Как принимались ключевые изменения в Основной закон

– Игорь Иванович, Вы один из тех, кто непосредственно участвовал в принятии поправок в Конституцию Казахстана в 1998 году. Что именно тогда было сделано?

– Было сделано немало: увеличен срок полномочий депутатов Сената до шести лет и депутатов Мажилиса до пяти лет, внедрены механизмы контроля Парламента за Правительством, отработан институт импичмента члена Правительства. Это важно, потому что далеко не во всех странах импичменту может быть подвергнут не Премьер-министр (тогда бы речь шла бы об отставке всего Правительства), а отдельный министр. При этом процедура была несколько усложненная: требовалось выражение недоверия и повторное голосование двумя третями голосов. Позже, в реформе 2007 года, эту процедуру упростили. Достаточно было двух третей голосов, и министр покидал свой пост.

Самое главное – в Конституцию был внедрен институт присяжных заседателей. В первой редакции 1995 года этого не было. Помню, мы тогда высказывали недоумение по этому поводу и обратились в Конституционный совет за разъяснением. Однако его председатель Юрий Алексеевич Ким был весьма категоричен и сказал, что Конституция не предусматривает инс­титута присяжных заседателей. Поэтому то, что мы сделали в 1998 году, было своего рода прорывом, а именно – предусмотрели участие присяжных заседателей по уголовным делам.

– Можно ли сказать, что именно с этого начался постепенный процесс реформ, направленный на демократизацию?

– Полагаю, что да. В 1995 году, когда Первый Президент неоднократно говорил о реформах, которые необходимо осуществлять шаг за шагом, многие относились к этому весьма скептически. Но именно с этого и начались реформы, в которых я участвовал практически до 2022 года. Шаг за шагом мы начали двигаться к более демократическому обществу.

Могу привести такой пример: более 15 лет я представлял Казахстан в Венецианской комиссии Совета Европы, где мы докладывали обо всех преобразованиях, происходящих у нас. Более того, реформа 2017 года была подверг­нута экспертизе этой комиссии. Так вот хочу отметить, что тогда члены комиссии выразили свое восхищение, сказав, что Казахстан сделал значительный шаг вперед.

В 2012 году я также рассказывал об очередных наших реформах на заседании Венецианской комиссии, и там вновь тепло отзывались о наших инициативах. Тогда представитель Украи­ны подошел ко мне и спросил: «Почему нас за это ругали, а вас хвалят?»
Я ответил словами из песни Высоцкого: «Я на десять тысяч рванул, как на пятьсот – и спекся…» И пояснил: «Мы не на десять тысяч рванули, а вышли на марафонскую дистанцию. И не как на пятьсот, а step by step, шаг за шагом, за каждый из которых нас и хвалят.
А вы рванули так, что теперь приходится отрабатывать назад». То есть двигались мы не спеша и планомерно и по сей день продолжаем это делать.

– При подготовке Конституции Казахстана какие именно зарубежные модели учитывались?

– Насколько мне известно, был изу­чен не один десяток проектов конституций разных стран. Это делали и члены рабочей группы, и лично Первый Президент.

Когда мы узнали, что в Консультативный экспертный совет вошли представители из Российской Федерации и Франции, а затем увидели сам проект, стало понятно, что в значительной мере был использован опыт Франции. Многие задают вопрос: почему Казахстан, будучи не федеративным, а унитарным государством, тем не менее имеет двухпалатный Парламент? В России, США или Германии двухпалатная система объясняется федеративным устройством. Но и во Франции, которая, как и Казахстан, является унитарным государством, тоже двухпалатный Парламент.

Как пояснили тогда французские эксперты, для них это было важно по причине большой территории и самобытности регионов. При такой модели более эффективно защищаются права регионов, потому что все они представлены в Парламенте. Думаю, именно этот аргумент оказался для нас решающим. Казахстан ведь тоже огромен, и разница между нашими регионами и в экономике, и в культуре, и в традициях велика. Поэтому модель двухпалатного Парламента для нас была вполне логичной.

– Поясните, пожалуйста, что для нас значит президентская форма правления?

– Здесь важно различать термины. С точки зрения теории, у нас действительно президентская форма правления, но при этом не президентская республика. К примеру, классический вариант президентской республики – это США, где Президент одновременно возглавляет и государство, и Правительство. У них нет Премьер-министра.

А вот во Франции, наоборот, еще при Шарле де Голле была введена модель, где есть Президент, который определяет внутреннюю и внешнюю политику, и есть Правительство, подот­четное Парламенту и Президенту. Эта структура власти оказалась удачной и была заимствована и нами, и Россией, и многими другими постсоветскими республиками.

Хотя надо признать, что в первоначальных вариантах у нас многое было сосредоточено вокруг Главы государст­ва. Однако уже с 1998 года начался процесс передачи части полномочий Президентa Правительству и Парламенту, а наибольшие изменения были внесены в 2017 году.

В целом я бы выделил несколько ключевых этапов, при которых Конституция Казахстана претерпела существенные поправки и реформы: это 1998 год, затем 2007, 2011, 2017 и 2022 годы. Каждый раз процесс шел поступательно. Касым-Жомарт Токаев четко обозначил принцип «Сильный Президент, влиятельный Парламент и подотчетное Правительство». От себя могу добавить, что именно к этой модели мы двигались все эти годы.

– Если французская модель стала основой для нашей Конституции, есть ли такой пример, где Казахстан пошел дальше Франции в вопросах конституционного контроля?

– Да, и я могу говорить это как свидетель. Когда к нам приезжал председатель Конституционного совета Франции Пьер Мазо, он внимательно изучил текст нашей Конституции и откровенно сказал, что восхищен самим фактом существования у нас Конституционного совета. И после добавил, что Казахстан пошел дальше них.

Дело в том, что на тот момент во Франции Конституционный совет не имел права осуществлять последующий конт­роль. Иными словами, он давал заключения по только что принятым, но еще не подписанным законам по обращениям Парламента, Правительства, определенных групп депутатов, Президента.

А у нас уже был введен последующий контроль. То есть Конституционный совет Казахстана мог по обращениям судов проверять на конституционность уже подписанные и вступившие в силу законы. Пьер Мазо буквально воскликнул: «Какие казахи молодцы! Вы усовершенствовали модель Конституции. Если бы мы писали ее сейчас, мы бы это позаимствовали». Я тогда ответил: «Так внесите поправки и используйте наш опыт».

Прошел год или два, и по инициативе Президента Николя Саркози во Франции внесли конституционные поправки. Французский Конституционный совет получил полномочия рассматривать не только законы до их вступления в силу, но и уже дейст­вующие.

Мы же понимали, что пора двигаться вперед, и поэтому в 2022 году подошли к вопросу еще более радикально: Конституционный совет был упразднен и создан Конституционный суд, куда теперь могут обращаться и наши граж­дане. Этот пример наглядно показывает взаимное влияние конституций разных стран.

– В будущем могут быть и другие поправки в Конституцию?

– Могут появиться экономические, социальные, политические вызовы, потребующие ответа на конституционном уровне. Поэтому вряд ли кто-то рискнет заявить, что теперь все проблемы решены и отныне текст Конституции не подвергнется ревизии. Более того, можно однозначно прогнозировать актуализацию правового регулирования происходящих процессов массовой цифровизации и использования искусственного интеллекта в различных сферах для обеспечения конституцион­ной безопасности страны.

– Спустя 30 лет как Вы в целом оцениваете проделанную работу в отношении Основного закона страны?

– Считаю, что Конституция 1995 года была своевременным актом. Да, мы в свое время (я имею в виду председателя Конституционного суда академика Мурата Баймаханова, вашего покорного слугу и четверых судей КС) публично заявили о своем несогласии с некоторыми положениями проекта Конституции, вынесенного на всенародное обсуждение. В силу молодости и максималистских настроений нам хотелось все и сразу, но было принято взвешенное решение: не все и не сразу, а поэтапно. Оценивая проведенные конституционные реформы, я понимаю, что все они, и особенно 2017 и 2022 годов, были объективно необходимы и своевременны.

Говоря о Конституции, обычно подчеркивают, что она является правовой основой государственности. Это, безус­ловно, так. Но мне кажется, этого недостаточно. Часто можно услышать о том, что нам для дальнейшего развития общества и государства целесообразно сформулировать национальную идею.

Полагаю, основные институты такой идеи уже сформулированы в нашей Конституции: Казахстан – это демократическое, правовое, социальное, светское государство, высшими ценностями которого являются человек, его жизнь, права и свободы. Эта конституционная норма и есть правовой и идеологический фундамент казах­станской идентичности.