Двенадцать мгновений войны
1419
Олег Таран
Наверное, все знают, что эта кинокартина Леонида Быкова была снята по воспоминаниям военных летчиков и им же посвящена. К сожалению, знают гораздо меньше, что в сценарии использовались факты из книги летчика-казахстанца, дважды Героя Советского Союза Сергея Даниловича Луганского «На глубоких виражах». Я сам не так давно выяснил, что в фильм вошло целых двенадцать эпизодов из воспоминаний нашего героического земляка...
В детстве у меня была его книга, и она числилась в любимых. С какой бы страницы я ни начинал читать ее, обязательно затем дочитывал до конца. Это замечательная книга, как и судьба ее автора. И меня уже тогда, в конце 70-х – начале 80-х годов, заинтересовало: почему многое из того, о чем рассказано в ней, есть в фильме «В бой идут одни «старики», а имя Сергея Луганского нигде не упоминалось? Эта «несправедливость» отчасти была восстановлена лишь с появлением Интернета, где сейчас и упоминается о двенадцати вышеназванных случаях из книги. Что же это за эпизоды?
«Старики» и «мессершмитт»
В книге неоднократно встречается фраза, которая, собственно говоря, и дала название кинокартине. Новый командир полка Федор Телегин старался беречь молодежь, особенно когда на фронте появлялись гитлеровские асы. И сам вел в бой «стариков», к которым относился и 25-летний Сергей Луганский, ведь у того за плечами была уже финская война. Так было в 1942 году, когда шли тяжелые бои за Сталинград, так Телегин поступал и в 1943 году, во время сражений на Курской дуге.
Эпизод с трофейным «мессершмиттом» — это реальный случай, о котором вспоминал Сергей Данилович. Только никто его не дарил, а наши летчики сумели принудить к посадке на свой аэродром оставшихся в бою без боеприпасов немецких летчиков. Вот на одном из их самолетов и решено было слетать на разведку. Дело было опасное – сбить могли и свои, и чужие, и потому Телегин полетел сам. Разведка удалась, и впоследствии он совершал подобные вылеты неоднократно, пока фашисты не разгадали эту уловку.
Когда сбитый ими «мессер» с нашим пилотом совершил вынужденную посадку на передовой, командира полка ожидал очень суровый прием. Это в фильме он отделался несколькими затрещинами, а после был извинительный ужин у пехотного комбата. В жизни ему повезло, что решили после избиения все-таки в штаб доставить, а не пристрелить на месте. Потом Телегину пришлось еще две недели лежать в госпитале.
Имел место в фильме политический момент, когда главный герой вступал в ряды Коммунистической партии и комиссар полка говорил ему: «Давно пора». Также в свои 24 года вступил в ее ряды и Сергей Луганский. И принимали его на таком же, как в кино, партийном собрании полка.
А как эмоционально окрашен фрагмент, когда вернувшийся из полета Маэстро выговаривает своему механику за неисправное вооружение! Был такой случай и у Луганского, да наверняка и не у одного его. Не потому ли так часто в войну наши летчики прибегали к воздушным таранам. Для сведения, Сергей Данилович совершил их два.
Однако, возвращаясь к истории с оружием, когда выясняется, что он лишь полностью израсходовал боезапас, летчик, не чинясь, извиняется перед механиком и добродушный, все понимающий Макарыч прощает. Кстати, эта роль была любимой у замечательного актера-фронтовика, кавалера двух орденов Славы и Красной Звезды, медалей «За отвагу» и «За боевые заслуги» Алексея Макаровича Смирнова.
Наш земляк в жизни тоже извинился перед своим механиком.
Что-то есть, чего-то нет
Почти незаметно прошла в фильме тема с собакой и, видимо, неспроста. Режиссер наверняка небезосновательно опасался того, что бдительные цензоры не допустили бы ее более «широкого участия». А между тем в книге «На крутых виражах» автор рассказывает об их аэродромной собачке целую историю. Во-первых, однажды она спасла мертвецки спавших после тяжелых боев летчиков, когда в их землянке загорелась и задымила солома. Своим лаем она добудилась одного из офицеров, который уже смог растолкать остальных. Собачку прозвали Спасительницей и наделили всевозможными «льготами».
А во-вторых, она полюбила летать на самолетах, и как-то в одном из боев ее прошило пулеметной очередью, полоснувшей по фюзеляжу нашего истребителя… Леонид Быков, видимо, правильно рассудил, что всего этого для кинокартины было бы многовато и мрачновато.
Что же касается веселых моментов, то тут уж книжный случай, когда летчик из молодого пополнения на тренировке вывел из строя два самолета, занял свое достойное место в фильме. И после нагоняя он действительно ловил кузнечиков, правда, аналогичного прозвища в жизни не получал. Хватило и фамилии, потому что звали горе-пилота Иван Мокрый. Зато именно после ловли кузнечиков мы услышим в фильме «исторические» слова Сергея Луганского, имевшие место и в реальной жизни: «От полетов отстранить! Ста граммов не давать! Назначить вечным дежурным по аэродрому!»
Казалось бы, карьера пилота завершена, но в последующей сцене киношный Кузнечик, как и его прототип Мокрый, становятся настоящими героями. Во время авианалета немцев на наш аэродром они оба в фильме и в жизни решаются на безрассудный поступок – попытаться взлететь и дать бой превосходящим силам врага. Однако каким-то непонятным манером Иван умудрился прямо на взлете сбить один из вражеских самолетов, а затем ушел в облака. Оттуда вскоре и выпал горящий самолет, который наши приняли за своего. И лишь по приезде к нему увидели на хвосте немецкие кресты – Иван Мокрый сбил свой второй самолет в первом воздушном бою. Впоследствии, награжденный орденом Красного Знамени, он сразу перешел в разряд «стариков». Быковский Кузнечик в той сцене сбил лишь один самолет, так как ему, по его же словам, помешал взлетевший недобрившийся командир полка, который без гимнастерки «распугал своим видом всех немцев».
Между прочим, этот момент тоже был «не доигран» в фильме, потому что в реальности похожий случай произошел с самим Сергеем Луганским. Намыленный, без гимнастерки и, что гораздо хуже, без парашюта, он взлетел по приказу на перехват немецкого самолета-разведчика, уходившего за линию фронта с ценной информацией. Пилоты на нем были не из простых — разведчик ушел от двух наших истребителей, сбив один и ранив летчика другого. Только вот от Луганского им уйти уже не удалось, и его не вполне уставной вид на тот момент не помешал выполнить задание командования.
Память
Война – смертельно трудная работа. Эти слова поэта как нельзя лучше говорят о нелегком воинском долге. И нелегким не только в плане физическом, но и моральном. Помните, как переживал в фильме Ромео: «Кресты, кресты, кресты...»? В книге похожие слова произносит другой летчик – Валерий Федоровский. Вот только судьба у него будет такая же – в одном из ближайших боев его собьют.
...Памятен фрагмент, когда место не вернувшегося из полета летчика его друзья не дают никому занимать. Словно ждут: быть может, он еще вернется…
Так же пустовало место первого погибшего командира полка, где служил Сергей Луганский. Его звали Иван Попов. И построение эскадрильи за столом с поминальным стаканом водки и хлебом после гибели Смуглянки – это тоже отсюда, из этого случая прощания с командиром. Режиссер скупо и без надрыва показал нам эту сторону военной жизни, неприятную, но, к сожалению, неизбежную.
Один из ярких эпизодов картины – это когда наши летчики, словно запорожские казаки султану, сочиняют для гитлеровских асов послание-вызов на бой. После долгих мучений рождается короткое: «Выходи драться. На взлете бить не будем». Так, по воспоминаниям Сергея Луганского «приглашали» на встречу в воздухе гитлеровских асов в 1944 году он и его боевые товарищи — Телегин, Дунаев, Шут, Корниенко, все Герои Советского Союза, не уступавшие врагу в мастерстве. И это было не бравадой и не напрасной лихостью – наиболее опытные летчики старались вывести из строя остатки «цвета» люфтваффе, чтобы перед порогом Победы не сбивали нашу молодежь. Вот только вызовы эти чаще всего оставались без ответа с вражеской стороны.
А двенадцатым эпизодом, взятым из книги для кино, можно считать слова, сказанные в финале картины на могиле погибших летчиц, о том, что после войны взять бы да и проехать по всем тем местам, где сейчас приходится воевать… У Луганского их произносит его механик Иван Лавриненко, «философствуя» между боями.
Герой, писатель, патриот
А еще в фильм, само собой разумеется, не вошло то, как любил Сергей Данилович свой родной город – Алматы, где ему установлен бюст на проспекте Абылай-хана. В своей книге он упоминает и о его красоте: «...Сверкают под солнцем величественные вершины Ала-Тау. Снег нарядно убрал дубы и тополя», которым радовался, будучи в краткосрочном отпуске. Он также подробно рассказал о том, как после его встречи с общественностью столицы Казахстана в здании филармонии было принято решение – собрать деньги на постройку истребителя для земляка-героя.
Буквально за пару дней алматинцы собрали 180 тыс. рублей, и вскоре Сергей Данилович вернулся на фронт на самолете-подарке, на борту которого была надпись: «Герою Советского Союза Сергею Луганскому от комсомольцев и молодежи г. Алма-Аты».
После войны он продолжил службу в войсках ПВО, а на заслуженный отдых возвратился в родной город, где и был похоронен. Оставил две книги воспоминаний: уже упоминавшуюся «На глубоких виражах» и «Небо остается чистым».
В детстве у меня была его книга, и она числилась в любимых. С какой бы страницы я ни начинал читать ее, обязательно затем дочитывал до конца. Это замечательная книга, как и судьба ее автора. И меня уже тогда, в конце 70-х – начале 80-х годов, заинтересовало: почему многое из того, о чем рассказано в ней, есть в фильме «В бой идут одни «старики», а имя Сергея Луганского нигде не упоминалось? Эта «несправедливость» отчасти была восстановлена лишь с появлением Интернета, где сейчас и упоминается о двенадцати вышеназванных случаях из книги. Что же это за эпизоды?
«Старики» и «мессершмитт»
В книге неоднократно встречается фраза, которая, собственно говоря, и дала название кинокартине. Новый командир полка Федор Телегин старался беречь молодежь, особенно когда на фронте появлялись гитлеровские асы. И сам вел в бой «стариков», к которым относился и 25-летний Сергей Луганский, ведь у того за плечами была уже финская война. Так было в 1942 году, когда шли тяжелые бои за Сталинград, так Телегин поступал и в 1943 году, во время сражений на Курской дуге.
Эпизод с трофейным «мессершмиттом» — это реальный случай, о котором вспоминал Сергей Данилович. Только никто его не дарил, а наши летчики сумели принудить к посадке на свой аэродром оставшихся в бою без боеприпасов немецких летчиков. Вот на одном из их самолетов и решено было слетать на разведку. Дело было опасное – сбить могли и свои, и чужие, и потому Телегин полетел сам. Разведка удалась, и впоследствии он совершал подобные вылеты неоднократно, пока фашисты не разгадали эту уловку.
Когда сбитый ими «мессер» с нашим пилотом совершил вынужденную посадку на передовой, командира полка ожидал очень суровый прием. Это в фильме он отделался несколькими затрещинами, а после был извинительный ужин у пехотного комбата. В жизни ему повезло, что решили после избиения все-таки в штаб доставить, а не пристрелить на месте. Потом Телегину пришлось еще две недели лежать в госпитале.
Имел место в фильме политический момент, когда главный герой вступал в ряды Коммунистической партии и комиссар полка говорил ему: «Давно пора». Также в свои 24 года вступил в ее ряды и Сергей Луганский. И принимали его на таком же, как в кино, партийном собрании полка.
А как эмоционально окрашен фрагмент, когда вернувшийся из полета Маэстро выговаривает своему механику за неисправное вооружение! Был такой случай и у Луганского, да наверняка и не у одного его. Не потому ли так часто в войну наши летчики прибегали к воздушным таранам. Для сведения, Сергей Данилович совершил их два.
Однако, возвращаясь к истории с оружием, когда выясняется, что он лишь полностью израсходовал боезапас, летчик, не чинясь, извиняется перед механиком и добродушный, все понимающий Макарыч прощает. Кстати, эта роль была любимой у замечательного актера-фронтовика, кавалера двух орденов Славы и Красной Звезды, медалей «За отвагу» и «За боевые заслуги» Алексея Макаровича Смирнова.
Наш земляк в жизни тоже извинился перед своим механиком.
Что-то есть, чего-то нет
Почти незаметно прошла в фильме тема с собакой и, видимо, неспроста. Режиссер наверняка небезосновательно опасался того, что бдительные цензоры не допустили бы ее более «широкого участия». А между тем в книге «На крутых виражах» автор рассказывает об их аэродромной собачке целую историю. Во-первых, однажды она спасла мертвецки спавших после тяжелых боев летчиков, когда в их землянке загорелась и задымила солома. Своим лаем она добудилась одного из офицеров, который уже смог растолкать остальных. Собачку прозвали Спасительницей и наделили всевозможными «льготами».
А во-вторых, она полюбила летать на самолетах, и как-то в одном из боев ее прошило пулеметной очередью, полоснувшей по фюзеляжу нашего истребителя… Леонид Быков, видимо, правильно рассудил, что всего этого для кинокартины было бы многовато и мрачновато.
Что же касается веселых моментов, то тут уж книжный случай, когда летчик из молодого пополнения на тренировке вывел из строя два самолета, занял свое достойное место в фильме. И после нагоняя он действительно ловил кузнечиков, правда, аналогичного прозвища в жизни не получал. Хватило и фамилии, потому что звали горе-пилота Иван Мокрый. Зато именно после ловли кузнечиков мы услышим в фильме «исторические» слова Сергея Луганского, имевшие место и в реальной жизни: «От полетов отстранить! Ста граммов не давать! Назначить вечным дежурным по аэродрому!»
Казалось бы, карьера пилота завершена, но в последующей сцене киношный Кузнечик, как и его прототип Мокрый, становятся настоящими героями. Во время авианалета немцев на наш аэродром они оба в фильме и в жизни решаются на безрассудный поступок – попытаться взлететь и дать бой превосходящим силам врага. Однако каким-то непонятным манером Иван умудрился прямо на взлете сбить один из вражеских самолетов, а затем ушел в облака. Оттуда вскоре и выпал горящий самолет, который наши приняли за своего. И лишь по приезде к нему увидели на хвосте немецкие кресты – Иван Мокрый сбил свой второй самолет в первом воздушном бою. Впоследствии, награжденный орденом Красного Знамени, он сразу перешел в разряд «стариков». Быковский Кузнечик в той сцене сбил лишь один самолет, так как ему, по его же словам, помешал взлетевший недобрившийся командир полка, который без гимнастерки «распугал своим видом всех немцев».
Между прочим, этот момент тоже был «не доигран» в фильме, потому что в реальности похожий случай произошел с самим Сергеем Луганским. Намыленный, без гимнастерки и, что гораздо хуже, без парашюта, он взлетел по приказу на перехват немецкого самолета-разведчика, уходившего за линию фронта с ценной информацией. Пилоты на нем были не из простых — разведчик ушел от двух наших истребителей, сбив один и ранив летчика другого. Только вот от Луганского им уйти уже не удалось, и его не вполне уставной вид на тот момент не помешал выполнить задание командования.
Память
Война – смертельно трудная работа. Эти слова поэта как нельзя лучше говорят о нелегком воинском долге. И нелегким не только в плане физическом, но и моральном. Помните, как переживал в фильме Ромео: «Кресты, кресты, кресты...»? В книге похожие слова произносит другой летчик – Валерий Федоровский. Вот только судьба у него будет такая же – в одном из ближайших боев его собьют.
...Памятен фрагмент, когда место не вернувшегося из полета летчика его друзья не дают никому занимать. Словно ждут: быть может, он еще вернется…
Так же пустовало место первого погибшего командира полка, где служил Сергей Луганский. Его звали Иван Попов. И построение эскадрильи за столом с поминальным стаканом водки и хлебом после гибели Смуглянки – это тоже отсюда, из этого случая прощания с командиром. Режиссер скупо и без надрыва показал нам эту сторону военной жизни, неприятную, но, к сожалению, неизбежную.
Один из ярких эпизодов картины – это когда наши летчики, словно запорожские казаки султану, сочиняют для гитлеровских асов послание-вызов на бой. После долгих мучений рождается короткое: «Выходи драться. На взлете бить не будем». Так, по воспоминаниям Сергея Луганского «приглашали» на встречу в воздухе гитлеровских асов в 1944 году он и его боевые товарищи — Телегин, Дунаев, Шут, Корниенко, все Герои Советского Союза, не уступавшие врагу в мастерстве. И это было не бравадой и не напрасной лихостью – наиболее опытные летчики старались вывести из строя остатки «цвета» люфтваффе, чтобы перед порогом Победы не сбивали нашу молодежь. Вот только вызовы эти чаще всего оставались без ответа с вражеской стороны.
А двенадцатым эпизодом, взятым из книги для кино, можно считать слова, сказанные в финале картины на могиле погибших летчиц, о том, что после войны взять бы да и проехать по всем тем местам, где сейчас приходится воевать… У Луганского их произносит его механик Иван Лавриненко, «философствуя» между боями.
Герой, писатель, патриот
А еще в фильм, само собой разумеется, не вошло то, как любил Сергей Данилович свой родной город – Алматы, где ему установлен бюст на проспекте Абылай-хана. В своей книге он упоминает и о его красоте: «...Сверкают под солнцем величественные вершины Ала-Тау. Снег нарядно убрал дубы и тополя», которым радовался, будучи в краткосрочном отпуске. Он также подробно рассказал о том, как после его встречи с общественностью столицы Казахстана в здании филармонии было принято решение – собрать деньги на постройку истребителя для земляка-героя.
Буквально за пару дней алматинцы собрали 180 тыс. рублей, и вскоре Сергей Данилович вернулся на фронт на самолете-подарке, на борту которого была надпись: «Герою Советского Союза Сергею Луганскому от комсомольцев и молодежи г. Алма-Аты».
После войны он продолжил службу в войсках ПВО, а на заслуженный отдых возвратился в родной город, где и был похоронен. Оставил две книги воспоминаний: уже упоминавшуюся «На глубоких виражах» и «Небо остается чистым».
