Тридцать две «коровы»

Помните ли вы песенку о тридцати трех коровах из фильма о няне всех времен и народов Мери Поппинс? А знаете о священных коровах Индии? У нас в стране эти понятия соединились и стали называться банками второго уровня.

Их, этих «коров», в Казахстане, правда 32. Но священны они не менее индийских.

Да и вообще наши банки – вещь в себе. Имея мощную государственную поддержку, получая активные вливания на условиях возвратности, ни один из 32 не стал источником инвестиций в экономику.

Однако с 2017 по 2019 год, включая I квартал, денег налогоплательщиков, из которых доходная часть бюджета складывается, банки получили более 5,3 трлн тенге.
Далее. По итогам 2018 года налоговые выплаты всех коммерческих банков стали ниже выплат 2017 года почти на 11%. Кстати, ознакомление с доступной финансовой отчетностью банков и доступными же налоговыми документами бывает очень увлекательным. Вот и вычиталось там, что выплаты самих банков в прошлом году составили лишь два с небольшим процента от всех поступлений налогов и платежей.

Вдумайтесь: их топ-менеджмент посещает международные форумы, внимая финансовым гуру, а они внес­ли в бюджет 2,2% от всех вообще налогов и платежей.
Между тем в расчете на количество граждан республики у нас приходится по одному банку примерно на 560 тыс. человек. Помнится, некий высокопоставленный чиновник лет 10–12 назад говорил о том, что Казахстану надо не более десятка банков. А прежний глава Национального банка в свое время выслушал от Елбасы серьезнейший упрек в том, что НБ давал разрешения на открытие банков чуть ли не налево и направо, как только желающие «чуть-чуть деньжат соберут».

Но и за минувшие годы мы не пришли к необходимому количеству священных «коров». Их все еще за тридцать. Конкуренция? Не особенно развита: банковские продукты схожи, тарифы тоже в едином диапазоне. Подчас неподъемные. Однако их роль в кредитовании экономики остается важной, просто потому что это их работа.
Понятно, что для экономики иногда приоритетен даже не объем выданных кредитов, а эффективное планирование и распределение бюджета. Это применимо и к росту качества жизни, и к наращиванию благосостояния граждан. Более того, умелое распределение бюджетных денег становится основным инструментом воздействия государства с собственными гражданами, а также с бизнесом, будь он крупный или малый.

Однако в профильном ведомстве, призванном отвечать за экономику, думаю, понимают, что диверсификация ее так и не состоялась. Наверняка осознают, что экономический рост и рост доходов бюджета до сих пор зависят от сырьевого сектора. А вот с переработкой чего бы то ни было да выпуском товаров с добавленной стоимостью у нас еще все плохо.

Не пора ли придумать и воплотить новую модель управления национальной экономикой? Но для этого пора перестать составлять не воплощающиеся никем и никогда стратегические планы. Ведь в них, как это признали сенаторы на последнем в сессии совместном заседании палат Парламента, «недостаточный уровень обоснованности выбираемых целевых показателей». А в результате либо перевыполнение либо недовыполнение. Перевыполнили – рапортуют о досрочном исполнении целей. Нет – просят дополнительного финансирования. И в этом «перенедовыполнении» никто ни при каких условиях не разглядит социальный и экономический эффект от программ. Никогда не будет определен ни качественный, ни количественный вклад в рост ВВП, увеличение производительности труда, уровень жизни населения.

В завершение приведу данные с упомянутой совместной сессии палат Парламента. В госпрограмме ГПИИР заложен индикатор «Рост производительности труда», который планировался на 2018 год с увеличением на 11,9% к уровню 2015 года. По оперативным данным он составил всего 0,7%.
Не случайно на расширенном заседании Правительства, обращаясь к председателю Национального банка Ерболату Досаеву, Президент заявил, что финансовая система Казахстана нуждается в очень серьезной реформе.