​​​​​​​На каланче пожарной

В 1790 году на территории Семипалатинской крепости случился грандиозный пожар, когда выгорела добрая половина сооружений – из 170 домов осталось 88. Тогда впервые встал вопрос о защите города от огня. Наконец, в 1804 году комендант крепости передал городским властям пожарные инструменты – пожарный насос, лопаты, багры, кошму.

Неудивительно, что в Семипалатинске часто случались пожары, – дома были большей частью деревянные и стояли довольно близко друг от друга.

Во многом успех в тушении пожаров зависел от сноровки пожарной команды, но в большей степени – от их снаряжения, которое в то время, конечно, было небогатым. Вот что писал в запис­ках Императорского Русского гео­графического общества (1861 г.) Николай Абрамов: «Главная опас­ность в Семипалатинске, как и везде, бывает от не­осторожного обращения с огнем. Посему на случай пожаров здесь содержится пожарный обоз, состоящий из 3 труб и 3 рукавов, 4 бочек, 4 ушатов, 11 багров, 4 лестниц, 6 щитов и парусов. К ним принадлежат 6 зимних и 6 летних ходов. Рабочих 16 человек, лошадей – 10. Содержание в год пожарной час­ти стоит 937 рублей 49 копеек».

В те годы пожарная команда находилась в ведомстве полицейской управы. Полицейские власти мало заботились о развитии пожарного дела. Их больше интересовала внешняя сторона: шумный и красивый выезд пожарной части, нарядная сбруя с украшениями и бубенчиками разного звона. Внешний облик внушал горожанам мысль о высокой организованности и боеспособности пожарной части. На пожары же команда опаздывала, упряжь рвалась, рукава ломались, а насосы не подавали воду.

Снаряжение, которым пользовались первые пожарные, было громоздкое и неподъемное – чего стоил один только стендер (пожарная колонка), он весил 50 килограммов, каска – 5, насадные багры с двумя цепями не меньше 70 кг! И это при том, что служба была просто каторжная: рабочий день начинался в 5 утра и длился 16 часов. Отлучаться с территории части было нельзя – только раз в неделю, да и то на три часа. Плюс раз в месяц могли давать увольнительную на сутки. Дисциплина в части царила жесткая: провинившихся наказывали розгами или помещали в карцер.

В 1867 году в Семипалатинске построили деревянную каланчу. 20-метровая башня была самым высоким строением города, с нее можно было разглядеть всполохи пожара в любой слободе. Завидев дым, каланчовые звонили в колокол и подавали пожарным условные сигналы: ночью – фонарем, днем – разноцветными шарами. В воздух взмыл синий шар – значит пожар в северной стороне, желтый – огонь вспыхнул на юге. Сейчас многие даже не подозревают о существовании такой профессии. А раньше горожане не представляли без них свою жизнь. Ведь каланчовые кругло­суточно охраняли города, где преобладали деревянные строе­ния, от пожаров. На сторожевом посту, откуда открывался обзор на весь город, трое каланчовых регулярно подменяли друг друга. Летом через каждые два часа, а зимой – через час. Получается, один человек за сутки восемь раз мог подняться и спуститься с высоты восьмиэтажного дома. Кроме выносливости и зоркого глаза каланчовые должны были обладать аналитическим складом ума. По дыму должны были определить не только месторас­положение пожара, но и его интен­сивность. Услышав тревожный звон колокола, огнеборцы начинали вглядываться в небеса. Если каланчовый от­пускал один шар, значит, возгорание слабое и для его тушения хватит двух пожарных обозов. Если два шара – нужно выезжать четырем обозам. Ну а если три шара – на борьбу со страшным пожаром высылай все имею­щиеся обозы.

Но обнаружение пожаров было не единственным предназначе­нием каланчи – она была своего рода маяком, а в лютые морозы, которыми отличалась семипалатинская зима, даже барометром. Вот что говорится в воспоминаниях жителя Семипалатинска Леонида Семенова: «Родился я в 1902 году. Учился в мужской гимназии, что была в центре города. Зимой, в самые лютые морозы, когда отменялись занятия в гимназии, на пожарной каланче вывешивался специальный сигнальный фонарь. Каланчу в те времена было видно практически из любой части города. Встаешь рано утром, окна все обледенели, в гимназию не хочется идти, а надо, порядки и дисциплина были строгими. Одеваешься потеплее – и в путь. На улице пы­таешься удос­товериться в наличии сигнала с каланчи. Если его нет, плетешься учиться, но если горит заветный фонарь… Скорее домой, мать как раз вынимает из печки свежий хлеб, ломоть за пазуху, коньки за спину – и на каток».

Семипалатинск рос. Со старой каланчи уже не так хорошо были видны городские здания и сооружения. И в 1923 году было решено построить новую, каменную, каланчу. Ее строили четыре года и потратили 78 тыс. рублей. Причем строительством каланчи занимались сами пожарные. С этой целью ввели другой режим работы: 48 часов работали, потом день отдыхали и день трудились на строительстве пожарного депо… В 1929 году ввели трехсменное дежурство. К тому времени в Семипалатинске уже было две пожарные команды и трудились там 111 человек.

Архитектором и руководителем строительства каланчи был Иван Алексеевич Богомолов, потомственный инженер-архитектор. Его отец, Алексей Антонович, до революции был главным архитектором города. По его проектам построено много домов в Семипалатинске. Рассказывают, что это был высокий, под два метра, человек недюжинной силы. Он мог подойти к косо поставленной стене и развалить ее одним ударом. Его сын, Иван Алексеевич, пошел в отца, правда, нрава был более спокойного, а вот сила та же…

Новое двухэтажное здание пожарной команды отвечало всем требованиям работы. В ней две башни: одна – для обзора окрестностей, другая – для сушки рукавов. Но если первая осталась как исторический памятник (уж с нее-то весь город сейчас точно не разглядеть!), то другая служит по сей день. Современные технологии со специальным электрифицированным оборудованием все же не дают полной гарантии надежности при сушке и обслуживании пожарных рукавов. Заезжие представители пожарной службы из других городов и стран завидуют, что в Семее есть такая башня.

На самый верх башни ведет ровно 100 ступеней – 60 бетонных и 40 металлических по крутой винтовой лестнице. Закладывал ли архитектор какой-то сакральный смысл в число ступеней, никто не знает. Зато известно, что каланчу чуть было не запретили использовать. Дело в том, что если смотреть на нее, стоя лицом на юго-восток, возникает ощущение, что башня кренится в сторону. Архитектору пришлось доказывать, что крен – всего лишь зрительный эффект. Чуть позже каланча вновь стала объектом дискуссий. Местные власти заявили, что в связи с телефонизацией нет нужды в каланчовых. Мол, каждый сможет сообщить о пожаре по телефону. В 1938 году каланчовую службу отменили. Но вскоре приключился пожар на кожевенном заводе. Огонь вспыхнул в тот момент, когда в этой части города не работала телефонная сеть. И каланчовые вновь начали нести свою вахту.

Сейчас смотровую площадку башни обжил бессменный каланчовый – манекен в форме пожарного, получивший имя Сон­дырбек. Он – один из экспонатов музея пожарно-технического цент­ра, расположенного в каланче.

Красавицу-каланчу в Семее очень любят. И не только потому что она – единственная кирпичная каланча, оставшаяся на территории Казахстана, и является памятником истории и архитектуры. С ней связано много интересных событий и праздников, которые организовывают неутомимые пожарные города. Несколько лет назад на ней отметила бракосочетание пара молодоженов. Влюбленные не побоялись подняться на узкий балкончик каланчи, стоя в открытой всем ветрам корзине автоматизированной пожарной лестницы, установленной на спецмашине. На высоте 25 метров от земли они выпустили в небо пару белых голубей.