​Гении и их видения столетьям не подвластны

А Босх и ныне там

Нынешний год в Европе в связи с 500-летием со дня смерти одного из самых загадочных художников позднего Ренессанса объявлен Годом Босха. Начало юбилейным торжествам положила большая выставка, открывшаяся в родном городе живописца – нидерландском Хертогенбосе.

Казалось бы, что тут удивительного? Но здесь привычный сценарий делает кульбит. Хертогенбос не один из локусов, куда, так и быть, «отпустили» что-то из праздничной программы, а самый главный. Все остальные выглядят несопоставимо менее важными. Потому что выставка, буквально со всего света собравшая абсолютное большинство сохранившихся босховских работ, открылась еще 13 февраля именно тут, на окраине, а не в Амстердаме или Гааге.

История эта совершенно беспрецедент­ная. Согласитесь, что как-то с трудом воображается юбилей хотя бы и Леонардо да Винчи, по случаю которого «Мадонну в скалах», «Даму с горностаем» и «Джиневру де Бенчи» свозят в краеведческий музей непритязательного тосканского городишки Винчи. Здесь, по сути, примерно то же самое. Для многих знатоков живописи хертогенбосский Музей Северного Брабанта, пусть солидный, современный и неплохо финансируемый, стал крайне неожиданной точкой назначения для фур с многомиллион­ными экспонатами, которые отправили по случаю выставки в Голландию из соседней Бельгии и из Штатов, из Франции и Италии, из Германии и Испании.

Все это произошло благодаря совсем неприметному до недавних пор человеку по имени Шарль де Моой, директору пресловутого музея. Шутка ли – выпросить у властей и спонсоров безразмерный бюджет, выписать из Лувра «Корабль дураков», из Вашингтона – «Смерть скупца», а из мадридского Прадо – «Воз сена», который, надо сказать, из Мадрида добрых четыре с половиной столетия вообще не вывозили. Двадцать живописных работ (из 25, которые за Босхом сегодня числятся с полной уверенностью), примерно столько же рисунков, а еще ученики и мастерская, а еще старшие и младшие современники для контекста – большая выставка.

Идея выставки появилась еще в 2001 году. Организаторы в прямом смысле собирали ее все это время по крупицам со всего мира, чтобы отметить 500 лет со дня смерти Иеронима Босха. Продлится голландская выставка до 8 мая.

А главный показ работ мастера состоится в Мадриде. В здешнем Прадо – самое крупное собрание босховских работ. Поэтому и экспозиция будет называться глобально: «Выставка столетия». С 31 мая по 11 сентября здесь будет показано около 50 произведений мастера. Кроме работ из Музея Прадо, будут представлены работы из Альбертины в Вене, Музея древнего искусства в Лиссабоне, Музея изобразительных искусств в Бостоне, Метрополитен Музея, Лувра, Национального музея в Вашингтоне, музеев Венеции и Музея Бойманса – ван Бенингена в Роттердаме. Из Лиссабона, кстати, привезут триптих «Искушение святого Антония» – одну из лучших работ зрелого Босха.

Творчество выдающегося художника на слуху, а вот о его биографии известно совсем мало. Один из очевидных фактов – привязанность художника к родному городу, название которого он использовал как свой псевдоним. Хертогенбос в разговорной речи жители называли Босх. Босхом стал называть себя и художник. А настоящее его имя Иероним ван Акен.

Известно, что в конце XIV века в Хертогенбосе поселился прадед Иеронима Босха – Ян ван Акен, торговец пушниной и домовладелец. Его потомки со временем стали купцами, ремесленниками и художниками города Хертогенбоса. Художниками были дед, двое дядей и два брата Иеронима. Деду Иеронима Босха – художнику Яну ван Акену – приписывается сохранившаяся до наших дней роспись в церкви святого Иоанна, изображающая распятие Христа. Точная дата рождения Босха неизвестна. Мать его была дочерью портного. Предполагают, что он родился около 1450 года, а начало его творчества относят к середине 70-х годов XV века.

Босх вдохновлял и вдохновляет художников по всему миру до сегодняшнего дня, так что и спустя пять столетий после его смерти он жив. Все это – благодаря оригинальности, способу, которым он изображает самые странные мечты людей. Выходец из семьи художников, Босх по-своему видел реальность и по-своему изображал того человека, который в тот период пытался выйти из Средневековья. Земля как потерянный рай, как сонм грехов и зла, яростная, порой жестокая, борющаяся за жизнь всеми способами природа человека…

До сих пор искусствоведы не пришли к единому мнению, что было причиной особых образов и стилистики художника. Многие ищут ответы в его религиозных убеждениях и активном участии в светско-духовном культе Богоматери, другие связывают его творчество с крушением идеалов Средневековья и началом Реформации. Самые смелые говорят даже о постижении Босхом тайн алхимии и употреблении галлюциногенов…

Впрочем, сегодня, особенно в 2016-м, объявленном в Европе Годом Босха, каждый может найти свой ответ, попытаться разгадать тайну, замирая надолго перед картинами великого художника.

«Нежный лебедь Эйвона»

А теперь обратимся «к Уильяму нашему Шекспиру». Поразительно, но чем больше наука изучает поэта, чем глубже узнает и понимает его, тем более загадочными становятся внешний облик, жизнь и даже имя драматурга всех времен и народов.

Множество некогда гремевших имен бесследно исчезли с литературной карты, а количество претендентов на роль автора «Гамлета» и «Отелло» все возрастает. Во многих странах давно существуют общества «претендентов» на роль Шекспира. Среди них – английское Общество Фрэнсиса Бэкона, американское Оксфордианское общество, британское Оксфордианское общество. Есть даже общество тех, кто считает, что Шекспир – это поэт, переводчик и драматург Кристофер Марло.

Благодаря бурной активности оксфордианских обществ сейчас главным претендентом считается граф Оксфорд. Недавно появилось Ратлендианское общество, считающее, что с точки зрения исторической науки самый вероятный претендент – граф Ратленд, ведь произведения Шекспира отражают события его жизни. Об этом рассказывает видный британский историк и культуролог Джон Митчелл в замечательной книге «Кто написал Шекспира?».

Митчелл беспристрастен, доброжелателен, объективен и свою гипотезу развивает, опираясь на документальные свидетельства. Не так давно была даже создана Коалиция авторства Шекспира – международная организация, объединяющая тех, у кого есть обоснованное сомнение в том, что Шекспир – лондонский актер родом из Стратфорда. Коалиция издала Декларацию сомневающихся (Declaration of the reasonable doubt), которая рекомендует университетам научно заниматься этой проблемой. Миф расшатался уже настолько, что крупнейший американский исследователь – стратфордианец Джеймс Шапиро говорит в своей книге «Оспариваемый Шекспир»: «Раньше мы их называли фантазерами, а теперь они нас называют фантазерами».

Сенсационное заявление на конгрессе в Стратфорд-на-Эйвоне, посвященном творчеству Уильяма Шекспира, сделал американский исследователь Робин Уильямс. По его убеждению, под псевдонимом Шекспир творила женщина – графиня Мэри Пемброк.

Это не первая попытка разобраться в «парадоксе Шекспира». Еще в 70-х годах XVIII века некий Герберт Лоренс выдвинул предположение, что под именем Шекспира писал его современник философ лорд Фрэнсис Бэкон. В 1857 году американка Делия Бэкон опубликовала работу «Разоблачение философии пьес Шекспира», в которой, в свою очередь, пыталась доказать, что псевдоним Шекспир принадлежит коллективу авторов: тому же сэру Бэкону и его сотоварищу по тайному кружку поэту Уотслеру Ролею.

Одно время в «настоящих Шекспирах» числились лорд-камергер Генри Хансдон и Эдвард де Вере, 17-й граф Оксфордский и еще многие другие. Список можно продолжить.

Основания для сомнений есть. Дело в том, что ни одного автографа многочисленных шекспировских произведений не существует. За исключением завещания, которое, по единодушному заключению исследователей, мог написать полуграмотный и к тому же прижимистый обыватель, но отнюдь не автор «Двенадцатой ночи».

Ученый из США пошел еще дальше: он разглядел в текстах шекспировских произведений не только уже известные нестыковки, но и женское начало. По его версии графиня Мэри Пемброк не могла писать под своим именем в силу предрассудков века, а посему вынуждена была ставить подпись не слишком щепетильного теат­рального директора Шекспира. Дескать, именно так можно объяснить появление в сонетах излишне трепетных пассажей в адрес мужчин. Просто в то время, когда создавались эти произведения, у графини появился молодой любовник. А когда она пережила несколько тяжелых утрат, драмы Шекспира стали мрачнее. «По времени написания все совпадает», – утверждает Уильямс. И еще деталь, на которую обращает внимание ученый, заметив, что поэт Бен Джонсон с восторгом называл Шекспира «нежный лебедь Эйвона». И не исключено, что это обращение было с подтекстом, поскольку поместье графини Пемброк находилось как раз на реке Эйвон, а ее личным символом был лебедь...

Впрочем, чему удивляться? Играла же великая Сара Бернар Гамлета – и ничего!

Мало того, художественный вымысел гения спустя много лет стал поводом даже для законопроекта и целой политической кампании. Шотландские политики взялись за реабилитацию короля Макбета, которого Шекспир в своей пьесе изобразил жестоким человеком. Литературный король коварно убил своего предшественника Дункана и организовал убийство семьи знатного вельможи Макдуфа. Реальный же монарх, управлявший Шотландией в XI веке, более положительный персонаж. При нем в стране скоттов утвердилось христианство, шла борьба с беззаконием. Да и Макдуфов он не трогал. Парламентарии решили восстановить подмоченную репутацию короля в год его тысячелетия.

А теперь о повести, печальнее которой нет на свете. Да, вы правы! Речь о «Ромео и Джульетте». Этот сюжет играли, играют и будут играть, трансформируя великую любовь и великую ненависть, вписывая их во всевозможные жанры всех возможных видов искусства – прошлых, настоящих и будущих. Из старых мюзиклов вспоминается «Вестсайдская история», из бытовых мелодрам – популярные у советских подростков повесть и фильм «Вам и не снилось», где героев звали Романом и Юлькой. Последней по времени неожиданной интерпретацией, кажется, был фильм Бэза Лурмана с Леонардо ди Каприо в главной роли. Шекспировские герои жили в современном городе Верона-Бич, стреляли из гранатометов и объяснялись друг с другом на языке рок-музыки. И это далеко не все известные миру сюжеты.

Казахские Ромео и Джульетта

Так многие исследователи называют героев казахской лиро-эпической поэмы «Козы-Корпеш – Баян-Сулу». История о трагической любви передавалась из уст в уста уже с XIII века, а записана она была в середине XIX века. «Второе дыхание» легенда о любви обрела в наши дни. Ведь с недавнего времени в Казахстане 15 апреля отмечается День влюбленных, а олицетворением этого праздника стали Козы-Корпеш и Баян-Сулу. И вспоминая сегодня казахских Ромео и Джульетту, не лишне отправиться к ним на свидание и узнать о том, что помешало их счастью.

А началось все с того, что друзья детства Сарыбай и Карабай поклялись поженить своих детей, когда те еще не появились на свет. Но, не дождавшись рождения сына, на охоте погибает отец Козы – Сарыбай. Время идет, дети взрослеют. И именно в тот момент, когда в сердцах юноши и девушки просыпается любовь, отец Баян Карабай решает отдать свою дочь за местного палуана Кодара, спасшего однажды его отары от джута.

Так складываются обстоятельства, что Кодар становится виновником гибели Козы. Баян обещает выйти замуж за Кодара, если тот выроет для нее колодец с ключевой водой. Кодар принимается за работу, держась за длинные косы девушки. И в тот момент, когда Кодар оказался на значительной глубине, Баян отрезала свои косы, и разлучник погибает. Баян приходит на могилу любимого и вонзает кинжал в свое сердце…

В Восточно-Казахстанской области, в Аягузском районе возле станции Тансык, есть памятник, который называют могилой Козы и Баян. Многие, кто побывал на захоронении влюбленных, говорят, что оно поросло дивным кустом шиповника, на котором однажды зацвели алая и белая розы.

Мазар Козы-Корпеш – Баян-Сулу – один из древнейших памятников Казахстана, дошедших до нашего времени. Мнения о дате постройки расходятся. Одни исследователи считают, что он воздвигнут в V–X вв., другие – в X–XI вв. Высота мазара 11,65 м. Чокан Валиханов, побывавший у памятника в 1856 году, был поражен его высотой: несколько человек должны были встать друг на друга, чтобы дотянуться до купола.

Имена Козы-Корпеша и Баян-Сулу нераз­делимы веками. Красота и сила их чувства преодолели мрак смерти. Свет этой трагической любви вдохновлял акынов, драматургов, этнографов и историков не одно столетие. Есть сведения, что даже Пушкин, бывая в степях Оренбуржья, записал эпос о казахских Ромео и Джульетте. Да и сегодня их любовь – прекрасный образец верности.

…Чувствам, не подвластным тлению, посвятили свои шедевры и великие мастера всех времен и народов Босх и Шекспир.