Урок для лидеров

Невзирая на текущие «геополитические стрессы», Казахстан уверенно сохраняет не только стабильность, но и ровные, конструктивные отношения буквально со всеми противостоя­щими сторонами глобальных конфликтов. И более того, как отмечают западные эксперты, несмотря на крайне сложное окружение и относительно небольшие размеры, ведет себя на международной арене как самостоятельный игрок.

Стратегия Назарбаева

Попробуем проанализировать ключевые компоненты внешнеполитической стратегии ­Назарбаева, рассмотрев ее как уникальный кейс, представляющий особый интерес в контексте решения современных мировых проблем.

Итак, первый и основной компонент стратегии Назарбаева – это выстроенная им система «хеджирования» внешнеполитических рисков. Она функционирует за счет сбалансированного развития внешних связей по всем стратегическим направлениям. Данная стратегия, более широко известная как принцип «многовекторности», приобрела уже доктринальное значение для казахстанской дипломатии.

Строго говоря, сам по себе принцип многовекторности был взят на вооружение целым рядом правительств на постсоветском пространстве начиная с ­1990-х годов. Однако даже критики Назарбаева сегодня признают, что именно Казахстану удалось на протяжении десятилетий сочетать последовательность и гибкость в реализации данного принципа.

В основе указанного подхода лежит отнюдь не «беспринципность», но разумный прагматизм и стремление «не складывать все яйца в одну корзину».

Не менее важной составляющей казахстанской многовекторности является также умение четко расставлять приоритеты. И наиболее яркой иллюстрацией сказанному может служить политика Казахстана в такой важнейшей сфере, как безопасность.

Безусловно, основным приори­тетом в сфере безопасности для Казахстана является сотрудни­чество с Россией – что вполне естественно для двух крупнейших по территории государств Центральной Евразии, которые занимают геополитические ниши, органично дополняющие друг друга.

На российском направлении Казахстан прагматично укрепил безопасность также особым форматом экономического сотрудничества. Евразийский экономи­ческий союз (ЕАЭС), ядро которого объективно ­составляют Россия и Казахстан, общепризнанно является детищем ­Назарбаева, созданным в результате его последовательных усилий начиная с 1990-х годов.

В то же время восприятие ­Казахстана некоторыми критически настроенными международными комментаторами в качестве «сателлита России» – отражает абсолютное непонимание всей той системы партнерских отношений, которые ­Назарбаев методично выстраивал на протяжении трех десятилетий.

Прежде всего в данном кон­тексте невозможно не упомянуть Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС), где важную роль играют два азиатских гиганта – Китай и (с 2017 года) Индия. Отдельно добавим, что в сотрудничестве по линии ШОС участвуют почти все страны Цент­ральной Азии, что особо важно для Казахстана.

Если ШОС является по преиму­ществу китайским проектом, то создание СВМДА, инициированное именно Назарбаевым, следует признать казахстанским брендом. На сегодняшний день это в принципе единственная международная площадка, способная обеспечивать диалог по проблемам безопасности в ­масштабах всей Азии.

Свое присутствие в европейской архитектуре безопасности Казахстан сумел обозначить через председательство и саммит ОБСЕ в 2010 году. Актуальной задачей ближайшего будущего для Казахстана является объединение потенциалов СВМДА и ОБСЕ. Его итогом должна стать выработка целостного подхода к решению проблем безопаснос­ти в масштабах всего Евразийского материка. Именно об этом говорил Нурсултан Назарбаев в ходе выступления на V-м юбилейном заседании Astana club в ноябре 2019 года.

На западном направлении Казахстан является активным участником программы НАТО «Партнерство ради мира», при этом отдельно поддерживая тес­ное сотрудничество с США на двусторонней основе. Присутствие США в регионе Каспия и Центральной Азии объективно сыграло важную стабилизирующую роль, особенно в 1990-годы.

Отдельный кейс представляет собой тюркская интеграция – взаимодействие с этнически родственными странами по линии Совета сотрудничества тюркоязычных государств (ССТГ). Данный процесс порой рассматривается внешними ­наблюдателями исключительно сквозь призму «пантюркизма». Такой взгляд, ­безусловно, является искаженным.

Важно учитывать положение тюркоязычных стран в самом цент­ре Евразии, на «срединном пространстве» между Россией, Китаем, Индией, Ближним Востоком и Европой. По замыс­лу ­Назарбаева, это обширное ­пространство должно «не разделять, а соединять» между собой перечисленные геоэкономи­ческие центры. И именно страны Тюркского совета создают тот непрерывный пояс, который органи­чески соединяет пространство от Китая до Южной Европы.

Таким образом, в стратегии Назарбаева все международные структуры, в которых состоит Казахстан, пересекаются и дополняют друг друга – ЕЭАС и ШОС, ШОС и ССТГ, ССТГ и ЕАЭС. В результате Казахстан, находясь географически в самом центре континента и участвуя в ключевых форматах интеграции, фактически берет на себя роль «точки сборки» и генератора стабильности в масш­табах всей Евразии.

Экономический прагматизм: внутри и вовне

Второй аспект стратегии ­Назарбаева – это принцип экономического прагматизма. ­Квинтэссенцией данного подхода стала крылатая фраза ­Нурсултана Назарбаева «Сначала экономика, потом политика».

Данный посыл изначально был применен на внутриполити­ческой арене – для блокирования различного рода радикализма внутри страны в 1990-е годы, однако впоследствии был успешно перенесен на внешнюю арену.

Типичным примером может служить позиция Казахстана в ЕАЭС, где Казахстан неизменно подчеркивает сугубо экономи­ческий характер данного объединения. Принципиальная позиция Назарбаева в пользу экономи­ческого прагматизма предотвратила политизацию союза.

По оценкам экспертов, именно это стало одним из важнейших факторов, благодаря которым ЕАЭС благополучно пережил все «геополитические стрессы» последних лет.

Из относительно недавних инициатив Нурсултана ­Назарбаева отдельного упоминания заслуживает создание первого в регионе Международного финансового центра «Астана» (МФЦА), в котором действуют нормы и принципы английского права. МФЦА был отк­рыт в 2018 году, на фоне обострения отношений между Западом и Россией, а также ­углубляющихся противоречий между западными странами и Китаем.

Стратегический расчет ­Назарбаева состоял в том, что западный капитал, ставший невольным заложником геополитических трений, может получить в лице МФЦА своего рода трамплин «в обход геополитики», для выхода на российский и китайский рынки – которые сами заинтересованы в этом ничуть не меньше. Хорошо знакомое «сначала экономика, потом политика», но на этот раз уже с глобальным размахом.

Миротворчество Назарбаева: «дипломатия доверия»

Наконец, третий важный ­элемент касается активной антикризисной дипломатии ­Назарбаева, благодаря которой Казахстан смог не только повысить свою узнаваемость в мире, но и избежать риска быть втянутым в противоречия между мировыми державами.

В качестве типичных примеров достаточно вспомнить активное участие Елбасы в достижении ­соглашения по Иранской ядерной программе, а также его миссию по примирению президентов Путина и Эрдогана во время «самолетного кризиса» 2015 года. Следует признать, что в указанных случаях важнейшую роль сыграл фактор уникальной личной харизмы Назарбаева, ­позволяющий ему легко находить общий язык с такими непохожими и сложными лидерами, как Путин, Эрдоган и Рухани.

Закономерным итогом ­назарбаевской дипломатии стал «Астанинский процесс» по Сирии, с участием всех ключевых игроков регионального конфликта. Это была не одноразовая акция, а создание долгосрочного механизма и переговорной площадки, само существование которой ощутимо повышает международный статус страны-хозяина.

Говоря о политике миротворчества Елбасы, следует отдельно подчеркнуть еще два принципиально важных момента.

Первое – стремление ­Назарбаева к выстраиванию мирного пространства вовне Казахстана находится в тесной связке с «казахстанской моделью этнической и религиозной толерантности» внутри страны. Конкретным примером является создание Первым Президентом в 2003 году такой уникальной площадки, как Съезд лидеров мировых и традиционных религий.

Второе – это умение ­Назарбаева не только мирить глобальные и региональные державы между собой, но и последовательно избегать втягивания нашей страны в ­геополитические конфликты с их участием, прямым или косвенным.

Ярким примером можно считать позицию по отношению к грузинскому конфликту августа 2008 года, а также к украинскому кризису, острая фаза которого пришлась на 2014–2015 годы. В обоих случаях Назарбаев сумел искусно уйти от втягивания Казахстана в чужие конфликты на чьей бы то ни было стороне.

Миротворческий потенциал Казахстана на сегодняшний день далеко не исчерпан, поскольку основан на уже накопленном политическом багаже доверительных отношений с различными центрами силы.

Последнее может в скором будущем представить немалый интерес прежде всего для разрешения противоречий по линиям США – Россия, Китай – США, Индия – Китай, США – Иран. Следует подчеркнуть, что во всех случаях речь идет не только о конфликте интересов, но и о глубоко укоренившемся недоверии сторон друг к другу. И именно в этом аспекте казахстанская площадка и посредничество, созданные усилиями Елбасы, могут оказаться поистине бесценны.

Действовать на опережение

Еще один важный элемент внешней политики Назарбаева – это энергичное продвижения своей собственной повестки. ­Последнее бывает особенно важным в моменты международных кризисов, когда страна не пытается «переждать грозу», но, напротив, стремится самостоятельно формировать вокруг себя благоприятные условия.

На системном уровне главным проявлением указанного принципа является последовательное стремление Назарбаева вписывать внешнеполитические инициативы в общий глобальный контекст, каждый раз выгодно помещая Казахстан в самый центр международной политики.

Подобная стратегия всегда преследовала не просто имид­жевые, а конкретные практические цели. Прежде всего это недопущение периферизации Казахстана на международной арене и достижение ощутимых экономических выгод.

Хрестоматийным примером можно считать отказ Казахстана от ядерного оружия на самой заре независимости. Добровольный отказ от ОМУ преж­де всего стал сильнейшим политическим ходом. Помимо возросшего доверия к стране, отказ от ядерного потенциала принес и вполне материальные дивиденды. Так, с 1991 года Казахстан привлек более 300 млрд долларов прямых иностранных инвестиций, что составило 75% всех инвестиций в Центральную Азию в целом.

Другим классическим примером можно считать инициативу Назарбаева о создании «Большой Евразии» на 70-й сессии Генеральной ассамблеи ООН в 2015 году. Лидер Казахстана выступил с предложением об объединении потенциалов ЕАЭС, Экономического пояса Шелкового пути и Евросоюза.

Идея Большой Евразии полностью отражает внешнеполитическую философию самого Нурсултана Назарбаева, убежденного сторонника интеграции и экономического прагматизма. В Большой Евразии можно увидеть формирующиеся контуры принципиально новой, неблоковой парадигмы будущего мира. Стабильность этого нового мира будет надежно обеспечиваться не страхом взаимного уничтожения, а прагматичной взаимозависимостью интересов всех его игроков.

Из приведенных примеров можно ясно видеть, что в своей геополитике Назарбаев всегда стремился использовать возникающие обстоятельства, чтобы обеспечить безопасное геополитическое окружение Казахстана. Это и есть основная цель и принцип его успешной стратегии, благодаря которой наша страна имела возможность мирного развития на протяжении всего последнего тридцатилетия.

Подводя итоги, можно с полным основанием констатировать следующее: Первый Президент Казахстана показал настоящий мастер-класс для целого поколения политиков и лидеров, оставив нам мощное и глубокое наследие, которое еще только предстоит в полной мере изучить и освоить.

Особая ценность этого наследия состоит в том, что перед нами не просто «история успеха», но тщательно выстроенная и уже неоднократно доказавшая свою состоятельность геополитическая модель. Модель, ­реально способная сделать этот мир лучше.