Предприниматели тоже плачут

На страже национальной буржуазии

В Астане прошло заседание Комиссии по правам человека при Президенте РК, на котором обсудили вопросы защиты прав предпринимателей в Казахстане. Глава государства неоднократно говорил, что необходимо ­всячески поддерживать отечественный бизнес, так называемую национальную буржуазию, а тех, кто препятствует его развитию необоснованными проверками, поборами и рейдерством, строго наказывать. Более того, незаконное воспрепятствование работе бизнеса должно рассматриваться как преступление, направленное против интересов государства.

Председатель Комиссии по правам человека при Президенте РК, член Венецианской комиссии Совета Европы от Казахстана Игорь Рогов отметил:

– В 90-е годы, когда мы говорили о защите предпринимателей, речь шла о защите от преступных посягательств. Сегодня речь идет об обеспечении нормального правового режима.

В Казахстане семь лет назад был создан институт уполномоченного по защите прав предпринимателей, который подотчетен только Президенту. За это время поступило более 33 тыс. жалоб, из которых 42% удовлетворены.

В прошлом году приняты поправки по усилению борьбы с рейдерством, защите бизнеса от незаконного вмешательства госорганов. Сейчас началась прак­тическая реализация данных нововведений. Однако, как отмечает уполномоченный по защите прав предпринимателей Рустам Журсунов, поездки в регионы и поступающие к ним обращения показывают, что сохраняется репрессивный характер контролирующих органов.

Оценка вовлечения бизнеса в уголовный процесс проводится по 34 составам Уголовного кодекса. Согласно статистике, с 2015 по 2020 год в шесть раз сократилась регистрация уголовных дел в сфере экономики. И это радует. Но огорчает другой факт: в УК есть еще 84 статьи, которые не в меньшей степени задевают предпринимателей. В итоге в Казах­стане насчитывается 118 статей по бизнесу, и по ним, как сообщил бизнес-омбудсмен, идет тенденция ежегодного роста уголовных дел и осужденных лиц. Если в 2020 году зафиксировано 51,3 тыс. преступ­лений и осуждены 3,9 тыс. лиц, то в 2021-м – 58,5 тыс. и 5,1 тыс. соответственно.

К слову, большинство уголовных дел по тем или иным статьям УК вытекают из сфер закупок и строительства. А больше всего преступлений связано с мошенничеством и присвоением имущества. Они составляют 84%.

Более того, соотношение инициированных уголовных дел и доведенных до суда указывает на то, что немало людей напрасно вовлекаются в орбиту уголовного судопроизводства. Ранее, в 2016 году, Генеральная прокуратура приводила пример, что из 80 компаний, попавших под следствие, 40% не выжили.

– При этом сложно разграничить, где реальные мошенники, а где высокий предпринимательский риск, – сказал бизнес-омбудсмен.

Он также отметил, что никто не может ответить на вопрос, сколько предпринимателей вовлечены в уголовный процесс? Правовая статистика не отражает реальной картины. Заполнение статданных по юрлицам носит необязательный характер. Нет учета и по субъектам индивидуального предпринимательства. Несовершенство статистики касается также административных дел.

За последние семь лет отмечается двухкратный рост административных дел в отношении юрлиц и индивидуальных предпринимателей. Если в 2015 году их было 253 тыс., то в 2020 году эта цифра превысила 628 тыс.

– С одной стороны, цифры пугают. Учитывая, что в 2020 году было 1 миллион 350 тысяч субъек­тов бизнеса, то получается – каждый второй предприниматель – правонарушитель. Как такое может быть? С другой стороны, если дальше копнуть эти цифры, то мы видим, что 318 тысяч дел касаются нарушений правил дорожного движения. То есть половина дел не связана с предпринимательством. По остальным 300 тысячам дел еще надо разобраться, – констатировал Рустам Журсунов.

В связи с этим сейчас идет активная работа по выделению предпринимателей в отдельную категорию учета как по уголовным, так и по административным делам.

«Карманные» эксперты

Практика показывает, что проблема разграничения граж­данско-правовой и уголовной ответственности приводит к необоснованному давлению на бизнес. Это касается взаимоотношений госорганов и бизнеса по договорным обязательствам – чаще всего это стройка, госзакупки, госзаказы и другое.

Зачастую уголовные дела в отношении чиновников (мошенничество, присвоение, растрата, халатность) и вместе с ними поставщиков-предпринимателей являются следствиями ненадлежащего исполнения договоров. При этом сама природа договорных отношений, институты гражданско-правовой ответственности не принимаются во внимание.

Сегодня, по словам уполномоченного по защите прав предпринимателей, формально любой акт проверки, заключение эксперта, специалиста может стать основанием для начала уголовного дела. Умысел и доказательство фактов нарушений устанавливаются уже в ходе дела. Много вопросов вызывает отбор экс­пертов и специалистов, уровень их квалификации, качество их заключений. Процедура отбора непрозрачна, не регламентирована и остается на усмотрение органа уголовного преследования. Между тем по экономическим правонарушениям заключения этих лиц играют ключевую роль для начала уголовного процесса и обвинительных приговоров.

– Сомнения в объективности вызывают «карманные» частные эксперты и специалисты, которые могут пачками выдавать «нужные» заключения. Есть прямой конфликт интересов. Как говорится, «Кто платит, тот и заказывает музыку», – посетовал бизнес-омбудсмен.

Чтобы устранить такие факты, органам уголовного преследования поручено не использовать заключения штатных специалис­тов-криминалистов в качестве основания для начала следствия. А сведения о причиненном ущербе должны быть обоснованы заключениями специалис­тов госорганов, не зависящих от следователей.

Прокуроры должны в суточный срок проверять законность начала досудебного расследования по каждому уголовному делу в отношении предпринимателя. При выявлении нарушений на этой стадии незамедлительно прекращать уголовное преследование.

Также в Правила госаудита внесены поправки, и предпринимателям предоставлена возможность обжалования итогов аудита.

Из компании – в преступную организацию

Вызывает тревогу возможность применения положений по организованной преступности к коммерческим организациям.

– При неправильном и тенденциозном толковании признаки компании можно легко трактовать как элементы преступной организации. Это становится удобным механизмом давления. Сразу можно перевести на более тяжкое обвинение, оказывать психологическое воздействие. Более того, можно сразу заключать под стражу, то есть, проще говоря, арестовать всех ответственных сотрудников компании. При этом полностью исключается применение залога, – отметил Рустам Журсунов.

По данным судебных органов, 97% санкций – это содержание под стражей. Домашний арест – всего 2%, из которых только в 37 случаях применяются электронные средства слежения, то есть 0,3% от всех санкций.

– Напрашивается вопрос: зачем повально содержать людей под стражей? Ведь большинство подозреваемых не убийцы. Где оценка общественной опасности? Мы убеждены, что между коммерческой компанией и преступной группой не должно быть «знака равенства» и априори не должно быть подозрения и обвинения сотрудников компании, – говорит уполномоченный по защите прав предпринимателей.

Бизнес-омбудсмен выступает за то, чтобы к провинившимся бизнесменам применять штрафы, а не тюремное заключение. Нарушил закон, нанес ущерб – пусть заплатит в два-три раза больше, чем получил криминальной выгоды. Такой подход по делам о взяточничестве. При этом человек останется как субъект экономики, сохранит рабочие места, будет платить налоги и приносить пользу обществу и государству.

Проигрышная позиция

Еще одна большая проблема – кабальные условия договоров со стороны квазигоскомпаний. К примеру, заказчик может отказаться от договора в одностороннем порядке, ссылаясь на дальнейшую его нецелесообразность. А поставщики уже вложили средства, и им отказывают в выплате положенного. Но если, наоборот, поставщик откажется от договора – ему грозит штраф, возмещение убытков, репутационные потери и будущие проблемы участия в закупках.

По экспертным оценкам, квазигоссектор выигрывает споры с бизнесом в 80% случаев. Таким образом, частный сектор заранее в проигрышной позиции.

– У нас семь тысяч квазигоскомпаний, они формируют более 50% ВВП страны. Частный бизнес вынужден подстраиваться под их требования. Практически невозможно получить сами договоры для детального анализа, – сообщил Рустам Журсунов.

Было предложено использовать такой международный опыт для эффективного решения хозяйственных споров, как арбит­раж. Это позволило бы значительно снять нагрузку с судов. Но прежде необходимо усилить этот институт.

На сегодняшний день завершен анализ в 19 из 44 запланированных сфер предпринимательской деятельности. По его итогам выявлено 56 391 требование, из которых 6 112 или 10,8% не соответствуют базовым условиям новой регуляторной политики и будут отменены или пересмот­рены. Аналогичную работу по остальным 25 сферам проведут до конца 2023 года.

В завершение отметим, что если генеральная прокуратура работает в тесной связи с бизнес-омбудсменом и по многим пунктам согласна с ним, то в Министерстве внутренних дел считают, что закон для всех един и не нужно создавать отдельную категорию, у которой будет иммунитет от уголовного преследования. Одно дело – предпринимательская деятельность, другое – сами предприниматели, которые, как и все граждане Казахстана, должны нести ответственность за правонарушения.

– Бизнес у нас не белый и пушистый, поэтому нужно все разграничить, и превенции, которые мы сегодня делаем, направить на законопослушных предпринимателей. Недобросовестный бизнес, используя все преимущества, которые сегодня ему дает государство, разоряет и развращает добросовестный бизнес. Здесь должен быть принцип разумнос­ти и достаточности, – считает министр внутренних дел Марат Ахметжанов.