Здесь лечат книги

Но многие рукописи и старые книги оказываются в плачевном, обветшалом состоянии. И тогда их «лечат» и возвращают к жизни в уникальной лаборатории при Национальном центре рукописей и старых книг, который сотрудники иногда между собой называют book hospital – книжный госпиталь.

Это название напомнило о внеклассном школьном мероприятии недавнего прошлого «Книжкина больница». Тогда учащиеся, вооружившись клеем, ножницами и бумагой, восстанавливали потрепанные из-за небрежного пользования учебники и отдавали их в библиотеку.

Но лаборатория реставрации и консервации, появившаяся в Национальном центре рукописей и старых книг в 2018 году – через год после его основания, никак не идет в сравнение с «Книжкиной больницей», хотя задача у него примерно такая же – восстановить книгу или рукопись, но этим раритетам не год-два, а несколько столетий.

Лаборатория эта по-своему уникальна и пока что единственная в нашей стране. О такой, говорят, могут пока только мечтать многие наши соседи по СНГ. В лаборатории реставрации и консервации установлено импорт­ное оборудование итальянского, немецкого и российского производства. Здесь под руководством Сырыма Ботабекова трудятся еще трое кудесников-реставраторов – Жансерик Бейсенкулов, Бакша Аширбекова и Дана Мусина. Это они возвращают к жизни старейшие, порой ветхие рукописи и книги.

– Документы поступают сюда из республиканских и международных институтов и учреждений, а также частных коллекций. В основном они датируются XVII–XVIII веками, многие из них пришли в негодность, стали ветхими и проходят реставрацию, – говорит Сырым Ботабеков. – В этой специальной лаборатории при центре мы возвращаем их к жизни. Любой посетитель может пос­ле нашей работы пользоваться ими как современными книгами.

В архивах центра сегодня насчитывается более 7 000 экземп­ляров на казахском, русском, иностранных, преимущественно восточных, языках. Фонд рукописей составляет 300 экземпляров и 500 тыс. в цифровом формате. Они охватывают средневековье Казахстана и восточных стран по истории и культуре ислама, исламским наукам, суфизму, по географии и философии, грамматике, медицине. Написаны они на арабском, персидском, чагатайском языках и относятся к XII–XVIII векам.

Профессии реставратора, увы, сегодня почти нигде не учат. Столичные специалисты – бывшие историки, художники – набираются мастерства в Иране, Южной Корее, Армении. В Армении, к слову, практикумы проходят во всемирно известном Институте древних рукописей Матенадаран в Ереване. Кстати, в его фонде хранятся Библия I века от Рождества Христова и редкие свитки Торы.

По словам Сырыма Ботабекова, в центр древние книги поступают также из частных фондов, в большинстве случаев их дарят.

– Как-то нам привезли Коран 1280 года по хиджре – это 1863 год по современному летоисчислению. Мечеть «Нур-Астана» подарила редкие восточные книги, они касаются шариатских законов и толкования Корана, – рассказывает он.

На реставрацию может попасть любой ценный документ – книга, ноты, рукопись, карта, фотография, просто лист письма. И первым делом документ проходит фотофиксацию – вид до и после.

– После регистрации документ укладывается в целлофан, откуда выкачивается кислород и загоняется инертный газ для того, чтобы все микроорганизмы, жизнедеятельность которых зависит от кислорода, погибли. Кстати, раньше в мировой прак­тике для этого использовали формалин, это было очень опасно для здоровья. Сегодня вся мировая реставрационная практика постепенно переходит на инерт­ный газ, он безвреден, – рассказывает реставратор Жансерик Бейсенкулов. – Получается, что в целлофане под воздействием инертного газа раритеты проходят карантинные процедуры. Затем проводится очистка на вакуумном генераторе, где со страниц выдувается скопившаяся веками пыль. И снова очистка, но теперь полистная, с помощью обычной кисточки.

– Затем измеряется уровень кис­лотности бумаги, – продолжает рассказ уже Сырым Ботабеков. – И если он кислый, нейт­рализуем его в специальном растворе в ванночке размером метр на полтора. Здесь промывается постранично каждый листок: промокаем, погружаем в раствор и высушиваем. На сушку уходит 2–3 дня. Для дальнейшей реставрации раритета используется мучной клей, который мы готовим сами на пару. Рецепт испытан веками: мука, дистиллированная вода, желатин, глицерин, антисептик.

Весь процесс – тяжелая и кропотливая работа. Бывает, что страницы древнего документа хорошо сохранились. Но чаще всего утраты составляют 30–40%. И тогда на помощь приходит волшебная бумага. Реставраторы используют специальную белоснежную японскую бумагу, прочную и долговечную, с нейт­ральным Ph, которая при хранении не выделяет кислотность. В начальном виде эта бумага белая, а древняя книга может быть желтой, коричневой, поэтому японские листы приходится тонировать натуральными красителями на травах или обыч­ным чаем.

Делается все так филигранно, что «шрамы» на отреставрированной книге не заметны привычному глазу. После рес­таврации книга вновь сшивается обычным шитьем или на специальном станке на внешних шнурах.

– Сшиваем и делаем переплет. Книга может быть маленькой, но работы там много. Процесс «лечения» одной книги длится около двух месяцев. За год реставрируют 30–35 изданий, а на очереди – более 3 000. Нетрудно посчитать, сколько лет четверо специалистов потратят на то, чтобы выполнить весь объем работ. А старые книги продолжают поступать, – резюмирует специалист.

Национальный центр рукописей и редких книг тесно работает с архивами и библиотеками страны. Фонд пополняется ценными экземплярами. Главная цель цент­ра – собрать все исторические документы и книги, рукописи, касающиеся нашей истории, со всего мира.