Милосердие – это действие

Этот благотворительный проект уже много лет реализует общест­венный фонд «Ана үйі», который определил своей главной целью профилактику социального сиротства и уменьшение количества детей, ежегодно попадающих в детские дома. В крупных городах нашей страны дома мамы дают пристанище девушкам и женщинам, которые так сильно в нем нуждаются. Здесь без осуждения, без порицания оказывают помощь тем, кого выгоняют из дома родные, кого избивают мужья, кого не прощают за ошибки матери и отцы. На примере деятельности Дома мамы так остро чувствуешь, насколько сложная штука жизнь, как два полярных понятия – «милосердие» и «равнодушие» идут порой буквально в обнимку друг с другом.

За те полгода, пока растерянная женщина с ребенком или в положении может абсолютно бесплатно жить в Доме мамы, сотрудники фонда стараются обеспечить ее одеждой, помочь с оформ­лением документов, пособий, научить
каким-то практическим навыкам, записать на курсы, найти работу, устроить малыша в детский сад и так далее. Но немаловажно, что с подопечными Дома мамы работают психологи. В Павлодаре это Маншук Уалиева. С ней мы поговорили о том, что порождает равнодушие и можно ли воспитать милосердие. А ее слова, сказанные в самом начале разговора, вполне могли бы стать девизом всего проекта: «Милосердие – это действие».

– То есть можно просто сидеть у себя дома, эмпатировать, читая новости или пролистывая соцсети, где немало информации о людях, попавших в трудную ситуацию, сочувствовать им, но при этом не создавать вокруг себя милосердия, – поясняет Маншук Ермековна. – При этом равнодушие и нежелание помогать может быть маской и попыткой защитить себя от переживаний. Впрочем, мне кажется, у каждого человека есть потребность быть милосердным, совершать хорошие поступки, правда, причины этой потребности могут быть совершенно разными. Есть помощь, которую мы оказываем в то время, когда человек в ней нуждается, – потому что мы взрослые, осознанные, глубокие люди, мы понимаем, что можем это сделать. И в наш Дом мамы немало павлодарцев приносят вещи, продукты, чтобы поддержать мамочек, приглашают их на свои курсы – по зову души. Но случается, что благое дело – это попытка быть замеченным, услышанным, это в некотором роде удовлетворение желания заслужить одобрение. Могу отметить еще одну форму проявления милосердия – когда это потребность в том, чего тебе самому не хватает. У нас есть такая мамочка: она воспитывалась в детском учреждении, ей многого не дос­тает, она с радостью принимает вещи, от которых другие могли бы отказаться, поскольку они не новые. И при этом она сама хочет постоянно помогать другим – присмотреть за чужим ребенком, прибрать – с чистым сердцем, пытаясь так компенсировать недостаток участия со стороны общества к своей жизни.

– Среди нас, если смотреть через призму работы Дома мамы, больше людей милосердных или равнодушных?

– Безусловно, мы сталкиваемся и с теми, и с другими. Но все же в поле нашего влияния милосердия больше. Конечно, к нам попадают женщины с непростой судьбой – пережившие предательство, насилие, жестокость. Они и сами в сложный момент своей жизни не слишком способны на милосердие. Наша миссия – разорвать этот порочный круг, чтобы уже они, став мамами, не отказывались от детей, не предавали их.

– А как же равнодушие именно их родных, не желающих протянуть руку помощи? Читая новости, пуб­ликации в соцсетях, ловишь себя на мысли, что таких фактов все больше и больше...

– В соцсетях в целом много негатива – такова особенность времени: о хорошем могут и промолчать, а о плохом напишут. Скажу так: равнодушие тоже может иметь причины. Если человек не хочет помогать своему близкому, это его право. Я никого не оправдываю и не обвиняю, потому что зачастую мы не знаем всех обстоятельств, всего пути. У нас были мамочки, которые для своих родных были очень проблемными – воровали, убегали из дома, при этом братья или сестры не раз помогали им, решали трудности, но человек спотыкался снова. В таких случаях не может быть виноватой только одна сторона, а наши мамочки не хотят признавать своей ответственности за происходящее. Бывает и обратное – обидно за наших подопечных, когда, к примеру, не помогает отец ребенка, если вовремя не поддержала мама. Но и это может происходить не от равнодушия, а от слабохарактерности – многие у нас оглядываются на мнение общества: «А что же скажут соседи, когда твоя совсем молоденькая дочка принесла в подоле». На самом деле мы видим не отсутствие милосердия, а клубок из малодушия, усталости, инфантилизма. И моя задача – клубок распутывать, я предлагаю нашим подопечным учиться брать на себя ответственность, решать проблемы, выстраивать отношения с родными, разбираться в себе, поднимать самооценку. Равнодушие появляется, когда не научили, не показали, как должно быть. У мам некоторых наших девочек не было примера того, как нужно любить и воспитывать ребенка. Соответственно, нет такого примера и у наших подопечных, а ведь все идет из семьи.

– Получается, учите воспитывать детей?

– И этому тоже – обязательно. В Доме мамы мы учим воспитывать детей, прислушиваясь к интуиции, полагаясь на чувства и знания. У нас много мам малышей, и на еженедельных тренингах мы начинаем с этого возраста. Придерживаемся методики венгерского врача-педиатра и педагога Эмми Пиклер, в основе которой лежит принцип заботы с уважением. Поясню на примере: дети начинают играть в кубики, и мамочки должны не мешать, не помогать, не делать за них. Можно один раз показать какое-то действие с игрушкой, а дальше пусть сам – он должен самостоятельно дойти до понимания того, как сложить эту башенку из кубиков. Или вот: трехлетку собирает мама в сад, ребенок хочет сам обуться, натянуть шапочку, но получается криво и долго, мама быстрее все за него делает, не обращая внимания на его «Я сам». Так дело не пойдет. И далее, по мере взросления, подсказывать, но не делать за него. Родителям школьников говорю, что есть рот, чтобы разговаривать и выстраивать диалог. Общайтесь с детьми не через обвинение, а через «я-сообщение»: не «Ты снова не вынес мусор, я же тебя просила», а «Мне бы здорово помогло, если бы ты взял на себя эту обязанность, разгрузишь меня?» Все это необходимо, потому что эмпатию и ответственность, лежащие в основе милосердия как действия, нужно взращивать с детства. Сложно начинать это в подростковом периоде, когда молодой человек полон противоречий, к тому же переживает серьезные испытания в социуме.

– Маншук Ермековна, а Вы согласны с тем, что современные дети стали более равнодушными, чем их ровес­ники 20–30 лет назад, и даже более жестокими? Как обществу преодолевать эту проблему?

– Ну во-первых, далеко не факт, что раньше было меньше жестокости в подростковой среде, просто не было способов распространить информацию – Интернета, соцсетей. А во-вторых, проблемы подростков происходят из-за недостатка внимания. Ведь мы все не раз слышали о том, что, например, инициаторами драк, буллинга в школах становятся дети из внешне благополучных, обеспеченных семей. Все-таки речь не столько о финансовых обязанностях родителей, сколько о взаимоотношениях. Я прежде работала в школе, где было выстроено хорошее взаимодействие с мамами и отцами. И я видела, как через них менялись дети. Школа вовлекала родителей в общественную жизнь: папы приходили каждую неделю играть в волейбол, потом пили чай, общались, мамы встречались в кукинг-клабе, вместе готовили, угощали детей. Ребенок видит, что родитель вовлечен в ситуацию, неравнодушен к его жизни, к его среде. Конечно, в этом процессе важен лидер – представитель школы, кто мог бы организовать такое сообщество. И здесь, я считаю, нам всем стоит поменять взгляд на школьный родительский комитет, который не должен ограничиваться сбором денег – он должен быть механизмом сплочения, воспитания. В школах воспитательную работу нужно вести с вовлечением и детей, и родителей, и тогда будет больше шансов, что пробелы семейного воспитания поможет закрыть социум, и наоборот – истории хороших, крепких, гармоничных семей станут примерами для всего общества.