Новые данные о тюркском святилище

Изначально поселение Бозок, которое еще называли Бузок (Бузык), находилось на левом берегу реки Есиль в болотис­той местности, потому оно и сохранилось до наших дней. Первооткрыватель городища археолог Кималь Акишев поначалу хотел назвать его Акжол. Позже в архивных источниках по тюрко-огузской истории он обнаружил топоним Бузукты, сохранившийся в названии озера. Поэтому он переименовал свое детище в Бузук. Во время дискуссий о значении названия местности Первый Президент Казахстана Нурсултан­ Назарбаев­ и Кималь Акишев пришли к мнению, что название Бозок – светлая стрела – будет оптимально приемлемым именем. Бозок – тюрко-огузский термин, название восточной части административной структуры древнетюркских государств. По смысловому содержанию тюрко-огузский термин «бузук» может означать «проникающая, разрушающая стрела» – «буз ок», если же поменять слог – «боз ок», то получится «светлая стрела». В древнетюркском прочтении более правомерно произносить «боз ок». Так городище на берегу реки Есиль получило имя Бозок.

– Городище Бозок исследовано Есильской стационарной археологической экспедицией во главе с выдающимся ученым, основоположником академической археологической науки в Казахстане Кималем Акишевым и его спутником по жизни и в науке – археологом Марал Хабдулиной, – говорит Зубайда Сураганова, ведущий научный сотрудник Государственного историко-культурного музея-заповедника «Бозок», кандидат исторических наук. – Заложены основы для понимания значения и характера этого городища в контексте степной Евразии. Вместе с тем остаются вопросы, и один из них: кто являлся объектом поклонения и кому посвящались ритуалы, проводимые в святилище Бозока VII–VIII веков?

Основными ключевым идеями для авторской культурологической реконструкции Зубайды Сурагановой послужили особенности топографии, планиграфии, архитектурного облика памятника в целом, северного квартала и юртообразного святилища в особенности.

Она напоминает, что Кималь Акишев считал геокультурный ландшафт памятника и жерт­венное захоронение в центре святилища культурным кодом, оставленным нам, потомкам, огузо-кипчаками.

По данным Зубайды Сурагановой, указанные факты и линг­вистический анализ топонима Бузыкты вкупе с анализом мифологемы воды, озера и его украшения – лебедя, проведенный на основании архивных источников, дают основание говорить о том, что объектом поклонения в святилище была великая божественная мать тюрков – Умай. Святилище служило местом отправления воинских обрядов, посвященных ей – подательнице жизни и покровительнице воинов.

Путем систематизации литературных этнографических материалов и широкого круга архивных и музейных источников произведены анализ и классификация культа Умай. В религиозно-мифологических представлениях с этим культом связывались идеи о женском жизнеутверждающем начале и одновременно с этим представления о могучем божестве, чья священная сила направлена на сохранение жизни и здоровья. Столь значимая роль способствовала широкому распространению ее культа.

Одной из ипостасей Умай была лебедь. Согласно древнетюркским письменным памятникам (Ырк битиг), богиня покровительствовала воинам и выступала в образе крылатой девы. В фольклоре и генеалогических преданиях тюрков сохранились сюжеты о лебеди – небесном божестве. В культурной и исторической памяти казахов лебедь – сакральная птица, ее красота сравнима с девичьей красотой, ее убийство приравнивалось к убийству человека. Лебединая природа также обнаруживается в институте казахской воинской традиции сал-сері.