Эпоха Андриасяна

Почти 40 лет – уникальный случай в истории отечественного театра! – Рубен Суренович Андриасян руководил Национальным академическим русским театром драмы им. М. Ю. Лермонтова в Алматы, поставил порядка ста спектаклей. Народный артист Казахстана, лауреат Государственной премии РК, кавалер орденов Трудового Красного Знамени, «Парасат», «Отан», российского ордена Дружбы…

Он ушел из жизни 25 мая 2022 года. На вечере памяти, который прошел в его родном театре, с большой теплотой вспоминали Рубена Суреновича его друзья, коллеги, ученики и многочисленные почитатели таланта. Все спектакли, которые идут и будут идти до конца театрального сезона, посвящены ему.

Круги судьбы

Так уж сложилось, что судьба Рубена Андриасяна удивительным образом переплелась с историей алматинского театра, они даже на свет появились в один день – 31 октября. Правда, театр опередил своего верного рыцаря на пять лет, впервые открыв занавес в 1933 году. Но они так долго существовали вместе, что теперь с полным правом можно назвать лермонтовский Театром Рубена Андриасяна.

Ему словно на роду было написано стать театральным человеком. Не случайно Рубен Суренович любил повторять, что в театр не поступают, а попадают, как под трамвай. Однажды – и на всю жизнь.

В одной из наших бесед я попросила его рассказать о себе, хотя он и не очень-то любил это делать, предпочитая больше говорить о театре. Но тот монолог о самом себе все-таки состоялся.

Так я узнала, что полная фамилия Рубена Суреновича – Тер-Андриасян, а приставка «тер-» в армянском языке означала обращение к священнослужителю, то есть родоначальник его фамилии принадлежал к духовному званию. В клане Андриасянов присутствовало и творческое начало: тетя Рубена долгое время играла в армянском театре. Но, пожалуй, самым известным был дядюшка Сурен Кочерян – великолепный мастер художественного слова, народный артист Армении и России.

Казалось бы, юному Рубену, выросшему в актерском окружении, прямая дорога на сцену. Но отец, врач по профессии, видимо, считал, что актерство – это несолидно, и юноше настоятельно посоветовали не идти в лицедеи. Он стал студентом факультета русской филологии Ереванского университета. Но от судьбы, как говорится, не уйдешь. В один из дней Рубен узнал, что в университете открыли режиссерский факультет, и он решил туда перевестись. Первый круг судьбы замкнулся.

Затем начал разматываться круг второй – Казахстан. Наша республика возникла в биографии Рубена Андриасяна вроде бы случайно. Вот как он сам об этом рассказывал:

«После окончания университета я получил направление в город Уральск, нашел его на карте, и мне стало скучно. Тогда я поехал на актерскую и режиссерскую биржу в Москве, и там договорился, что после защиты диплома поеду работать в Забайкалье. Вернулся в Ереван. И вот однажды у нас дома раздается звонок: «С вами будет разговаривать заместитель министра культуры Казахской ССР Днишев Муса Букенбаевич». Представляете, студенту звонит сам замминистра культуры! Он мне говорит:

– Вы получили к нам распределение?

– Да, – отвечаю, – но я к вам не приеду, потому что уже договорился с театром в Улан-Удэ.

– Зачем? Вы же южный человек. Я предлагаю вам быть главным режиссером областного театра в прекрасном южном городе на берегу реки.

И начинает описывать мне красоты города, который называется Кызыл-Орда. А я про себя думаю: «Со студенческой скамьи – и сразу главный режиссер». В общем, как в басне про Ворону и Лисицу, когда «сыр выпал», услышал: «Театр казахский».

– Но ведь я не знаю языка...

– Там до вас кореец работал, так он и по-русски не говорил.

Так я поехал в «портовый город» Кызыл-Орду. Это был 1963 год.

После этого Рубен Суренович вступил в третий круг судьбы, который можно было бы назвать «Хождение по театрам».

Через год после его работы в Кызыл-Орде туда приехал выпускник 1-го курса казахской режиссуры Алматинского театрального института Маман Байсеркенов, сменив Андриасяна, которого перевели в Кустанай. Там Рубен Суренович проработал всего сезон, потому что не нашел общего языка с директором. Решил вернуться в Армению, где открывался молодежный театр.

Но когда написал заявление об уходе, в Кустанай приехал заместитель начальника управления по делам искусства Исаак Иванович Попов, который стал уговаривать молодого режиссера забрать заявление. В итоге Анд­риасяну предложили поехать в Караганду, где он проработал в областном театре шесть лет.

Очередную перемену в судьбе опять-таки определил случай: как-то в карагандинский театр приехал главный режиссер алматинского театра им. М. Ю. Лермонтова Мар Владимирович Сулимов. Известная личность, достаточно сказать, что его имя стояло в одном ряду с такими крупными театральными реформаторами, как Рубен Симонов и Георгий Товстоногов. Поэтому, когда Андриасяну предложили на выбор – идти очередным режиссером в лермонтовский театр или главным в ТЮЗ, он выбрал лермонтовский: ему было интересно поработать с Сулимовым. К сожалению, через два года Мар Владимирович уехал из Алматы. Ушел и Андриасян.

Новым театром для него стал алматинский ТЮЗ, художественным руководителем которого он проработал 10 лет. Так замкнулся круг четвертый.

Как вспоминал Рубен Суренович, уходить из ТЮЗа совсем не хотелось, но его вызвал все тот же Исаак Иванович Попов, который был уже в ранге первого заместителя министра культуры, и сказал, что на заседании секретариата ЦК принято решение перевести Андриасяна в лермонтовский театр.

С этого времени для него начался пятый, главный жизненный круг – работа в русском театре драмы им. М. Ю. Лермонтова.

Долг памяти

В те годы вместе с Андриасяном работал завлитом писатель и поэт Адольф Арцишевский, который так вспоминает Рубена Суреновича.

– Когда-то я написал о Рубене статью, которую назвал «Диктатура доброты», и мне кажется, именно эта его диктатура позволяла преодолевать довольно сложные жизненные ситуации. Когда он пришел в лермонтовский театр, это был период закулисных конфликтов. И, должен признаться, до сих пор не понимаю, как ему удалось ликвидировать эту актерскую войну.

Но уже через год мы поехали на гастроли в Москву, повезли пять спектаклей, в том числе «Последний посетитель» Владлена Дозорцева, который московские театральные критики не любили, считая его конъюнк­турным. Но когда они увидели нашу постановку, то пришли в восторг. Видимо, Рубен сумел что-то такое достать из этой пьесы, что получился спектакль на все времена.

Вообще, каждая его постановка вызывала бурную реакцию, некоторые спектакли даже пытались закрывать, потому что они были чрезвычайно острыми, затрагивали обнаженный нерв эпохи, – говорит Адольф Арцишевский.

Надо сказать, что у Андриасяна был любимый драматург – Чехов, он поставил все его пьесы. А «Три сестры» – на казахском языке в театре им. Ауэзова.

Вот, казалось бы, парадокс: армянин приехал в Казахстан, где возглавил русский театр драмы, при этом работал и в казахском театре, ставил спектакли на государственном языке. Хотя, как мне кажется, никакого парадокса нет: «искусство» – понятие глобальное, оно существует вне времени, вне границ и языковых барьеров.

Учитель и ученики

Последний год своей жизни Рубен Суренович провел с семьей в Америке, где находился на лечении. Там и умер, похоронен. Его имя вошло в золотой фонд отечественной культуры. Он лауреат национальной театральной премии «Сахнагер-2018», независимой премии «Платиновый Тарлан», премии «Алтын Адам»... У него многие десятки учеников и сотни поклонников его творчества.

Рубен Суренович обладал и еще одним даром – он умел открывать таланты, был великолепным педагогом, его ученики играют сейчас на лермонтовской сцене. В их числе лауреат премии «Серпер» Анастасия Темкина, которая называет Рубена Анд­риасяна родным человеком:

– Уход из жизни Рубена Суреновича для меня –огромная потеря. Я выросла при нем, он был единственным, кто вместе со мной проводил в последний путь и маму, и папу, оставшись тем родным сердечком, которое знает обо мне все. Мне повезло и в профессии, потому что Рубен Суренович был моим мастером курса, а он действительно был Мастером, который учил нас азам мастерства, терпеливо исправляя ученические ошибки. Каждый спектакль, поставленный Андриасяном, – это была школа.

И уж чего было не занимать Рубену Суреновичу, так это ироничного отношения к жизни. Я никогда не видела, чтобы он выходил из себя, умел четко и объективно оценить ситуацию, что, согласитесь, дано не каждому. Он сумел создать вокруг себя удивительное пространство под названием «Театр». Театр Рубена Андриасяна. Разве можно такое забыть?!

Театральная жизнь заслуженной артистки РК Татьяны Банченко тоже прошла рядом с Анд­риасяном.

– Мы с Рубеном Суреновичем работали вместе с 1973 года, когда он пришел в ТЮЗ. Я не была его ученицей, но, учитывая огромный срок совместной работы, с полным правом могу назвать его своим учителем. Скажу больше – мы с ним уже были как родные люди, у меня трепетное к нему отношение. Он обладал огромным чувством юмора, причем очень тонкого, что ценно, особенно в режиссерах.

При этом меня, да и не только меня, всегда смущало одно: он никогда не хвалил актеров, говоря, что актер – продукт скоропортящийся, поэтому его надо держать в холоде. Порой меня это задевало, и я его спрашивала: «Ну что вы молчите?» А он отвечал: «Радуйся, что молчу». Лишь когда у меня был юбилей, в одном из интервью он сказал, что я много значу для театра. И такая оценка, конечно, мне была чрезвычайно приятна.

Его уход для всех нас –большая трагедия. Он был великолепный политик, психолог и дипломат, ведь, чтобы быть настоящим художественным руководителем театра, по-другому нельзя. Рубен Суренович мог создавать творческую атмосферу, а это, согласитесь, дорогого стоит.

В числе учеников Андриасяна и директор театра, лауреат Национальной театральной премии «Сахнагер» Юрий Якушев.

– В жизни каждого человека, наверное, бывают встречи с людьми, которые невероятным образом меняют твою жизнь. Для меня таким человеком был Рубен Суренович. Так случилось, что он приглашал меня в театр три раза. Первый – в 1982 году, когда я окончил театральную студию, а он был главным режиссером ТЮЗа. Но тогда я не сумел воспользоваться приглашением. Второй раз он позвал меня в театр, когда я окончил Академию искусств имени Жургенова.

Я проработал с ним почти пять лет. А потом настали лихие 90-е, и я решил уйти из профессии. Но в начале 1999 года он вдруг предложил мне стать директором театра, что, признаюсь, стало для меня большой неожиданностью. В общем, могу сказать, что этот человек создал мою судьбу, срежиссировал ее, словно поняв, что мне всегда хотелось быть в театре. Благодаря Рубену Суреновичу театр стал и моей биографией.

Он всегда много работал, хотя во многих театрах художественный руководитель имеет право не заниматься постановками, лишь осуществляя общее руководство. А Рубен Суренович каж­дым своим спектак­лем словно определял планку мастерства, ниже которой не позволял себе опускаться. Он был режиссером-долгожителем, и в этом Андриасян тоже уникальное явление. После его ухода ушла целая эпоха – эпоха Рубена Андриасяна.