Шакир Смаилов погиб в боях за Родину

Осталась только фотография

Девятого мая Утеген-аға отметил свое 85-летие. День рождения, совпадающий с Днем Победы, – это всегда праздник со слезами на глазах. Это воспоминания, эмоции, разговоры, рассказы… И с каждым годом в сердце аксакала все сильнее надежда найти место, где покоятся останки его отца – Шакира Смаилова.

Ветеран-металлург берет с полки рамку с фотографией молодого мужчины: густая шапка волос, смеющиеся глаза, счастливое лицо. На снимке его отец Шакир, хотя полное впечатление, что с портрета смотрит сам Утеген-аға, только молодой – настолько похож! Собственно, фото – то немногое, что осталось на память о главе семьи. Плюс в областном партархиве чудом уцелело личное дело коммуниста Смаилова – несколько документов с отрывочными скупыми сведениями.

– Я был совсем малышом, когда отец ушел на фронт, – рассказывает пенсио­нер. – Ничего о нем не помню. Когда повзрослел и вернулся в родное село после трех лет службы в армии, все ахнули: «Вылитый Шакир! Копия своего отца!» Я решил, что должен узнать, каким он был человеком, где похоронен.

Шакир Смаилов погиб в боях на Курской дуге 5 августа 1943 года. Ему было всего 34 года. В похоронке, подписанной командиром воинской части Григорием Журавлевым, значится: «Гвардии крас­ноармеец Смаилов Шакир, уроженец Восточно-Казахстанской области, Уланского района, в бою за социалистичес­кую родину, верный воинской присяге, проя­вив геройство и мужество, был убит. Похоронен 100 метров юго-восточнее деревни Паньшина Знаменского района Орловской области».

У аксакала из детства остались воспоминания, что бабушке долго не отдавали скорбное извещение. Позже, когда он приступил к поискам, стали выясняться детали. Еще в 1980 году он перелопатил четыре толстых тома со списками павших в боях восточноказахстанцев. Они хранились в областном комитете партии. Об отце – ничего! Тогда по совету знающих людей он отправил зап­рос в архив Подольска. Оттуда в ответ прислали фотографию, которая была у Шакира Смаилова в партийном билете, а также указание о месте захоронения возле деревни под названием Паньшина. В сообщении указывалось, что в связи с гибелью бойца его партбилет был погашен в октябре 1943-го.

– Отец погиб как раз в день освобож­дения Орла, – рассказывает Утеген-аға. – В том месте, которое обозначено в похоронке, шли страшные бои. Мы связались с орловскими поисковыми отрядами, они написали, что в братской могиле в селе Паньшино отца нет. В свое время там провели перезахоронение, но куда – неизвестно.

Сейчас к работе подключились казахстанские поисковики – там пенсионера заведомо попросили набраться терпения. Нужно проверить массу документов, все уточнить – такая работа по определению быстрой не бывает.

Каким человеком был Шакир Смаилов? Родом из села Бозанбай Уланского района. С десяти лет в батраках и вообще, как следует из чудом сохранившегося личного дела, был трудягой. Работал в колхозе, заведовал полевой бригадой в подсобном хозяйстве треста «Калбаолово». С 1937 года – председатель колхоза «Есир» в родном Уланском районе. Накануне войны, весной 1941-го, был назначен начальником районного земельного отдела.

– Сохранилась анкета, заполненная самим отцом, – рассказывает пенсионер. – Он писал на казахском и русском языках, был грамотным. По воспоминаниям родственников, он еще работал на руднике в Таргыне. В 1937  оду стал коммунистом.

На фронте Шакир Смаилов воевал в 311-м минометном полку 61-й армии. В своих мемуарах «Огонь ведут «катюши» участник Курской битвы Алексей Нестеренко так описывает начало сражения: «Сплошной рев артиллерийской канонады, моторов штурмовиков, бомбардировщиков, истребителей… Гвардейские минометные части применялись на наиболее ответственных направлениях, усиливали огонь артиллерии. После мощной артподготовки, прорвав оборону противника на всех трех намеченных участках, наши части перешли в наступление. Стрелковая дивизия, которую поддерживал 311-й гвардейский минометный полк подполковника Григория Фомича Журавлева, получила задачу перерезать важную шоссейную магистраль Болхов – Орел. Враг бросил против дивизии два пехотных полка, более полусотни «тигров» и «фердинандов» (…) Подполковник Журавлев решил огнем с закрытых позиций отрезать пехоту фашистов от танков, по танкам и прорвавшимся пехотинцам ударить прямой наводкой. Залп по живой силе был губительным. Танки, оставшись без автоматчиков, сбавили скорость. Шесть часов длился этот яростный бой. После него командир дивизии сам прибыл на НП Журавлева, крепко пожал ему руку, поздравил с успехом и сказал: «Спасибо, гвардейцы! Если бы не ваши «катюши», туго бы нам пришлось».

В июле и августе 1943-го гвардейские минометные части Брянского фронта служили своего рода тараном для прорыва вражеских рубежей. Их перебрасывали из армии в армию. Причем часто они сами становились мишенью для фашистских танков и пушек. 5 августа в одном из сражений погиб восточноказахстанец артиллерист Шакир Смаилов. Его убил осколок снаряда. Или пулеметная очередь, или пуля автоматчика, атака «Юнкерса»… Дома у солдата остались пожилая мама и двое осиротевших детей.

В целом Курская битва вошла в историю как переломный момент войны. С этого момента советские войска перешли в наступление.

Тяжелое детство

Утеген и сегодня с огромной теплотой вспоминает әже – благодаря ей он не пропал без отца. Фотография бабушки всегда рядом с ним, как талисман.

– Она души во мне не чаяла, не отпускала от себя ни на шаг, – делится воспоминаниями аксакал. – Пока я был малышом, брала меня на спину и так ходила за хворостом. На лето мы отправлялись к ее дочке, это больше 60 километров. Транспорта никакого. Вот она добирается до одного села, ее там все знали. Нас угощают чаем, и мы дальше пешком идем, до следующего аула. Осенью так же возвращались обратно. Әже была бақсы, целительницей. К ней могли посреди ночи постучаться, если у кого-то начинались роды. Ее звали, когда надо было семейные споры уладить.

Семья без молодых сильных мужских рук жила в крайней нужде. У мальчика и его сестры была одна пара обуви на двоих. До обеда в школу ходила сестренка, во второй половине дня она отдавала ботинки Утегену, чтобы он мог пойти на уроки. Точно так же на двоих были ручка и чернильница. Учебники до 7-го класса выдавали по одной книге на несколько человек. Учительница приходила к бабушке и жаловалась: «Ваш внук отстает в учебе». А какие знания, когда такие условия?

– Как-то в селе предложили отправить меня в Усть-Каменогорск в интернат с казахским языком обучения, – рассказывает аксакал. – Там я был бы одет, обут, накормлен, смог бы нормально учиться. Но бабушка не отпустила, побоялась, что со мной что-нибудь случится.

В 1958 году Утегену пришла повестка в армию. Әже побежала в военкомат, плакала: «Оставьте внука дома, только на него надежда. Мы только на ноги его поставили, не забирайте». Пожилую женщину никто не стал слушать.

Эти воспоминания – одни из самых горьких. Пока парень три года служил в армии, бабушки и дедушки не стало. Беспомощные старики ушли из жизни. Родной дом совсем опустел. Молодой человек решил перебраться в город. Здесь он устроился на первое производство, где ему дали комнату в общежитии, – на свинцово-цинковый комбинат. Стаж металлурга Утегена Смаилова на СЦК и затем на Казцинке насчитывает без малого 40 лет! В Усть-Каменогорске он поступил на вечернее отделение в техникум, окончил его. Появилась своя семья, стали расти дети.

– Я работал до 2000 года и хотел дальше трудиться, – говорит ветеран. – Но супруга дала команду: «Пора на заслуженный отдых». У меня в сердце огромная благодарность предприятию, которое приютило, дало работу, крышу над головой. Есть, правда, и обида. Я десять лет числился среди первых на получение жилья, но так и не дождался квартиры от комбината.

Сейчас мечта ветерана-металлурга – найти место, где похоронен отец. Для него это очень важно. Все документы переданы казахстанской общественной поисковой организации. Здесь напрямую работают с государственными архивами России, Украины, Венгрии, Польши… И напрямую сотрудничают с поисковыми отрядами, продолжающими возвращать родным сведения о павших на войне отцах и дедах. Надо только набраться терпения.