Он был настоящим...

Он родился 6 марта 1945 года в колхозе имени Амангельды (сейчас село Нуртас) Туркестанского района Южно-Казахстанской области. Окончил филологичес­кий факультет Казахского государственного педагогического института им. Абая. Трудовую карьеру начинал корректором в районной газете, затем работал редактором на респуб­ликанском телевидении, корреспондентом и заведующим отделом в областных газетах, был вторым секретарем Союза писателей РК, главным редактором журналов «Ақиқат» и «Жұлдыз», возглавлял Мангистауский областной телерадиокомитет. В декабре 2011 года именно он был голосом простых жителей Жанаозена.

Темирхан Медетбек – автор поэтических сборников «Жанымның жас құрағы», «Сапар алдында», «Алыс шақырымдар» (1975), «Көгершін қауырсындары» (1982), «Дау­ыс» (1984), «Городские эскизы», «Тағдырлы жылдар жырлары», «Көк түріктер сарыны» (удостоен Госпремии РК). Также является автором поэм «Махамбет рухының монологы», «Күлтегін», «Тоныкөк».

Социальные сети в эти дни полны сожалений в связи с уходом в вечность Темирхана Медетбека. Они звучат от разных людей, но везде красной нитью проходит слово «нас­тоящий».

Журналист Касым Аманжол отметил, что Темирхан Медетбек был настоящим поэтом-гражданином: «И жил он тоже по-настоящему. На пороге своего 80-летия без колебаний говорил то, что считал нужным. Сдержанный, но с горячим сердцем и сильным духом – таким он останется в моей памяти».

По словам другого его коллеги – Ахмета Омирзака, будучи правдолюбцем, открыто высказывавшим свою позицию, Темирхан Медетбек никогда не прятался за удобными оговорками, когда в обществе случались конф­ликтные ситуации.

«Этим он заряжал и вдохновлял многих, он был как бы голосом своего народа, – пишет журналист. – Не так давно я брал у него интервью. Он сказал, что, как бы ни было трудно сейчас, нам, казахстанцам, нельзя терять веру в будущее, надо научиться ждать, внося свой посильный вклад в завтрашний день».

«Он сделал шаг в бессмертие, – написал на своей странице в соцсетях первый замес­титель председателя правления Союза писателей РК Акберен Елгезек. – И как сделал! Не уступив, как говорится, ни миллиметра чести – ни своей, ни народа. Для него, если вставал выбор, на первом месте было человеческое достоинство, а потом уже его горячо любимая поэзия. Он говорил про себя, что является и голосом, и эхом наших предков – коктюрков. И никогда не отступился от этой «должности», на которую назначил и обрек сам себя, прекрасно понимая, как тяжела эта ноша».

– Его уход – большая потеря, – говорит режиссер и кинодраматург Ермек Турсунов. – Когда я узнал об этом, то первая мысль – казахский культурный слой вымывается, ушел еще один настоящий. Перед этим был Мухтар Магауин, а теперь и он.

Я не могу сказать, что мы с ним были закадычными друзьями, как, например, с Бельгером и Муратом Ауэзовым, но общение, причем теплое, у нас было. Я к нему относился как к продолжателю акынских традиций в казахской поэзии, а он старался бывать на всех мероприятиях с моим участием. В нем не было зависти, он искренне радовался, если в жизни коллег случалось что-то хорошее. Ему, например, очень нравился мой фильм «Шал». Кстати, он очень похож на того казахского старика, образ которого, прощаясь с поколением отцов, я пытался создать на экране.

Будучи аутентичным почвенником, Темирхан-агай всегда держался немножко особняком, не кучковался и не смешивался с другими. И хотя в свое время он был главным редактором таких журналов, как «Жұлдыз» и «Ақиқат», работал в Союзе писателей, его голос не сливался с хором других.

Не представляю, чтобы он писал какие-то заказные стихи, но в то же время не был ярым диссидентом. Из нашего с ним формата общения я вынес следующее: есть люди, которые играют в образ акына, а он был им и по образу жизни, и по мировосприятию. Ему многое не нравилось в существующей действительности, он критиковал и довольно резко высказывался, не придерживаясь «линии партии и правительства».

Я назвал его настоящим, и в связи с этим хотелось бы поговорить еще о переводах. Так как я сам много занимался этим, то могу смело утверждать, что есть поэты, которых легко переводить, а другие непереводимы совсем. Это я окончательно понял, когда в начале 90-х в Союзе писателей вместе с Муратом Ауэзовым, Сатимжаном Санбаевым, Бахытжаном Канапьяновым и Акселеу Сейдимбеком принимал участие в создании коллегии по литературному переводу. Именно тогда к массовому читателю вернулись Шакарим, Магжан Жумабаев, Жусупбек Аймаутов и другие наши великие литераторы.

Так вот, Темирхан, как и Абай, относился к непереводимым поэтам. В отношении их творчества можно делать перевод смыслов, но тогда это получится уже авторское произведение. Это не хорошо и не плохо – так должно быть, и это присуще не только нам, казахам. К примеру, стихотворение Гёте «Горные вершины». Его переводили все поэты мира, но для меня лучшим является перевод нашего Абая, который огранил его так, что превзошел, мне кажется, самого Гёте.

Вот и у Темирхана Медетбека надо делать перевод смыслов, на русский речестрой его стихи не ложатся. Но он, будучи колоритнейшим казахским поэтом, никогда не замыкался на национальной культуре, его волновало все, что происходит вокруг. Наверное, поэтому он часто приходил на мероприятия, которые я проводил. Не потому, что я приглашал, а просто приходил, и мне всегда становилось тепло, когда видел в зале его глаза. Его обращение ко мне «бұзық бала» (дерзкий мальчишка) звучало как-то очень по-родственному.

Своей искренностью, открытостью и тем, что никогда не гонялся за славой, был не наз­наченным, а настоящим поэтом, он мне очень напоминал Мукагали Мукатаева и, конечно, Махамбета, которому Темирхан-агай посвятил одну из лучших своих поэм – «Махамбет рухының монологы», – заключает Ермек Турсунов. – Как у продолжателя традиций Махамбета, у него был свой неповторимый стиль не только в стихосложении, но и по жизни – неуютный, резковатый, прямой, не любящий и не умеющий угождать. Он ушел чистым…