​Поведаю теперь я свету...

Такие исследования тем актуаль­нее, чем подробнее записи путешественника о людях, населявших степь, климатичес­ких условиях, флоре и фауне, геологических изысканиях и статистических данных. Определенный интерес представляют «Дневные записки путешествия капитана Николая Рычкова в киргиз-кайсацкой степи в 1771». Составлены они сыном академика Рычкова Петра Ивановича, автора «Топографии Оренбургской».

Капитан Николай Рычков принимал участие в экспедиции Палласа в 1769–1770 годах, посетившей Казанскую, Оренбургскую, Уфимскую, Вятскую и Пермскую губернии. Казахскую степь географ посетил, приняв участие в военном походе войск под предводительством генерал-майора фон Траубенберга, преследовавших бежавших с Волги калмыков. В предисловии Николай Рычков пишет: «Приз­нав сей случай удобным для описания столь мало знаемой страны, рассуждено было отправить меня с сим корпусом». Удивительно, приняв участие в военном предприятии, по сути, в карательной экспедиции, автор оставил нам довольно подробное описание рельефа пройденного ими пути, геологических изыс­каний, речной сети, флоры и фауны, местоположения источников пресной воды. Записи также включают размышления капитана Рычкова о казахах и соседствующих с ними народах, их занятиях, обы­чаях, законах, особенностях характера, отношении к религии.

Исход калмыков с берегов Волги в Западную Монголию стал последним аккордом в двухсотлетней казахско-джунгарской войне и известен у казахов под названием «Шаңды жорық».

О «Пыльном походе» были сложены сказания, написаны поэмы и сочинены кюи. Этот период «казахской реконкисты» получил свое название из обычая платить «шаң басар», налог, взимаемый при прогоне скота по чужой территории «за поднятую пыль».

Само название похода наводит на мысль, что заинтересованность в возвращении калмыков в пределы России преследователи не проявляли. Многие батыры, предводительствовавшие отрядами, стремились лишь нас­тичь заклятого врага и нанес­ти ему урон, угнать у него скот и взять пленных. А налог «шаң басар» оборачивался своего рода контрибуцией во избежание напрасного кровопролития и больших жертв.

Не отличились особым рвением и войска под предводительством генерал-майора фон Траубенберга. Отряд шел медленно, с частыми остановками на отдых и так и не смог догнать калмыков, обремененных скотом, имущест­вом, женщинами и детьми. На протяжении нескольких месяцев служивые люди страдали от недостатка воды, непривычные к местному климату солдаты часто болели. Не выдержав суровых условий казахской степи, к концу лета они прекратили погоню и повернули на север, к линии крепостей.

Свои записи капитан Николай Рычков вел с 12 апреля по 20 августа. Любопытно, что характеризуя территорию, занимаемую казахами, автор пишет: «Владение всех киргиз-кайсацких орд распространяется на запад от Алтайских гор до Каспийского моря, на полдень от рек Яика и Иртыша до реки Амур Дарьи. За оными, по словам киргисцев, начинаются владения хивинцов, ташкенцов и других тамо обитаю­щих народов».

Говоря о вооружении казахских воинов, он свидетельствует, что «киргисцы имели копья, сабли, стрелы и ружья». При этом отмечает, что стреляют казахи из ружей весьма метко. Есть еще в его записках одно любопытное сообщение, которое опровергает устоявшееся мнение, будто кочевники абсолютно все необходимое вынуждены были приобретать в городах:

«Порох киргисцы делают сами в своих улусах, но искусство сие хранят они как таинство, не многим народам известное: ни ласковости мои, ни угощения, которые оказывал я тем киргисцам, не могли привлечь их удовольствовать мое любопытство».

Не меньше удивил путешественника способ, с помощью которого калмыки перебрались на восточный берег Каратургая. Для наведения моста через реку они использовали прибрежный камыш. Связав из него толстые, наподобие бочек пучки, кочевники с помощью веревок же крепко скрепляли их друг с другом. Такая переправа, по словам автора, выдержала и стремительное течение воды, и вес многочисленных стад.

Наряду с ценными сведениями о воинском снаряжении кочевников, рельефе и геологических особенностях, реках, источниках и колодцах, животном и растительном мире степи Николай Рычков приводит сообщения о древних развалинах и могильниках.

Также подробно он описывает сооружение религиозного назначения.

Следующие записи капитана Рычкова выдают в нем вдумчивого ученого-историка. Автор описывает местность, где стоит множество «надгробковъ», из которых 3 достойны особого внимания, потому что сделаны с уступами из кирпича, вымазанного белою известью, дающими представление о вкусе и развитом искусстве древних строителей: «К полудню от сего места расстоянием в 4 верстах видно такое огромное кладбище древних народов, какого по всему пространству здешней степи едва найти возможно. Оно осыпано простою землею и поднято в вышину более 15, окружением оного 135 сажень. Посему можно представить, великое число народа должны быть созидателями сея громады, и сколь велико было их старание отличить сию могилу от всех других. Киргисцы поведают, что тамо погребен необычайного возраста человек, коего предки обитали в сих мес­тах. Но сие заключение их без сомнения основано по величине могилы. Впрочем, вероятнее кажется, что могила воздвигнута в честь какого-нибудь Скифского царя или героя. Так в древности отличалися места, покрывающие прах народами возлюбленных людей. Все признаки вещают самую древность сея возвышенныя могилы, но величина ея возбудила зависть корыстолюбивых искателей могильных сокровищ: ибо они копали оную от вершины до самой подошвы земли, где, по сказанию киргисцов, обрели многия сокровища». Затем автор добавляет, что киргизцы «почитают за крайнее беззаконие искать сокровища в прахе умерших людей».

Не менее полезными покажутся сведения, сообщаемые путешест­венником, такого характера: «На другой день путешествие наше простиралось по восточной стороне источника Кара Тургая. Луга, долины и верьхи пологих гор исполнены были там всеми приятностями нежныя весны. Вместо песка и камня, который покрывал поверхность земли проезжаемых нами мест, тут показалась земля влажного черно­зема, где всякое растение рождалось со изобилием, находя себе обыкновенную пищу внутри земных недр. На сих обильных полях видимы остатки древних нив или хлебо­пахотных мест, кои, как видно, были наводняемы нарочно проведенными каналами из источника Кара Тургая».

Думается, труд капитана Николая Рычкова, увидевший свет 250 лет назад, представляет интерес не только для отечественных историков, географов, геологов и ботаников. Много полезного из книги могут почерпнуть и те, кто интересуется прошлым нашей страны.