Возвращение Наурыза

А ведь последний – младенец по сравнению с Наурызом. В том виде, в каком мы отмечаем его сейчас, Новый год является изоб­ретением советских идеологов. Упразднив в 1929 году Рождество Христово, а вместе с ним и Деда Мороза как чуждые, пугающие советских детей буржуазные элементы, они в 1935 году придумали новый праздник, который призван был объединять весь советский народ.

В тот год в «Правде» была опуб­ликована статья первого секретаря Киевского обкома партии Павла Постышева, где он призывал отмечать новый пролетарский праздник – Новый год. Автор писал, что «елка является прекрасным развлечением для детей». Скорее всего, этот человек озвучил коллективное решение партии большевиков. Дома пионеров получили образцы сценария для празднования Нового года, и в канун 1937 года в московском Доме союзов состоя­лась образцовая Всесоюзная елка, где Дед Мороз в окружении девочек-Снегурочек приветствовал лучших учеников страны.

Со второй половины XIX века этот сказочный персонаж, чья календарная приуроченность связывалась с Рождеством, дарил детям подарки, но никакой Снегурочки рядом с ним не было, хотя в народной мифологии она присутствовала. В литературу дочку Деда Мороза и Весны-Красны, для которой лучи бога солнца Ярилы были смертельны, привел драматург Александр Островский, написав по мотивам народных сказов пьесу «Снегурочка».

Затем этот же персонаж был увековечен в одноименных произведениях искусства – в опере Римского-Корсакова и картине Васнецова, но символом Нового года он стал только в 1937 году.

Еще одним атрибутом советского Нового года стало «Советское шампанское». Когда куранты пробили полночь, Дед Мороз зажег огни на елке в Доме союзов своей волшебной палочкой и поднял бокал с этим напитком, массовый выпуск которого в Советском Сою­зе начали в том же 1937 году.

Вот так было положено начало новой советской традиции, которую народ встретил с радостью. Дед Мороз стал любимцем советской детворы, а его помощница Снегурочка постепенно стала превращаться из маленькой девочки в очаровательную блондинку в голубой мини-шубке.

Поскольку все мы родом из советской шинели, я тоже люблю Новый год. В детстве он всегда был связан с запахом хвои, апельсинов-мандаринов, звуками хлопающего шампанского, шитьем новогодних костюмов, хороводами вокруг елки, подарками.

Так как наша семья жила тогда в одном из лесхозов Целиноградской области, то в последние дни декабря я отправлялся вместе братьями в лес за елочкой – тогда это не запрещалось. Дерево долго и придирчиво выбирали, затем торжественно несли домой, где устанавливали елочку на огромную крестовину, которая тоже целый год ждала своего часа в кладовке. А потом начиналось самое волнующее: мама доставала коробку с игрушками, и мы всей семьей наряжали елку, иногда к нам присоединялся даже отец, если ему удавалось пораньше вырваться с работы.

Мне казалось тогда, что все люди в ожидании новогоднего чуда становились добрее и внимательнее друг к другу. Да нет, не казалось – так и было. В новогоднюю ночь в студенческие годы даже на улицах больших городов к тебе могли подбежать незнакомые люди, обнять и наговорить много хороших слов.

Вот мне и хотелось бы, чтобы и Наурыз стал в Казахстане таким же волнующим, объединяющим людей разной национальности и культурных традиций праздником. Тем более что всей своей многовековой историей он заслужил это.

И не будем забывать, что восходящий истоками к древнеиранским традициям праздник был некогда необычайно популя­рен у нашего народа. Обновление мирозда­ния, считали они, начинается с пробуждения природы, которая извещает об этом весенним громом. На деревьях набухают почки, появляется первая зелень, которую, по поверью, нельзя срывать, чтобы не причинить боль природе. Считалось, что дети, рожденные в этом месяце, будут счастливыми, поэтому их нарекали такими именами, как Наурызбай и Наурызгуль.

В те ранние времена казахи отмечали Новый год, который начинался со дня весеннего равноденствия, три дня, хотя считалось, что можно его праздновать весь месяц. Накануне праздника люди приводили в порядок домашние дела: чистили хозяйственные постройки, подметали двор, убирали жилище. Существовала примета: если встретить новый год в чистом доме, семью минуют болезни и неприятнос­ти. В Наурыз старались отдать долги, помириться с недругами, забыть все зимние тревоги и отрицательные эмоции.

А потом начинался праздник: скачки, игры, борьба, угощения… Но все это происходило в степи, а как встречать Наурыз в условиях городской квартиры, если обрядность восточного Нового года до сих пор не разработана?

Пока мы более или менее знаем только его гастрономическую составляющую – наурыз-көже. Варится мясо, приходят гости и опять начинается обычное зас­толье. Но это так обыденно, и как бы мы ни радовались его приходу, Наурыз, будем откровенными, до сих пор не приспособлен для празднования в городских условиях. По крайней мере, юртам среди каменных домов не место.

Я всегда говорил и буду говорить о том, что все основные праздники, начавшись с конного шествия в центре города, должны проходить на ипподромах, где люди могут целый день наслаждаться праздником на траве, а не асфальте. Там можно поучиться собирать юрты, валять войлок, посмотреть, как подковывается лошадь, доится кобыла, делается курт, и, разумеется, приобщиться к играм (например, қыз қуу) и другим забавам на свежем воздухе. При этом главной целью этого праздника должно стать объединение людей разных национальностей под одним шаныраком.

Но для того, чтобы Наурыз стал настоящим праздником, нужно расписать все его атрибуты, начиная с того, как людям украшать свои квартиры и заканчивая соз­данием образа популярного у восточных народов мифического персонажа – Қыдыр-ата. Этот сказочный старик, одетый в длинную шубу, от соприкосновения с которой тает даже камень, соглас­но народной мифологии, в ночь с 21 на 22 марта обходит все дома.

Считалось, что он приносит в дом радость, счастье, согласие, исполняет мечты. Люди, ожидая его, не гасили на ночь свет в доме. Сейчас он мог бы стать потенциальным кандидатом на главное действующее лицо праздника, но вначале его надо визуализировать: расписать длину бороды, детали чапана-шубы, сапог (саптама). Его может сопровождать Ақ-әже или внучка Шолпан – утренняя звезда.

Удивляет, почему маркетологи до сих пор обходят вниманием этот праздник. Если была бы разработана соответствующая обрядность и под нее налажено производство, предположим, стандартизированного наурыз-көже, то этот товар уходил бы с лету, а то ведь сейчас его готовят кто во что горазд. Не думаю, что я один об этом задумывался, но ни у кого руки не доходят «раскрутить» этот праздник так, чтобы он занял подобающее ему место. Для идеологов работы, связанной с празднованием Наурыза, непочатый край.