Папа, тут жарят каштаны...

Бывало, уедет глава семейства в дальнюю страну на разведку – и был таков! А через годы узнавали, что живет пропавший без вести припеваючи, да еще и новой семьей обзавелся. Но самой саднящей раной были брошенные старики. Их оставляли тысячами, обещая сделать вызов, приехать и забрать через год-другой. И они верили, ждали, оправдывали в глазах знакомых любимых детей и лишь ближе к ночи, когда тоска особо крепко хватает за душу, смахивали скупые старческие слезы и с надеждой смотрели на видавшие виды дисковые телефоны.

Средняя школа № 19 находилась в десяти минутах неспешного шага от новостроек, горделиво выросших среди столетнего частного сектора. Но о каком неспешном шаге может идти речь, когда за окном бушует май, а завт­ра долгожданный последний звонок благословит детвору на три месяца свободы и беспечного веселья?! Со школы ученики не просто торопились – они летели, размахивая портфелями, намереваясь поскорее закинуть «сундучки знаний» в дальний угол и сбежать в беззаботное детство.

Счастливые жильцы заехали в долгожданные новые дома полтора-два года назад, и многие продолжали обустраиваться. На стены развешивали доставшиеся по блату бра, особые умельцы мастерили хэндмейдовские абажуры, а кому-то и люстры чехословацкие перепадали. Занятые облагораживанием внутреннего пространства, новоселы не особо обращали внимание на придомовую территорию. Да и не до этого было. От некогда зеленого района после строительства осталась пара десятков дубов и ветвистых карагачей. Остальные насаждения не выдержали натиска агрессивной застройки.

В однокомнатную квартиру на первом этаже заехал новый сосед. Каждый такой случай становился событием. В квартирах жили поколениями, потому и завету «сосед ближе родственника» следовали неукоснительно.

Дядю Мишу привезли на старой добротной «Волге». Симпатичная женщина, оказавшаяся дочерью Михаила Ивановича, помогла ему выйти из машины, а деловитый моложавый мужчина выгружал нехитрый скарб. Дочь щебетала без умолку, а старик лишь кивал головой. Так в нашем доме поселился самый замечательный сосед.

Рано утром, когда солнце только золотило глянцевые новенькие крыши пятиэтажек, дядя Миша выходил во двор. Старик улыбался по-детски наивной улыбкой местной кудрявой собаке Найде, имевшей странный розоватый окрас. И вместе с упитанной дворнягой отправлялся на Зеленый базар. С 5 утра рядом с рынком уже шла бойкая торговля. Дядя Миша долго присматривался к садовым саженцам, выбирал, торговался. Домой дружная парочка возвращалась неизменно с двумя-тремя саженцами каштанов. А каштан, как известно, дерево капризное, да и не климатит ему особо в наших широтах. Молоденькие тоненькие деревца не давали старику расслабиться. То чахнуть начинали по неизвестной причине, то тля, будь она неладна, расселялась на едва окрепших листочках. Дедушка окружал деревца невероятной заботой: поливал, подвязывал, рыхлил вокруг почву и, конечно же, неспешно беседовал с каждым зеленым другом. Уговаривал набираться сил и не расстраивать его. Многие считали его чудаком. Людей хлеб насущный беспокоит больше всего, а он на саженцы все спускает да с деревьями разговаривает. Без ума от него была лишь местная ребятня.

Дядя Миша не скупился не только на саженцы. В кармане серых поношенных брюк у него всегда находилось угощение – сушки, конфеты, рассыпчатое печенье. В своей квартире старик бывал редко. Все стремился на улицу. Соседям говорил, что привык к жизни на земле в своем доме и сложно ему в четырех стенах. И ему верили. И лишь ветвистые собеседники недоверчиво покачивали еще жиденькими кронами. «Зайду, а там тишина, – рассказывал он своим каштанам. – И телефон на ажурной салфетке переливается пузатым боком и словно просит, мол, подожди еще немного, не уходи, вдруг позвонят».

И он ждал. Долго ждал. На улицу даже боялся выходить. А потом перестал.

С каждым годом деревца креп­ли, а вскоре появились и первые колючие плоды. С того года в местной школе на уроке труда все поделки были каштановыми. Учителя удивлялись: «И откуда у вас их столько?» А дети с радостью делились историей про интересного чудака, который подарил жителям каштановую аллею. Дядю Мишу пригласили в школу на открытый урок и даже машину выделили, чтобы доставить пожилого гостя. Каково же было удивление ребят, когда в класс зашел статный мужчина в военной форме с орденами и букетом гвоздик для молоденькой учительницы. Не сразу дети признали в нем своего старика соседа. Мальчишки облепили ветерана и стали наперебой задавать ему вопросы про танки, автоматы. А тот лишь отмахнулся и спросил: «А вы знаете, что во Франции каштаны жарят?» Школьники мигом переключились, и дед с упоением рассказывал им про каштаны, яблони и особенности ухода за кустами сирени.

Дети росли, превращались в ершистых, словно дяди Мишины каштаны, подростков. Им на смену приходило новое поколение, уже более благополучное. Со временем Михаил Иванович превратился в местную легенду и даже талисман. Все соседи считали хорошим знаком рано поутру увидеть дедушку и помахать ему рукой. Летом под могучими зелеными кронами прогуливались, скрываясь от солнца, молодые мамы. Зимой же густая аллея, усыпанная снегом, превращалась в уютную зимнюю сказку. А что творилось по весне! Зацветали каштаны, и пчелки-трудяги ласково жужжали, собирая цветочный нектар.

Хоронили Михаила Ивановича всем двором. А когда траурная вереница проезжала мимо аллеи, автобус внезапно заглох. Водитель тщетно пытался завес­ти машину, суеверные бабушки перешептывались, и лишь вмиг повзрослевшие подростки, не сдерживая юношеских слез, попросили шофера: «Дядь, подож­ди, не спеши, они прощаются!» Повисла тишина, лишь осиротевшие деревья, словно единый организм, грустно вздыхали, шелестя пожелтевшей листвой.

В квартире Михаила Ивановича все было так, как в первый день переезда. Нетронутый чемодан, «заводской» ремонт с тонкой синей полоской, разделявшей верхнюю беленую часть стен с нижней, покрашенной голубой краской. Скромная мебель, все тот же пузатый телефон, рядом с которым в самодельной каштановой рамке стояла фотография. Со снимка улыбалась красивая женщина на фоне Эйфелевой башни в окружении детей и мужа. В руках она держала кулек из газетной бумаги. На обороте была надпись: «Папа, тут жарят каштаны»…