в действие.
Но живительной струи воздуха, насыщенного лекарством, не последовало. Задыхающийся юноша отчаянно нажимал на спуск аппарата – он не действовал. Новый ингалятор был пуст.
К санаторию «Алатау» машина привезла уже умирающего. Дежурная медсестра санатория (врачей не было: суббота, вечер) не знает, как справиться с астматическим приступом. (Если бы оказался знающий доктор, парня можно было бы спасти, так говорят.)
...Казахстан сам не производит лекарства. 87% фармсредств поступают по импорту. 13% – это в основном таблетированные у нас простейшие препараты, делающиеся из «муки», завезенной из-за недалеких пределов – Индия, Китай...
Остальные 87% покупаются по тендеру. Основное требование такого способа госзакупок – из предложенных товаров выбирается самый дешевый. Этот принцип даже при покупке стройматериалов негоден, потому что «самый дешевый» цемент или арматурный металл сказываются на качестве строений. А покупать самое дешевое лекарство это – выгодно покупать яд. Сразу или позже действующий яд! Можно уверенно утверждать, что из такой дешевой партии импорта и оказался ингалятор, погубивший Данияра.
И на другое свойство нашей рыночной медицины указывает этот трагический случай. Свободная продажа лекарств! Без рецептов, как принято в цивилизованном мире. Как было принято и в СССР. Да, свобода торговли – одна из главных составляющих основы рынка. Но, наверное, не любого товара.
В государствах рыночной экономики лекарства без рецепта врача не отпускаются. Ни в одной аптеке Европы, Америки, Японии, Кореи и др. Только в аптеках Африки и СНГ – пожалуйста! Самые сложные антибиотики, в любых количествах – пожалуйста! Министерства здравоохранения и России, и Казахстана готовы применить западную норму «рецепт – аптека», но нужен закон, регулирующий рынок лекарств. И то, что этот закон до сих пор не принят ни в одном из государств Содружества, громко говорит о силе международного фармлобби.
И, может быть, трагическая смерть Данияра Досанова послужит поводом для депутатского предложения о начале серьезной работы над проектом такого закона. Казахстан может стать пионером-начинателем в этом деле.
Моя внучка Айнура, которой я диктовал материал, уточнила: «Но если бы такой закон у нас существовал, Данияр не смог бы экстренно купить ингалятор, который, по несчастью, оказался негодным. Но мог оказаться непустым и спасти его. Значит, во многих случаях безрецептурная продажа лекарств может выручать людей?»
В отдельных случаях, отдельных больных, но не медицину в целом: такая практика развращает производителей. Это дурно сказывается на качестве практически всех лекарственных препаратов, продаваемых в СНГ. Закон приучил бы и производителей, и распространителей (аптечную систему) уважать потребителей, а последних – уважать письменные рекомендации врачей, то есть рецепты.
Если бы за 22 года нашей государственности такая система уже устоялась, стала привычной, Данияр не отправился бы в свое первое и последнее свадебное путешествие без нужного лекарства в расчете прикупить его по дороге в любом аптечном киоске без рецепта.
стория мирового парламентаризма знает много примеров, когда причиной рождения важнейших законов становились трагические случаи из биографии отдельных людей. И появлялись законы, чтобы такое не повторялось в том и во всех других обществах.
Сабит Досанов пишет книгу о Данияре, о его самых счастливых последних годах. Сын оканчивает университет, обретает профессию, познакомился с Анжеликой. Два года ухаживаний, начало любви. Уже придуманы вместе с ней имена будущих детей, обсуждены планы на долгие лета. И вот в запись актов гражданского состояния поставлены красивые подписи (целый месяц репетировали!), и в течение одного часа эта юная алматинка стремительно сменила три социальные ступени – три акта своего гражданского состояния: невеста – супруга – вдова... Ступени трагедии.
Я уверен, это будет книга, к которой обычные литературные определения и оценки не подойдут.
Олжас СУЛЕЙМЕНОВ
