Трамп – Гренландии: «Вы можете сказать «нет», но мы это запомним»

Что сейчас происходит с Гренландией… Хотите, скажу пару слов? Про Гренландию… Я вообще-то хотел не включать это в речь. Я подумал — мне наверняка дадут очень плохие отзывы за это. У меня огромное уважение — огромное! — и к народу Гренландии, и к народу Дании. Огромное уважение. Но у каждого союзника по НАТО есть обязанность — быть способным защищать свою территорию. И факт в том, что ни одна страна и ни одна группа стран, кроме Соединенных Штатов, ни в какой конфигурации не в состоянии обеспечить безопасность Гренландии. Мы — великая держава. Гораздо более великая, чем люди вообще понимают. Полагаю, они это осознали две недели назад в Венесуэле.

Мы уже видели это во Вторую мировую войну, когда Дания капитулировала перед Германией спустя всего 6 часов боев и была полностью неспособна защитить ни себя, ни Гренландию. И тогда Соединенные Штаты были вынуждены — мы сделали это, потому что чувствовали, что должны сделать это — направить свои войска и удерживать территорию Гренландии. И мы ее удержали. Ценой огромных жертв и колоссальных затрат. У врагов не было ни единого шанса туда высадиться — а они пытались. И Дания это знает.

Мы действительно построили базы в Гренландии для Дании. Мы воевали за Данию. Не за кого-то другого — за Данию. Большой, красивый кусок льда — трудно назвать ее землей, это огромный кусок льда, — но мы спасли Гренландию и не позволили нашим врагам закрепиться в нашем полушарии. Так что мы сделали это и для себя тоже. А потом, после войны — которую мы выиграли, выиграли безоговорочно, а без нас вы бы сейчас говорили по-немецки и, возможно, немного по-японски, — после войны мы вернули Гренландию Дании. Насколько же это было глупо! Но мы это сделали. Вернули. А теперь — насколько же они неблагодарны?

Сегодня и наша страна, и весь мир сталкиваются с рисками, которых никогда прежде не было: ракеты, ядерное оружие, такие виды вооружений, о которых я даже не могу говорить. Две недели назад — мы применили оружие, о котором никто никогда не слышал. По нам не смогли сделать ни одного выстрела. Они говорили: «Что произошло?» У них все там развалилось. Они сказали: «Они у нас на прицеле», нажали на спуск — и ничего. Ни одной ракеты ПВО. Одна поднялась метров на 10 и упала прямо рядом с теми, кто ее запускал. Они сказали: «Какого черта происходит?» Эти наступательные системы были сделаны Россией и Китаем — так что им, видимо, придется вернуться к чертежным доскам.

Гренландия — огромная, почти полностью необитаемая и неосвоенная территория, которая находится без защиты в ключевой стратегической точке между Соединенными Штатами, Россией и Китаем. Прямо посредине. Когда мы ее возвращали Дании, она не имела такого значения. Тогда — не имела. Сейчас — имеет.

Ну да, шла речь о минеральных ресурсах... есть о чем говорить... так, редкоземельные элементы... — но отдельных редкоземельных элементов нет, важно обогащение редкоземельных элементов. Там много редкоземельных элементов, но чтобы до них добраться, нужно пройти сотни метров льда. Так что не редкие земли служат причиной, по которой Гренландия нам нужна. Нам она нужна по соображениям стратегической национальной и международной безопасности.

Этот огромный, незащищенный остров — фактическая часть Северной Америки, северный рубеж Западного полушария. Это наша территория. А значит — ключевой национальный интерес безопасности Соединенных Штатов Америки.

На протяжении сотен лет наша политика состояла в том, чтобы не допускать внешние угрозы в наше полушарие. И мы делали это очень успешно. Мы никогда не были сильнее, чем сейчас. Именно поэтому американские президенты почти два столетия пытались купить Гренландию. Два столетия! Им следовало оставить ее себе после Второй мировой, но тогда был другой президент. Ничего, люди думают по-разному.

Сегодня это куда более необходимо, чем тогда. В 2019 году Дания заявила, что потратит более 200 млн долларов на укрепление обороны Гренландии. Но, как вы знаете, они потратили меньше одного процента от этой суммы. Один процент! Там нет присутствия Дании. Я говорю это с большим уважением к Дании, народ которой я люблю, и чьи лидеры — очень хорошие люди. Но только Соединенные Штаты способны защитить эту гигантскую массу земли — этот гигантский кусок льда, — развить его, улучшить и сделать его безопасным для Европы и полезным для нас.

Именно поэтому я добиваюсь немедленных переговоров о приобретении Гренландии Соединенными Штатами — так же, как мы приобретали многие другие территории в нашей истории. Как и многие европейские страны. В этом нет ничего неправильного. Некоторые, правда, отправились в противоположном направлении — были великими империями, владели огромными богатствами, гигантскими территориями, а потом — бац! — и они снова там, откуда начинали. Такое тоже бывает. А некоторые — растут.

Но это не угроза НАТО. Это резко усилит безопасность всего альянса. НАТО, кстати, относится к США крайне несправедливо. С этим невозможно спорить. Мы даем так много — и получаем так мало. Я много лет критиковал НАТО, но именно я сделал для него больше, чем любой другой президент. Без меня НАТО просто не существовала бы.

Я унаследовал ужасную, просто ужасную ситуацию. Посмотрите: граница была открыта, инфляция бушевала, в стране все было плохо, когда я пришел к власти. Я пришел — увидел, что творится с южной границей, что творится с инфляцией, что творится с нашей экономикой, — и я сказал: «Ничего себе, у нас тут беда», я имел в виду нашу страну. Все полностью вышло из-под контроля. Граница полностью вышла из-под контроля. Мы это исправили — сделали самую непроходимую границу в мире.

И сейчас я уже год работаю над этой войной — а за это время я урегулировал ещё восемь других войн. Индия–Пакистан… Я урегулировал и другие конфликты… А что Соединенные Штаты получают за всю эту работу, за все эти деньги — кроме смерти, разрушений и гигантских потоков денег людям, которые нас не ценят? Они не ценят то, что мы делаем. Если говорить о НАТО и Европе: они должны заниматься Украиной, мы — нет. Соединенные Штаты находятся очень далеко. Нас отделяет большой, красивый океан. Мы вообще не имели к этому отношения.

Пока я не пришел, НАТО должно было тратить 2% ВВП, но они этого не делали. Большинство стран не платили вообще ничего. Соединенные Штаты платили фактически за 100% НАТО — и я это остановил. Я сказал: «Это несправедливо». Но затем, что еще важнее, я добился того, чтобы страны НАТО платили 5% [ВВП]. И они начали платить — и сейчас платят. Никто не говорил, что это возможно. Они говорили: «Мы никогда не поднимемся выше 2%», — а они поднялись до 5%. И теперь они платят… Они не платили два — а теперь платят пять. И они стали сильнее благодаря этому. У них, кстати, отличный генеральный секретарь, он, возможно, здесь в зале. Марк, ты здесь? Да, он здесь. Привет, Марк.

Мы никогда ничего не просили — и никогда ничего не получали. И, вероятно, ничего не получим, если только я не решу применить чрезмерную силу, в случае чего мы были бы, откровенно говоря, неостановимы. Но я не хочу этого делать. Хорошо? И вот теперь все говорят: «О, отлично». Это, наверное, самое важное заявление, которое я сделал, потому что люди думали, что я применю силу. Но я не применяю силу. Я не хочу применять силу. Я не буду применять силу.

Все, о чем просят Соединенные Штаты, — это место под названием Гренландия, которой мы уже управляли по доверенности, но с уважением вернули Дании не так давно, после того как мы победили немцев, японцев, итальянцев и других во Второй мировой войне. Мы вернули ее. Тогда мы были мощной силой — но сейчас мы гораздо более мощная сила, после того как я восстановил армию в свой первый срок и продолжаю делать это сегодня.

У нас [военный] бюджет в 1,5 трлн долларов. Мы возвращаем линкоры. Один сегодняшний линкор в сто раз мощнее тех великих линкоров, которые вы видели во Вторую мировую войну. Тех огромных, красивых кораблей — «Миссури», «Айова», «Алабама». Я подумал: может быть, мы сможем вернуть их из консервации. Мне сказали: «Нет, сэр. Эти корабли в сто…» Подумайте об этом — в сто раз мощнее тех больших, великолепных произведений искусства, которые вы столько раз видели, которые до сих пор показывают по телевидению! Вы смотрите и говорите: «Вот это сила». А нас в сто раз мощнее каждый. Так что на этом история с консервацией закончилась.

Так что все, что мы получили от НАТО, — это защита Европы сначала от Советского Союза, а теперь от России. Мы помогали им столько лет! Мы никогда ничего не получали — кроме того, что платили за НАТО. Мы платили много лет, пока я не пришел. Мы платили, по-моему, за 100% НАТО, потому что они не платили свои взносы. А все, что мы просим, — это Гренландия, но в полное право собственности. Потому что без права собственности ее невозможно защищать. Нельзя защищать территорию на условиях аренды.

Во-первых, юридически это полностью несостоятельно. А во-вторых, психологически — кому, черт возьми, хочется защищать лицензию или арендный договор на огромный кусок льда посреди океана, потому что в случае войны значительная часть боевых действий будет происходить именно на этом куске льда? Подумайте об этом. Эти ракеты будут лететь прямо через территорию Гренландии.

То, чего мы хотим от Дании, — в интересах национальной и международной безопасности и чтобы держать наших очень энергичных и опасных потенциальных противников на расстоянии, — та территория, на которой мы построим самый великий «Золотой купол», когда-либо построенный. Мы строим «Золотой купол», который уже по самой своей природе будет защищать Канаду. Канада, кстати, получает от нас просто так массу бонусов. Им тоже следовало бы быть благодарными, но они неблагодарны. Я смотрел вчера выступление канадского премьер-министра — благодарности там не было. Они должны быть нам благодарны. Канада… Канада существует благодаря Соединенным Штатам. Запомни это, Марк, в следующий раз, когда будешь делать свои заявления.

То, что мы сделали для Израиля, было потрясающе, — но это ничто по сравнению с тем, что мы планируем для Соединенных Штатов, Канады и всего остального мира. Мы построим купол, которому не будет равных. Мы сделали это… мы сделали это для Израиля, кстати. Я не знаю… может, может, перестаньте присваивать себе заслуги за этот купол. Это наша технология, это наше. Да, у них много мужества, они хорошие бойцы, они отлично справились...

И мы уничтожили иранскую ядерную угрозу так, как никто не мог себе представить. Никто никогда не видел ничего подобного. Это, Венесуэла, ликвидация Сулеймани, уничтожение аль-Багдади, когда он пытался восстановить ИГИЛ. Мы сделали многое. Я сделал многое. Много грандиозных свершений — и все идеально. Все — идеально. Один военный эксперт сказал мне: «Сэр, все, что вы сделали, было выполнено безупречно». Я ответил: «Я знаю».

Так что другие президенты — разумно или неразумно — потратили триллионы и триллионы долларов на НАТО и не получили абсолютно ничего взамен. Мы никогда ничего не просили. Это всегда была дорога в одну сторону. Теперь они хотят, чтобы мы помогали им с Украиной, — и я говорю, что мы будем помогать. Я на самом деле помогаю даже не им… Я хочу увидеть…

На прошлой неделе вы видели — погибло 10 тысяч солдат. А в прошлом месяце — 31 тысяча солдат. 31 тысяча! Это вот этот зал — умноженный на число людей в этом зале — и еще умноженный на 30. Подумайте об этом: 30 тысяч солдат погибли за один месяц. Месяцем раньше — 27 тысяч. Месяцем раньше — 28 тысяч. Ещё раньше — 25 тысяч. Там настоящая бойня. И именно это я хочу остановить. Это не для Соединенных Штатов, но там же человеческие души. Там молодые, очень молодые люди. Похожие на вас, похожи на некоторых из вас здесь, в первом ряду. Они уходят на войну, родители так гордятся: «О, вот он пошел», — а через две недели звонок: «Голову вашего сына разорвало». Я хочу это остановить. Это ужасная война. Со времен Второй мировой… если так будет продолжаться, она ее превзойдет. Цифры ошеломляющие. Я не хочу об этом говорить.

Украина и Россия потеряли колоссальные количества людей. Эту войну нужно остановить, потому что слишком много людей погибает, погибает без всякой необходимости. Теряется слишком много душ. Это единственная причина, по которой мне это вообще интересно. Но, делая это, я помогаю Европе, я помогаю НАТО.

И я говорил им в последние дни, когда говорил про Исландию… они меня обожают. Они называют меня «папочкой», да? В прошлый раз один очень умный человек сказал: «Он наш папочка, он всем управляет». А я такой: «Управляю?» Я прошел путь от «он управляет» до «он ужасный человек». И теперь все, что я прошу, — это кусок льда, холодный и неудачно расположенный, который может сыграть жизненно важную роль в мировой политике и мировой безопасности. Это очень скромная просьба в сравнению с тем, что мы им давали на протяжении многих, многих десятилетий.

Но проблема с НАТО в том, что мы будем за них на 100%, а вот будут ли они за нас, если мы позвоним и скажем: «Господа, на нас напали. Нас атакует такая-то страна», — я не уверен. Я всех их очень хорошо знаю. Я не уверен, что они будут за нас. Я знаю, что мы были бы за них. Я не знаю, были бы они за нас. И при всех тех деньгах, которые мы тратим, при всей крови, поте и слезах — я не уверен, что они были бы за нас. По Исландии — они точно не с нами, могу вам сказать. Наш фондовый рынок вчера впервые просел из-за Исландии. Так что Исландия уже стоила нам больших денег. Хотя эта просадка — мелочь по сравнению с тем, как рынок вырос. Нас ждет невероятное будущее, и рынок удвоится. Мы дойдём до 50 тысяч пунктов, рынок удвоится за относительно короткий срок.

Самый разрушительный самолет, истребитель, когда-либо созданный. Кто знает? Они назвали его «47». Если мне это название не понравится, я уберу эту «47». Я вообще думаю, почему они назвали его 47, что они имели в виду. Но если не понравится — уберу. Вообще-то это шестое поколение. Первый самолет шестого поколения. Невидимый. Как наши бомбардировщики B-2 были невидимыми. Они пролетели прямо над Ираном — их не обнаружили — они сделали свою работу и убрались к черту оттуда.

Так что мы хотим кусок льда ради защиты мира — а нам его не дают. Мы никогда ничего другого не просили. Мы могли оставить эту землю себе — и не сделали этого.

Так что есть выбор: вы можете сказать «да», и мы будем очень признательны, или вы можете сказать «нет», и мы это запомним. Сильная и защищенная Америка означает сильное НАТО. И именно поэтому я каждый день работаю над тем, чтобы наша армия была очень мощной, наши границы — очень крепкими, а прежде всего — чтобы наша экономика была сильной. Потому что национальная безопасность требует экономической безопасности и экономического процветания.

А сейчас у нас лучшее положение за всю историю. Союзники [Байдена] разрушили нашу экономику и принесли нам, возможно, худшую инфляцию в истории Америки. Они говорят — 48 лет. Я говорю — за все время. Но думаю, 48 лет — это практически то же самое, что «за все время».