Приоритет собственным сортам

Комплексно стимулировать агронауку, развивать первичное производство на базе опытных хозяйств призвал Глава государства Касым-Жомарт Токаев. Ибо лишь покончив с зависимостью АПК от импорта семян, можно планомерно и эффективно заниматься повышением урожайности растениеводства.

С этим выступлением Президента страны на расширенном заседании Правительства директор общественного фонда «Элит-агро» Марина Цыганкова ознакомилась внимательно. Многие моменты задели, что называется, за живое, но фрагмент­, посвященный урожайности в растениеводстве, всколыхнул в ней давние мысли. О том же самом думает не только она, но и вся семейная династия Цыганковых, посвятившая свою жизнь выведению на базе Актюбинской опытной сельскохозяйственной станции новых сортов пшеницы. Сегодня селекционер и общественная активистка рассуждает на страницах нашей газеты о проблемах семеноводства.

Вернуть из «тени»

– Исторически в Казахстане не было проблем с семенным зерном, – считает директор ОФ «Элит-агро». – Опытные станции, имевшие статус оригинатора, то есть юридического лица, обеспечивающего сохранность того или иного сорта, создавались для того, чтобы снабжать окрестные хозяйства районированными сортами сельскохозяйственных культур.

Селекционеры могли предложить новые сорта своей селекции элитным семеноводческим хозяйствам для размножения и последующей продажи земледельцам.

Однако в последние годы ситуация сложилась так, что наиболее крупные семеноводческие хозяйства, граничащие с Россией, стали предпочитать покупку зерна извне. Хотя в республике есть предложения по различным сортам практически для всех зерносеющих зон, районированные, то есть приспособленные к местным климатическим условиям произрастания, над этим работают 46 хозяйств-оригинаторов.

Однажды мы пошли на эксперимент – предложили одному из успешных хозяйств два наших сорта. Через год был одобрен один из них, который фермером ошибочно был принят за российский. Значит дело не в сортах. У бизнеса свои тонкости. Есть подозрение, что производитель не хочет покупать казахстанские семена, потому что прокуратура может проверить истинные объемы приобретения и движение финансов. Сложившуюся годами систему несколько сломала пандемия, когда закрылись границы и стало невозможно ввозить зерно.

Что касается семеноводства, оно оказалось без финансовой поддержки как со стороны государства, так и со стороны агроформирований. По восемь-девять лет уходит на обновление сорта, на это нет заказа, поэтому ученые работают, что называется, за «здорово живешь», но и энтузиазм когда-то заканчивается.

Если объяснить образно, то для обновления или замены сорта нужны кадры высококвалифицированные и финансовые партнеры, то есть «родители» этого процесса. И лучше будет, если «родители» родят своего «ребенка» сами, а не возьмут из «детского дома», то есть из-за границы. Потому что есть риски с сортами извне: будут ли они более урожайными, как отреагируют на болезни и вредителей?

В настоящее время для многих опытных станций имеется проблема. Когда отходили от старой схемы, предпочтение было отдано субсидированию не производства, а приобретения семян, поэтому, чтобы быть «на плаву», нужно покупать семена, а не производить их самим.

Если учесть, что на процесс семеноводства уходит девять лет, то продавать семена, чтобы покрыть издержки, необходимо по цене в два-три раза дороже, чем товарное зерно. В реальной жизни опытные станции вынуждены отдавать семена практически по цене товарного зерна. Семеноводство ушло в «теневой» рынок. Семена везут из-за границы: берут две тонны, фантастическим образом в документах они превращаются в двести тонн, и отследить этот процесс можно только тогда, когда станет доступной информация на какой-либо онлайн-площадке по движению семенного зерна. Нужна прозрачность в этом процессе. Ведь партия завозного зерна может оказаться не того качества, тогда пострадают фермеры, урожайность их полей будет низкой.

Сразу замечу, для того, чтобы были семена, нужны необходимые посевные площади. У опытной станции когда-то было 26 тыс. гектаров, осталось около 6 тыс. Из них пригодны к производству семян примерно полторы тысячи, балл бонитета почвы составляет 16%, фактически это песок и камни.

Далее опыт подсказывает, что директору опытной станции лучше не иметь собственного хозяйства, чтобы многолетний труд ученого не стал достоянием частника. Опытные хозяйства находятся в доверительном управлении у трех ведущих аграрных университетов страны. И в настоящее время у нас не директор, а председатель правления. Мы в ожидании создания ученого совета, тогда в протоколе обязательно будут отражены все наши предложения и замечания.

Сегодня решения обычно принимает правление и отправляет их на согласование в головную организацию, теряется драгоценное время, упускаются сроки для осуществления программ и проектов. В приоритете должны быть оперативные, продуманные действия экспертов, также важен и региональный подход.

Достижения даром

Десяток колосьев лет через восемь-девять дают десять мешков сортового зерна. Процесс производства требует много ручного труда. Идет очищение от сора и примесей каждый год и в поле, и в лаборатории. Если корову отпустить на свободу, она со временем одичает, так и с сортом – без ухода он вырождается, поэтому его нужно постоянно обновлять. Селекционер, как мать, сразу отличит собственного «ребенка» среди множества лиц и, как мать, обеспечивает ему должный уход.

После доведения сорта до элиты, его необходимо размножить в семеноводческом хозяйстве для получения определенных объемов для последующей продажи агроформированиям. Ведь у опытных хозяйств недостаточно своих земель, в прежние времена их изымали и не думали о последствиях такого подхода.

Так сложилось, что фермеры предпочитают работать с сортами, которые используют у себя в хозяйстве не один год. Смелее рискует молодежь.

Мы постоянно приглашаем глав крестьянских хозяйств на опытные поля, чтобы они могли увидеть в сравнении всю линейку существующих перспективных сортов, в том числе и нашей отечественной селекции. Можем с ними на уровне партнерских взаимоотношений протестировать заинтересовавший их посевной материал у них на полях, такой опыт уже имеется. Опять весь вопрос упирается в финансирование: кто закажет такой проект?

В производстве сейчас отсутствует отдел первичного семеноводства, и всю работу на себя берут ученые, без всякой оплаты. Беда в том, что цена, по которой продаются элитные сорта, а их истинная цена 500 тыс. тенге за тонну, составляет 140 тыс., такую абсолютную цену сейчас дает рынок. А значит, опытная станция несет колоссальные убытки и не покрывает своих расходов на воспроизведение сортов.

В Казахстане, как уже было сказано выше, насчитывается 46 хозяйств-оригинаторов. Если бы им платили за питомники и размножение, то система заработала бы, и не надо на это больших денег. В год опытная станция может произвести 5 тыс. тонн семян зерновых культур, если оплатить производство по цене 300 тыс., то понадобится всего 15 млн тенге для одного хозяйства, по стране – около 700 млн. Но этой поддержки нет, значит прощайте, отечественные сорта!

Надо срочно менять правила игры. Предусмотреть субсидии под производство новых сортов и торговать ими по рыночной цене, только в таком случае все оригинаторы смогут экономически и материально окрепнуть.

Обновить сельскохозяйственную технику. К примеру, в нашей опытной станции она не обновлялась с 1971 года. Последний раз выдали 700 млн тенге, на них вместо специальной селекционной техники закупили КамАЗы и широкозахватное оборудование. Зерноочистительная машина «Пектус» оборудована под сафлор, ее сита не подходят для пшеницы. До сих пор не знаем, на каком этапе подготовленный нами список необходимого оборудования изменился. Отсюда еще один момент: при закупе оборудования рядом с подписью­ администратора должна стоять в таком случае подпись эксперта. Нет прозрачности в распределении бюджетных, а значит, народных денег в квазигосударственном секторе.

Нет вишенки на торте

Самое главное – на этом фоне теряем кадры. Сейчас не время энтузиастов, они остались в прошлом. За копейки работают единицы, фактически находясь в интеллектуальном рабстве. Семеноводство – это не наука, кто-то должен финансировать эту деятельность на современном этапе. Научные программы и проекты носят конкурсный характер, можно выиграть, а можно ничего не получить. Как при таком подходе работать и привлекать перспективную молодежь?

Если ученому со степенью для выживания приходится порой мыть автомобили, когда по полгода нет денег. У администрации, обслуживающего персонала доходы стабильны и солиднее за счет базового финансирования. А ведь во всем мире базовое финансирование имеют ученые, а не обслуживающие структуры. Наши ученые сами работают в поле на тракторах, выходят с тяпками на делянки, производят гибридизацию под палящими лучами солнца.

В Израиле, как мне рассказали, ученые имеют не только достойную зарплату, но и могут выигрывать гранты. Во всем мире гранты, как вишенка на торте. Мы же рассчитывать на международные гранты не можем, потому что юридический статус у опытной станции, призванной работать на науку, – ТОО, это коммерческая организация. Раньше мы относились к Министерству науки и образования, затем нас передали Министерству сельского хозяйства. Что изменилось? Практически вопросы науки повисают на полпути, у министерства забот с фермерами хватает, а до нас очередь не доходит.

Ученый, повторюсь, может рассчитывать только на внут­ренние гранты, почти как НПО. Не каждый агроном может быть ученым, но ученый легко заменит агронома. При этом замечу, мы никогда не видели премий за создание сортов. Нет экономичес­кого стимула, который давал бы энергию. Закон это разрешает, но нет обязательности, все на усмотрение руководства.

Есть программы целевого финансирования из бюджета, победитель, а он чаще находится в главных городах страны, может пригласить к сотрудничеству регионы, но это на его усмотрение. Сейчас на опытной станции существуют только два отдела из пяти, нет устойчивого финансирования, хотя мы участвовали в таких программах и всегда были результативны, наши сорта включали в реестр достижений, получали патенты. Сейчас ученые могут предложить новые знания, технологии, сорта, но на все нужен финансовый партнер или заказ со стороны агроформирований.

Выигрыш для всех

Давно известно: если страна не производит собственную продукцию, то она лишена продовольственной безопасности. Вдруг закроются границы и откажутся с нами торговать, что делать в таком случае? Военное дело и выпуск продовольствия должны всегда стоять особняком и финансироваться особо.

Наше актюбинское зерно всегда славилось качеством, в нем много белка, клейковина высокая, но для заготовителей, элеваторов эти показатели не важны, предпочтительна урожайность. При одной цене выигрывает тот, у кого больше урожай, поэтому качество зерна падает. Нужно, чтобы сработала формула «выиграл-выиграл», надо менять парадигму принятия решений. Для этого нужно, чтобы на всех дискуссионных площадках присутствовали ученые. Нужен региональный подход. Подчеркну, из приоритетов постепенно выпадает пшеница, а именно она продается на биржах. За последнее время цены на нее выросли на 47%.