«Я наполнен тревожными токами века…»

«Моя казахская страна и расцветает, и цветет»

Поэзия с юных лет вошла в жизнь Калижана Бекхожина. Его отец Нургожа сам был одаренным поэтом, прославившимся своими айтысами с такими известными импровизаторами, как Иса Байзаков и Жаяу Муса. Мухтар Ауэзов отмечал, что особеннос­ти айтыса – состязательность и выступление перед многолюдной аудиторией – превращают его в «увлекательное искусство, воздействующее на слушателей подобно театру, драматическому представлению». Юный Калижан, хорошо знавший айтысы своего отца, знакомился с богатым миром казахской народной поэзии через их художественное мастерство. По мнению литературоведа Уалихана Калижанова, именно домашняя атмосфера и свойственный ей культ поэзии привели Бекхожина к тому, что он сам взялся за перо. Здесь же следует искать истоки той глубокой народности, которая в будущем станет отличительной чертой всего творчества поэта.

Первым в стихах Бекхожина ее подметил Сакен Сейфуллин, который трепетно относился к воспитанию молодых казахских писателей. «Встреча с этим гигантом духа стала поворотным пунктом в творческой биографии Бекхожина, помогла его окончательному оформлению как гражданина и поэта», – отмечал писатель Аль-Халел Карпык. Не меньшее значение для развития творческих сил поэта имело его участие в первом съезде писателей Казахской АССР в 1934 году, где он представлял Павлодарскую область. Подобные мероприятия, направленные на консолидацию литераторов советских и автономных республик вокруг единой творческой организации, проводились в преддверии Первого Всесоюзного съезда советских писателей, который на долгие годы вперед определил основные направления развития отечественной литературы. На съезде Калижан Бекхожин с интересом слушал доклады основателя Сою­за писателей Казахстана Сакена Сейфуллина и его первого председателя Ильяса Жансугурова.

В том же году поэт поступил на литературный факультет Казахского педагогического института. Одаренного студента, уже имеющего ряд публикаций в центральных печатных изданиях страны, заметили в ЦК комсомола и предложили ему должность главного редактора республиканского комсомольского издательства, которую он занял после окончания института в 1938 году. Его поэ­ма «Орман қызы», посвященная советской молодежи и развитию народных талантов, получила премию на республиканском конкурсе к 20-летию казахстанского комсомола.

Одним из наиболее ярких произведений довоенного творчест­ва Калижана Бекхожина стало стихотворение «В голодной степи», написанное в 1939 году. Тема «работников пустынь», выражаясь словами Владимира Луговского, была свойственна всей советской литературе 30-х годов. Ее развитию способствовали размах и пафос социалисти­ческого строительства, наиболее зримым воплощением которого для степняков была подача воды в засушливые районы. Бекхожин, раскрывая эту тему на примере преображения природы родной страны, создал подлинный гимн творческой деятельности человека. Образ Бетпак-Далы, которая «из века в век воды ждала», обретает куда более широкий, философский смысл, олицетворяя собой Казахстан как таковой. По мнению поэта, изменить лик своей страны, преодолеть стоящие перед ней трудности может только человек – носитель огромной созидательной энергии. Упования на высшую силу и проклятия, которые люди в былые годы посылали Бетпак-Дале, были бесплодны и бессильны что-либо изменить, а потому лишь множили в степи уныние и тоску. Ей поначалу предается и лирический герой стихотворения: «Я эту степь не забывал, ⁄ Хотя в других местах бывал ⁄ И видел лучшие края. ⁄ «О, неужели никогда ⁄ Не оживит ее вода?» – ⁄ Так, степь жалея, думал я».

Внезапная подача воды не просто меняет настроение лирического героя. Она выступает отражением глубоких перемен, наступивших в жизни Казахстана благодаря упорному труду людей: «Все это сделал человек, ⁄ Он изменяет русла рек, ⁄ Преображает вид страны. ⁄ Все помогают течь воде, ⁄ Дорогу роют ей везде, ⁄ Труды людей везде видны». Анализируя эти перемены, поэт, а вместе с ним и его лирический герой, видят в них залог большого будущего Казахстана. Поэтому стихотворение и заканчивается патети­ческими строками: «Да, расцвела страна моя, ⁄ Ее питает Сырдарья, ⁄ Ее преображает труд. ⁄ И наша радость без границ. ⁄ Смотри, как много светлых лиц! ⁄ Смотри, как радостен народ! ⁄ Моя казахская страна ⁄ Водой серебряной полна, ⁄ И расцветает, и цветет». В стихотворении «Голодная степь» обнаруживается та «огромная жизненная поэзия», которой поэт Ярослав Смеляков называл небывалые экономические и социальные изменения в жизни Казахстана. «И сила поэтических произведений Бекхожина, – добавлял он, – именно в том, что он взял гигантский исторический рост республики основной темой свое­го творчества».

«Тревожного времени эхо»

Новым содержанием наполнилась поэзия Калижана Бекхожина в годы Великой Отечественной войны. Росту литературного мас­терства способствовала работа поэта в печатных изданиях, фронтовым корреспондентом которых он был.

«Развитие казахской художест­венной литературы, – писал Есмагамбет Исмаилов, – было обусловлено развитием национальной периодической печати, которая была кузницей подготовки литературных кадров». Эти слова известного критика и литературоведа можно целиком отнес­ти к творческому становлению Калижана Бекхожина, который начинал свой путь сотрудником редакции павлодарской газеты «Колхоз». Одним из первых отправившись на фронт, поэт по праву занял место основоположника казахской военной журналистики. Кроме того, по мнению поэта Владимира Цыбина, военная лирика Бекхожина ввела в казахскую литературу неведомый прежде жанр – поэтический фронтовой репортаж. «В них, – писал Цыбин о стихах Бекхожина, – нет ни выдумки, ни сладкоголосия, ни красивос­тей – это стихи строгие и непритязательные. Стихи без эпитета. Стихи «прямой наводкой» – глагольные. В них живет жесткая степная непримиримость к врагам. Но и в этих стихах, родившихся в сердце, явственно проступает житейское начало».

Несомненной творческой удачей Бекхожина стала его поэма «Двадцать восемь», являющаяся одним из первых произведений казахской литературы, героями которого стали павшие под Моск­вой гвардейцы-панфиловцы. Поэма структурно разделена на две части: первая посвящена подвигу панфиловцев, вторая – размышлениям лирического героя над его историческим, идеологическим и воспитательным значением. Живо предстает перед читателем картина наступления фашистов на Москву, передать которую Бекхожину удается при помощи образа немецкого танка: «И вдруг очнулся темный лес, ⁄ И застонал, и загудел, ⁄ И снег осыпался с вершин, ⁄ Алмазно-чист и нежно-бел. ⁄ Вот с треском рухнула сосна, ⁄ За ней – вторая, – и пошло! ⁄ Горбатый танк немецкий полз, ⁄ Покачиваясь тяжело. ⁄ Деревья падали пред ним, ⁄ Уже горело все кругом. ⁄ Снег таял, оседал, шипел, ⁄ Кипел, застигнутый огнем». Характерной особеннос­тью творчества поэта является его тяга к философскому осмыс­лению природных явлений и пейзажей, которые зачастую являются в его стихах отражением социальных явлений, народных чаяний, тревог, горя и радости. В этом Бекхожин продолжает традиции Абая, пейзажная лирика которого отличалась глубоким социальным подтекс­том. В поэме «Двадцать восемь» растревоженный фашистским танком лес, сминаемые им сос­ны, повалившийся с верхушек снег отражают ту боль, что захватчики принесли занятому мирным трудом и не желавшему войны народу.

На пути осатанелого зверья, как зовет Бекхожин фашистов, встают «гвардейцев мужество и гнев». Залегшие в подмосковных снегах воины готовы пожертвовать жизнями, чтобы остановить продвижение врага к Москве: «Бойцы пред боем поклялись: ⁄ – Отчизна-мать, пока мы тут, ⁄ Пока сердца стучат в груди, ⁄ К столице танки не пройдут!». В представлении поэта гвардейцы являются продолжателями дела как своих отцов, так и национальных героев былых лет, тем самым умножая свой собственный героизм в бою: «Пронизаны свинцом тела, ⁄ В крови шинели, но они ⁄ Не отступают, – храбрость их ⁄ Героям Родины сродни».

Размышляя над подвигом панфиловцев, лирический герой поэмы приходит к пониманию того, что он стал возможен только благодаря спаянности сынов всех наций в единую боевую семью, благодаря единству целей и устремлений советского народа, благодаря неразрывности судеб каждого отдельного человека и Родины в целом: «Кругом снега, снега, снега… ⁄ Полей немереная ширь. ⁄ И двадцать восемь на снегу, ⁄ И каждый сердцем богатырь. ⁄ Все дети матери одной, ⁄ Им не было пути назад. ⁄ Пал украинец, пал казах, ⁄ Пал рядом с ними русский брат. ⁄ Смешалась кровь смертельных ран. ⁄ Объятий мертвых не разнять. ⁄ Целует в ясные глаза ⁄ Своих сынов Отчизна-мать».

Готовый на новые схватки с врагом, лирический герой прощается со своими боевыми товарищами и клянется от имени всего сражающегося народа: «Вы смертью победили смерть! ⁄ Недаром ваша кровь лилась. ⁄ Все двадцать восемь – вы всегда ⁄ Бессмертны будете для нас».

Высокие художественные достоинства отличают стихо­творение «Сестре», созданное в 1944 году. Его лирический герой, вступивший в схватку с врагом, получает кинжальный удар в грудь и падает в снег. Его «друзья, стреляя на бегу, ушли вперед», а он, оставшись практически без сил, мог лишь просить о помощи: «Сквозь боль тянулся к жизни я: ⁄ – Придите поскорей помочь, ⁄ Родные, сверстники, друзья! ⁄ Но возле – только степь и ночь. ⁄ В полубеспамятстве, во сне ⁄ Промчалась битва стороной, ⁄ А я глотал кровавый снег, ⁄ А смерть сидела надо мной». Наконец бойца находят и относят в блиндаж, где его навещает медицинская сест­ра. Воин, находящийся в пограничном между жизнью и смертью состоянии, воспринимает ее, как спустившегося на землю ангела: «Ко мне пришла, как явь сквозь бред, ⁄ Сестра, красива и светла. ⁄ Хоть ангелов на свете нет, ⁄ Но ангелом она была».

Как не вспомнить здесь классическую светловскую строфу: «Мы, признаться, хитрые немного, – ⁄ Умудряемся в последний час, ⁄ Абсолютно отрицая бога, ⁄ Ангелов оставить про запас». Но к ангелам – так или иначе – люди обращают свои молитвы, а пришедшая на помощь бойцу медсестра отказывается принять от него даже благодарность. Она говорит ему: «Не умирай, коль выжить смог, ⁄ Молчи и не благодари ⁄ Меня за выполненный долг». Вполне возможно, что эти слова были навеяны известным лозунгом военных лет «Спасти жизнь бойца – долг патриотки». Затем она вновь уходит на поле битвы, а герой, пусть и в мыслях, признается ей: «От смерти спасшая меня, ⁄ Ты стала больше, чем родной. ⁄ Но кто ты, кто? Среди огня ⁄ Твой милый след потерян мной».

Война стала одной из магис­тральных тем творчества Калижана Бекхожина. По словам Владимира Цыбина, она «навсегда «обожгла» его биографию своим огнем», и именно на войне поэт «ощутил себя не только фантомом эпохи, но и ее вершителем».

«Пускай в просторы слово мое рвется»

Для послевоенного творчества Бекхожина характерно тематическое разнообразие. Поэт-новатор, он никогда не замыкался исключительно в привычных и знакомых ему темах, не перепевал самого себя. Наоборот, он раздвигал границы своих стихов и поэм, обогащая их новыми образами, смелыми поэтическими решениями и разворачивая их действие в различных исторических эпохах. Например, его сборник «Весна», вышедший в 1948 году, посвящен послевоенному восстановлению страны. Представленный в нем цикл «Джезказганские песни», переведенный Ильей Сельвинским, Яковом Хелемским и Николаем Титовым, вошел в составленную Зоей Кедриной хрестоматию «Песни казахских степей». Книга вышла в 1951 году и была призвана познакомить всесоюзного читателя с лучшими произведениями видных казахских писателей. На примере стихов Бекхожина и его современников Зоя Кедрина рассматривала отразившуюся в них жизнь казахского народа, его экономи­ческие и культурные достижения: «Казахский народ, который за тридцать лет своего исторического развития проделал такой огромный путь и достиг такого политического, экономического и культурного развития, можно смело назвать одним из передовых народов мира».

В 1949 году Бекхожин пишет ряд стихов, адресованных детям. Большая часть из них посвящена наиболее актуальной теме того времени – теме борьбы за мир. Пожалуй, во всей советской литературе не отыщешь писателя, в чьем творчестве эта тема не нашла хотя бы косвенного отражения. Кроме стихов на международные темы, Бекхожин в 1953 году создает поэму «В песках», в которой проблема войны и мира рассматривается на близких ему примерах. События поэмы разворачиваются вокруг строительства Каракумского канала в Туркменистане. В разговоре со старцем Ата-Дурды молодой московский инженер говорит ему, оглядывая пустыню вокруг: «Здесь, где издавна и всегда ⁄ только ветры одни метут, ⁄ зажурчит широко вода, ⁄ реки шумные потекут. ⁄ Мы расстелем кругом поля, ⁄ и, бесплодная до сих пор, ⁄ станет сказочною земля, ⁄ как цветущий живой ковер». Созидательный труд, всецело служащий делу мира, поэт противопоставляет войне с ее ужасом разрушения. Осуществление грандиозных планов преобразования природы, по мнению Бекхожина, является одним из залогов того, что «в поединке труда с войной победит – я ручаюсь! – труд…»

Для любовной лирики Бекхожина послевоенных лет вновь свойственно повышенное внимание к явлениям социального и культурного порядка. Так, например, поэма «Мария, дочь Егора», посвященная любви русской девушки Марии и казахского джигита Дуйсена (которых, к слову, критики называли казахскими Ромео и Джульеттой), направлена своим острием против косности, мракобесия и фанатизма. Социальным явлениям, которые сковывают и обедняют высокие чувства, по мнению поэта, нет места на земле. Им и их проповедникам противостоят люди с активной жизненной позицией, с передовым мировоззрением, люди, которые хотят сделать жизнь соотечественников лучше, сбросить с них «ветошь веков», как некогда говорил поэт Владимир Кириллов. Проходят годы, и Мария становится заслуженным деятелем культуры Казахстана, олицетворяя победу нового над отжившим. Социальный пафос свойственен и созданной в первые послевоенные годы «Сырдарьинской легенде», главные герои которой – безымянный казахский джигит, узбекская девушка Ширин и очеловеченная река Сырдарья. Ширин ставит условие: свое сердце она вверит тому, кто укротит могучие волны реки. Это оказывается под силу лишь казахскому юноше, «врагу засухи и врагу тоски», который вместе со своими сооте­чественниками воздвиг плотину, пустившую речную воду в засушливые районы. Вынужденная признать поражение, река говорит смельчаку: «Ты – смелый покоритель мой, ⁄ В степях нет никого сильней». На глади вод джигит видит образ Ширин, после чего отправляется в родной аул и пишет девушке письмо, прося ее прийти в сады, что он, укротитель речного потока, взрастил в некогда безжизненной пустыне. Основную мысль своего произведения Бекхожин выразил афористичными строками: «Все лучшее, что в мире есть, ⁄ нам не дается без борьбы».

Важными этапами творческой биографии поэта стали поэмы «Часовой Кремля» – об Али Сарсенбине, служившем в личной охране Ленина и рассказывавшем ему о жизни казахских бедняков, «Поэма о море» – о создании Шардаринского водо­хранилища, «Аксак-кулан» – об эпохе правления Джучи-хана. В своих эпических произведениях Бекхожин, по словам Цыбина, сочетал «историзм мышления часто с отклонением к традиционности, с острыми поисками неожиданных композиционно-сюжетных конструкций». Он обогащал лучшие традиции казахской поэзии новым содержанием, источником которого служило новое мировоззрение, отношение к жизни. «Можно смело утверждать, – считал Цыбин, – что Калижан Бекхожин как лирик, как эпический поэт – один из самых значительных национальных поэтов страны. Опыт его творчества во многом плодотворен и поучителен, и, конечно, прежде всего для многоцветной, многоголосой казахской поэзии сегодняшнего дня».

Невозможно обойти стороной активную деятельность Бекхожина-переводчика. Благодаря ему на казахском языке зазвучали стихотворения Лермонтова, Самеда Вургуна, Гафура Гуляма и знаменитая поэма Симонова «Под каштанами Праги». Но наи­большую любовь испытывал поэт к творчеству Пушкина, которому посвятил стихотворение «Голос России», и Некрасова. Традиционно считается, что Некрасова трудно переводить – так глубоко национальна и самобытна его поэзия. Здесь, думается, будет уместно вспомнить слова Иоганнеса Бехера о том, что переводчик, берясь за произведения гениального автора, должен быть конгениален ему. К ним остается прибавить лишь то, что народного поэта на своем родном языке может достойно представить лишь тот, чьему творчеству свойственна такая же народность. И Бекхожин справился с этой задачей. Переведенные на казахский язык произведения «народного заступника», как звали Некрасова современники, позволили читателям глубже понять культурные особеннос­ти русского народа, его тягу к свободе и длительную борьбу с бесправием и угнетением. Вдохновившись ими, поэт Сагингали Сеитов писал о Некрасове: «Он верил в Русь. ⁄ И ей отдал он ⁄ Свой голос честного певца. ⁄ С народом правда поднималась ⁄ И с ним осталась до конца». Правда народа и стремление сделать окружающий мир лучше – вот, что связывало крупных поэтов Казахстана и России, далеких друг от друга по времени, но небывало близких по духу.

Калижан Бекхожин прожил жизнь большого человека. Человека, чье имя, как говорил классик, звучит гордо. Многое было в этой жизни – радости и невзгоды, удачи и ошибки, любовь читателей и необоснованная критика. Но поэт всегда оставался самим собой, а потому открыто, с душой нараспашку говорил: «Я финишную ленту смело рву – ⁄ Пути другие предо мною лягут. ⁄ Я верю в жизнь средь радостей и тягот, ⁄ Я верую – и, значит, я живу!»