«Береке» означает «благодать»

Чтобы все пазлы сложились...

Мастерице 82 года, и в ее деле поч­тенный возраст является плюсом, ведь каждую вещь она наполняет теплом своей души. В ее мастерской очень уютно. Вдоль стены аккуратно собраны столбиком құрақ көрпеше, висит рукодельный текстиль для кухни, красивые занавески – совсем как дома. На столе разложено будущее корпеше: Батжан-апа уже прошила каждый лоскуток, оверлочила узоры, собрала все в единое панно, осталось только прошить каемку по краям. Мы беседуем, апа заметывает, а я наблюдаю и невольно вспоминаю свое детство, свою бабушку.

– Казахи обязательно в приданое дочери давали именно құрақ көрпеше. Это не просто необходимая вещь для дома и хозяйства, в нем заложен сакральный смысл, – рассказывает Батжан-апа. – Құрақ – это собранное воедино полотно из разных кусочков ткани, то есть все как в жизни: семья создается из множества больших и мелких деталей. Два человека из разных семей строят общее будущее. Чтобы сложилось все, требуется огромный труд. «Құралсын!» – «Пусть сложится!» – с таким пожеланием отдавали корпеше невесте. Каким бы бедняком ни был отец девушки, в приданом обязательно были корпеше. А сейчас вот взяли моду: шьют корпеше из цельной ткани, на которой орнамент уже нарисован. Конечно, это в разы облегчает труд швеи, но в нем нет того самого сакрального и важного. Кстати, обязательно в процессе работы женщины произносили бата, всей душой желая дочери влиться в новую семью, стать ее частью.

– Получается, пожелание «вшивали» в изделие? Как сейчас говорят, напитывали энергетически? – спрашиваю я.

– Конечно! Самое главное в создании любой вещи, да и вообще в любом деле – это намерение, ниет. С каким настроем ты начинаешь работу, такой и будет вещь или дело твое.

Лежащее перед мастерицей корпеше отличается от других. На лоскутках вышит орнамент, напоминающий петроглифы в урочище Тамгалы тас в Алматинской области. Батжан-апа ловко орудует иголкой, потом все прошивает на машинке, и вскоре корпеше почти готово, осталось лишь заполнить его наполнителем и пришить замок.

К слову, раньше, чтобы постирать корпеше, требовалось немало труда. Сначала его распарывали. Для этого нужно было аккуратно зацепить стежки и ножницами разрезать их. После этого верхний чехол, пришитый к ватной основе, снимали, а потом постиранное и чистое надевали и снова пришивали к ватной «кукле». И в конце открытую часть чехла зашивали снова, до следую­щей стирки.

Сейчас процесс модернизирован, мастерицы вшивают замки, и это здорово облегчило задачу хозяйкам. Хотя работа с иголкой и тканями очень полезна для ума, ведь, как известно, интеллект – на кончиках пальцев. Не случайно у детей развивают мелкую моторику.

Лет 20–30 назад почти все женщины знали основы шитья. Прошить пододеяльник или наволочку, подкоротить брюки или перешить занавески – с этим справлялись сами, редко прибегали к услугам ателье.

– Нынче все готовое – и одежда, и еда, и даже тесто. Мы-то все сами делали, нас учили с детства. Наверное, это хорошо, когда женщина не тратит время на быт. Но так же хорошо, когда хозяйка дома дружит с иголкой, – говорит Батжан-апа, и я соглашаюсь с ней.

Бухучет и творчество

Батжан-апа очень хорошо поет, природа подарила ей красивый голос и любовь к искусству. В юности она мечтала поступить в консерваторию, стать профессиональной певицей. Но родителям это не нравилось, и мама строго наказала: «Не стремись стать артисткой, лучше обучись швейному делу, в жизни пригодится». А слово родителей – закон, его нельзя было нарушить.

И вот после семилетки в родном совхозе Жарсуат Астраханского района Акмолинской области она поехала на станцию Жалтыр учиться дальше. Вскоре отец устроил ее в швейный цех там же, и девушка научилась тонкос­тям швейного дела. Позже поступила в кооперативный техникум в Акмоле и, окончив его, вышла замуж, поехала с мужем в Красносельский совхоз, на станцию Ерчинка. Там же родились их дети – четыре дочки и два сына.

Все было у супругов: налаженный быт, справный дом и хозяйство, жили не хуже других. Но в 1984 году район упразднили, и многие сельчане начали уезжать в поисках работы.

Так супруги оказались в Экибастузе. Пришлось начинать все сначала, но вскоре все устроилось: она работала бухгалтером на местном комбинате, муж тоже трудился на производстве. Размеренную и спокойную жизнь прон­зило горе – внезапно остановилось сердце у мужа. Батжан-апа осталась одна с детьми, младшей дочери было всего семь лет.

Пришлось тянуть ей лямку одной, было нелегко: работа, дом, дети мал мала меньше. Но она не разрешала себе раскисать, не давала никому жалеть себя, просто работала еще больше, еще лучше. Хорошим подспорьем семейному бюджету стало шитье. Кому брюки или юбку подшить, пальто перелицевать, ушить или расшить, постельное белье обновить, сшить платье – все шли к ней, знали – сделает по высшему разряду. Заказов хватало – в те годы не было такого изобилия одежды, как сейчас. Модницы шили себе наряды сами или шли к портнихам.

– Тогда я часто вспоминала маму и папу добрым словом, ведь это благодаря им я имела подработку, а дети – возможность расти, не чувствуя нужды, которая обычно настигает семьи вдовствующих, – говорит Батжан-апа.

Кроме финансовой поддержки шитье стало для нее отдушиной. Весь день проводя за подсчетами, сводя, что называется, дебет с кредитом, она отдыхала душой, когда начинала шить. Рукоделие помогло не утонуть в горе, когда она потеряла своих сыновей. Отрадой были дочери – умницы, красавицы, умелые по хозяйству.

Всех выучила, вытянула Батжан-апа. Девчата одна за другой вырастали и уезжали учиться, а потом выходили замуж, строили свою жизнь. Привозили к маме своих детей, кто на лето, а кто и на весь год. Но ездить из столицы в Экибастуз было хлопотно, и начали дочки звать ее в Астану.

Не хотела Батжан-апа уезжать с насиженного места, там было все свое, всех знает, ее знают, сама себе хозяйка. Но тут у младшей дочери родилась дочка Томирис, нянчить было некому. Поначалу привозили внучку к бабушке, а потом уговорили ее поехать с ними в большой город. Так она оказалась в Астане.

Помогала с внуками, дочери не могли нарадоваться. Еще бы! Мама рядом, всегда выручит. Соседи, прознав о том, что она умеет шить, начали носить ей вещи на мелкий ремонт. Так у нее появились свои клиенты на дому.

О том, чтобы открыть мастерскую, начала задумываться, когда подросли внуки и появилось больше свободного времени. Дочери поддержали, и как-то быстро все сложилось. Нашлось помещение подходящее, они его вычистили и перевезли машинки, столы, манекены. Так ее хобби стало работой. К слову, чтобы научиться базовым основам шитья, нужна хотя бы неделя практики, говорит она. И если есть желающие, готова взять в ученицы.

Сегодня к ней уже идут со всей округи. Некоторые заходят просто поболтать, дети забегают поздороваться, нередко молодые приходят, вроде как вещь принесли, а слово за слово – и рассказывают что-то свое, сокровенное, бывает, совета просят. Ведь не у всех есть мама или бабушка, тем более рядом.

Умение выстроить коммуникации – это очень важный навык, ему сейчас учатся на специальных курсах и тренингах. Наша героиня никакие курсы по личному бренду или коммуникациям не проходила, ею эта способность впитана с молоком матери, воспитавшей ее в лучших традициях казахского гостеприимства, неписаных правил степной педагогики.

Батжан-апа – удивительно светлый и искренний человек. В ней есть та самая мудрость старших, которой нам не хватает порой в обыденной жизни, в критических моментах. Неудивительно, что к ней тянутся люди. Она умеет, никого не осуждая, помирить враждующих, не увлекается сплетнями, и, самое главное, в ней нет совсем злобы или обид. Она живет в гармонии с миром, в мире с родными и близкими.

Свет души и сила намерения

Я увидела мастерицу на видео, которое сняла для родных ее сноха Рысжан, суп­руга брата Аманбая. К слову, они вместе ездили на Умру, дочери стараются баловать маму, подарили путевку в священное место. Я сразу же попросила ее номер, позвонила и напросилась в гости.

Уже на следующий день помчалась в другую часть города, чтобы увидеть эту замечательную женщину. И нисколько не пожалела об этом. За пару часов мы поговорили обо всем. У Батжан-апа очень красивая, богатая речь, она использует обороты, пословицы и слова, которые незаслуженно подзабыты.

Так, она рассказала о значении известной пословицы – «Келіннің аяғынан, қойшының таяғынан».

– В старину за труд чабана бай расплачивался не деньгами, а поголовьем. То есть за каждый год обещал определенное количество голов. Один богач, известный скупердяй, сказал чабану, что все ягнята, рожденные пятнистыми, перейдут к нему. Учитывая, что процент ягнят такого окраса весьма низок, чабан в лучшем случае заимел бы трех ягнят. Понимая, что спорить бесполезно, он в отчаяньи взял свой посох, которым погонял овец, и аккуратно срезал с него кору, сделав посох полосатым. А потом он посохом прошелся по спинам всех яловых овец, приговаривая: «Ала қошақан ту, ала қой ту» – «Пусть родится пятнистый ягненок». И каково было удивление всех, когда весь окот родился именно таким – в пятнышках, – поведала Батжан-апа.

Конечно, притча иносказательна. Но емко передает самую главную мысль: «Намерение – это главное». К слову, нынче психологи тоже рекомендуют начинать новую жизнь необязательно с понедельника, но обязательно вначале в своей голове, предлагая даже прописать подробно мечту, день исполнения и прочие детали. Также эта пословица показывает, какую важную роль казахи отводили снохе как потенциальной матери потомков.

И конечно, я не могла не спросить у своей героини, как ей удается сохранять такую отличную форму, ведь Батжан-апа не только рукодельница, но и ведет активную социальную жизнь.

– Я благодарна за каждый день в своей жизни. Как бы ни было тяжело, никогда не сетовала, не роптала, не завидовала и не желала никому зла. Сквернословие отравляет не только язык, оно чернит душу, а потом и сердце. Нет никакого секрета, нужно просто жить в благодатной благодарности за все, что тебе дано. Во всем есть замысел Всевышнего, нужно лишь принимать это с радостью, – говорит Батжан-апа.

Уже когда я уходила, она подарила мне сыпыра – текстильный набор, незаменимый при готовке лепешек-шелпеков. Вручила его с добрыми словами и пожеланиями. С большой благодарностью и радостью я приняла подарок, и почему-то у меня появилась уверенность, что все добрые пожелания сбудутся.

Обняв напоследок эту обаятельную женщину и пожелав ей здоровья, я вышла из мастерской. И мне показалось, что как будто попала из другого мира в мир обычный, суетливый и шумный.