Новый закон признал широкие рамки информпространства

Важной его частью можно считать положения, обеспечивающие профессиональные права занятых в этой сфере людей. Во-первых, в процессе обсуждения законопроекта из него были исключены спорные и часто непонятные нормы. Например, введение пресс-карт журналистов, которые не внесли бы ничего нового в существующую процедуру аккредитации.

Вторая существенная часть – появились нововведения, которые усиливают защиту прав и свобод работников СМИ. Впервые, например, вводится понятие «особый статус журналиста». Что касается конкретных мер, я бы отметил норму, устанавливающую срок исковой давности для требований опровержения опубликованных данных. Она ограничивает право на такого рода претензии одним годом, и это очень правильно.

Расскажу по собственному опыту. У нас случаются судебные иски через 10–15 лет после публикации материала, и по ним мы обязаны отвечать. Есть такая нехорошая привычка у некоторых наших медийных персон, звезд, моделей: они сами просят о них рассказать, дают интервью и фото, а по прошествии времени, когда у них что-то меняется в жизни или карьере, требуют удалить сведения о себе. Так не должно быть, и любому нормальному человеку понятно, что обращение с требованием к изданию об опровержении или изменении обнародованной информации должно иметь четкие основания и временные границы.

Для нашего издания разбирательства по публикациям – дело привычное. И я даже скажу, что это совсем не плохо: газета, с которой никто не судится, скорее всего, мало кому интересна. В отношении «Времени» постоянно расследуется до семи дел, и мы отвечаем на каждое из них в рамках закона. Но важна не эта статистика, а то, что за всю свою историю газета крайне редко проигрывала суды. Это говорит о качестве работы журналистов и еще о том, что серьезное издание имеет хорошую юридическую службу.

Я скажу больше, права журналиста и до сих пор были вполне обеспечены многими нормативами в законодательстве страны, как и права на свободное занятие любой другой профессиональной деятельностью. Поэтому не стоило ожидать, что закон о СМИ наделит журналистов какими-то особыми правами и полномочиями.

Единственное, в чем я могу присоединиться к критикам нового закона, так это в части введения «общественно-профессиональных советов», которые, видимо, будут исполнять миссию конт­роля от имени общества. Одной из их функций станет, например, написание этического кодекса журналистов. Для меня это пока непонятное явление. За свою многолетнюю карьеру в СМИ я никогда не принимал никаких особых обязательств журналиста, кроме личной ответственности за то, что делаю. И честно говоря, не очень понимаю, зачем мне это делать теперь.

Наверное, появление подобных нравственно-этических нормативов можно объяснить тем, что информационная среда сегодня широко раздвинула свои границы: кроме официальных изданий, умеющих работать в рамках закона и ответственной журналистики, появляются новые силы – интернет-ресурсы, часть из которых «идет своим путем». Но раз уж мы оказались в одном информационном поле, то и работать обязаны на одних и тех же условиях и с той же ответственностью. Поэтому совершенно нормально, что Закон «О масс-медиа» вводит обязательства по госрегистрации в том числе цифровых информационных ресурсов.

И только когда мы начнем выполнять общие задачи – объективно освещать то, что происходит в нашей жизни, критиковать власть, но делать это в рамках закона и общечеловеческих норм, не манипулировать общественным соз­нанием и не превращать любую сложную ситуацию в вакханалию, я смогу назвать своими коллегами блогеров, ведущих интернет-порталов и других журналистов новой волны.