Их было только двадцать восемь…

«Пускай все живое напомнит о нас»

Известный актер Канабек Байсеитов однажды сказал, что годы Великой Отечественной войны стали для искусства Казахстана большой школой. Писателям и поэтам, артистам и композиторам, скульпторам и художникам требовалось не только превозмогать вызванные военной обстановкой бытовые трудности, но и неустанно совершенствовать свое мастерство, ведь подвиги, совершаемые нашим народом на фронте, требовали достойного художественного воплощения. От деятелей культуры ждали не «шапкозакидательских» и псевдогероических, а подлинно патриотических произведений, чей художественный уровень соответствовал бы идейному замыслу. Являясь мощнейшим воспитательным средством, они должны были раскрывать суровую правду военных дней и вдохновлять на новые победы.

Подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, вошедший в историю как одно из ярчайших проявлений стойкости духа защитников Родины, обладал огромной нравственной силой и художественной притягательностью. В казахской литературе первым обратился к этой теме «великан народной поэзии» Жамбыл Жабаев. Долгое время – с конца 50-х до 1996 года – считалось, что непосредственным откликом акына на подвиг панфиловцев была песня «Москва», отражавшая его переживания за судьбу столицы Советского Союза. Однако бой за Дубосеково никак не мог быть ее исторической основой. В печати песня появилась 28 сентября 1941 года, тогда как свой подвиг панфиловцы совершили только полтора месяца спустя. Несмотря на это, литературоведами утверждалось, что акын сложил свою песню, когда услышал переданное по радио сообщение о мужестве гвардейцев.

В действительности же первым обращением Жамбыла к воинам-панфиловцам была опубликованная в ноябре 1941 года песня «Советским гвардейцам». И хотя подвиг 28 панфиловцев не находит в ней непосредственного отражения, акын пишет о качествах, присущих, по его словам, всему «племени богатырей».

Раскрывая значение слова «гвардия», Жамбыл обращается к истории своего народа и находит в создании гвардейских формирований наглядный пример преемственности поколений: «Если победный дедовский чин⁄Стал достоянием наших дружин⁄Значит, врагов постигнет скорей⁄Кара земель, небес и морей». В персонифицированных образах природных стихий, которые сражаются наравне с солдатами, ясно слышатся мотивы древних легенд и сказаний, что обогащает произведение национальным колоритом. Но акыну чужды какая бы то ни была архаизация и воспевание одного лишь героизма предков. Он подчеркивает то принципиально новое содержание, которым наполнилось слово «гвардия» в дни войны: «Значит, достиг­ла новых вершин⁄Доблесть советских богатырей;⁄Значит, злодеям приходит срок,⁄Сражает их метко гвардейский стрелок».

С особой гордостью звучат строки песни, обращенные непосредственно к воинам Панфиловской дивизии: «Праздник сегодня удвоен мой:⁄Почести край удостоен мой!⁄В части гвардейцев час­тью восьмой⁄Входит и собственный воин мой,⁄Входит мой родич, входит мой внук,⁄Входит, на шлеме своем храня⁄Прикосновенье старческих рук,⁄Им унесенное от меня». Присвоение 316-й стрелковой дивизии наименования 8-й гвардейской Жамбыл рассматривает как признание заслуг воинов-казахстанцев перед Родиной. Воспевая героизм соотечественников, принявших на себя удар отборных фашистских частей, акын чувствует себя участником общего дела и не сомневается в его победном исходе: «Сын Казахстана мечом сверкнул,⁄Ветер гвардейский стяг натянул⁄Поступь победы слышит Джамбул!»

Сыновняя преданность Отечеству – вот, по мнению Жамбыла, духовная основа нравственного величия воинов-гвардейцев. Верные идеалам мирного времени, они и в боях хранят свою моральную чистоту, чем разительно отличаются от опустившихся до звериной жестокости фашистов. Взывая к патриотическим чувствам советских солдат, Жамбыл говорит: «Ярость бойца, священная страсть!⁄Денно и нощно в битвах владей⁄Теми, кто жизни дарует власть,⁄Теми, кто выше тысяч смертей!» В этих словах акын предвосхитил ту освободительную миссию, которая в будущем ляжет на плечи его соотечественников, принесших свободу странам Европы.

Вновь «напев своей струны» обращает Жамбыл к панфиловцам в песне «Дружба народов». «Ата акынов» не может скрыть своих чувств от осознания того, сколь значителен вклад его со­отечественников в разгром фашистских войск под Москвой: «Многих из вас на горе врагу⁄Славный Панфилов вел за собой.⁄Горд я и счастлив – скрыть не могу!⁄Тем, что казах на русском снегу⁄Знамя гвардейцев, дар боевой,⁄Поднял средь первых над головой». Именно идея дружбы народов, по мнению Жамбыла, сплачивает советских солдат в единую боевую семью, их слаженные действия в конечном итоге обеспечат победу «мира молодого» над «миром мракобесов».

По горячим следам писал о гвардейцах-панфиловцах пламенный публицист Баубек Булкишев, погибший в 1944 году при освобождении Украины. Его статьи, по словам известного журналиста Юрия Жукова, работавшего в годы войны начальником отдела фронта «Комсомольской правды», пользовались огромной популярностью как на передовой, так и в тылу. 30 июня 1942 года Булкишев отправил Жукову свою статью «Письмо сыну Востока», где разъяснял, какое значение для национальных интересов казахского народа имеет участие его сынов в схватках с фашистами. Один из наиболее ярких примеров – подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев.

Автор с гордостью говорит, что легендарная дивизия генерал-майора Панфилова прибыла на фронт из его родного Казахстана и «стойко отразила удары сумасбродно рвавшихся к столице Страны Советов танковых полчищ». Самих героев-панфиловцев Булкишев уподоб­ляет батырам прошлого и подчеркивает значение их подвига: «Джигиты Востока – панфиловцы – день и ночь в единоборстве смело уничтожали бронированные машины врага, дрались отчаянно и храбро. Ими законно гордятся не только народы Востока, но и всей Страны Советов. О, какая гордость это для нас: ими будут гордиться последующие поколения». Как и многие тогда, Баубек Булкишев ошибочно полагал, что все 28 панфиловцев погибли в бою. Однако неточности не снижают публицистический накал статьи, которую и сегодня можно рассматривать как одно из лучших произведений казахской журналистики.

Свое художественное воплощение бой у Дубосеково нашел и в прозе казах­станских писателей. «За нами Москва» Бауыржана Момышулы, «На дальних подступах» Дмитрия Снегина, «Грозные дни» Тахави Ахтанова, «Истина и легенда» Азильхана Нуршаихова – вот лишь немногие произведения, в которых так или иначе отражен подвиг гвардейцев-панфиловцев. Каждый из писателей по-своему изобразил народных героев.

Так, в повести Снегина они выведены под своими настоящими именами. В главе «Гвардейцы» Панфилов, читая записанную на листок бумаги клятву своих солдат, ценою жизни остановивших продвижение фашистов на Москву, вспоминает «человека со светлыми, очень живыми и смышлеными глазами» – политрука Клочкова, под чьей известной фразой, как считает генерал-майор, «подпишется вся наша армия, весь фронт».

Иначе изображает панфиловцев Тахави Ахтанов. В его романе Иван Панфилов становится Иваном Парфеновым, Бауыржан Момышулы – Муратом Арыстановым, Василий Клочков – Василием Кусковым. Политрук предстает в произведении большим знатоком культуры Казах­стана. Обращаясь к бойцам, он нередко использует в речи казахские пословицы и поговорки, пытаясь лучше понять внутренний мир своих подчиненных. За такую открытость бойцы зовут Кускова «наш политрук» и делятся с ним самыми сокровенными переживаниями. Свой пос­ледний подвиг он совершает, уничтожая фашистский танк бутылкой с горючей смесью. Смертью своего героя Ахтанов подчеркивает моральное превосходство защитников Родины над вероломными захватчиками: танк, олицетворяющий техническую мощь гитлеровских полчищ, останавливается, не в силах «перебраться через мертвое тело Кускова – самое неодолимое препятствие, какое встретилось на его пути». Так слитые воедино идеи патриотизма и гуманизма одерживают верх над теми бредовыми замыслами о мировом господстве, с которыми рвались на наши земли полчища Гитлера. Подкрепленные значительными материальными ресурсами, они все же оказались беспомощны перед силой человеческого духа.

Отрадно осознавать, что наши земляки и сегодня посвящают подвигу панфиловцев свои произведения. Известный российский актер, уроженец Экибастуза Александр Устюгов адресовал героям пес­ню «Двадцать восемь». Ее герои, встречая превосходящие силы противника, вспоминают мирные дни и осознают, насколько важно для будущего остановить наступление фашистов. Сквозным образом в песне является образ солнца, которое олицетворяет собой жизнь во всем ее многообразии. Мир для героев – «ослепленное солнцем детство», смерть – «прощание со светом». В час, когда вся Родина смотрит на них, ожидая решительных действий, панфиловцы готовы «попрощаться со светом», только бы солнце над Землей никогда не потухло: «Но если нам сейчас поддаться,⁄Где же солнцу подниматься?⁄Не сорваться! Удержаться! И дышать…»

«Бессмертье встает в карауле, когда умирают гвардейцы!»

Огромное значение придавали под­вигу панфиловцев писатели России. Ими создано множество разножанровых произведений, которые при всем желании невозможно охватить разом. Именно поэтому ограничимся обзором некоторых из них.

Одним из первых к подвигу гвардейцев обратился поэт Анатолий Софронов. Его «Песня о двадцати восьми» и сегодня узнается по строчкам: «Их было только двадцать восемь,⁄Но за спиной была Москва». Произведение написано простым, едва ли не разговорным языком, которому чужд пафос. Так, Клочков обращается к солдатам со словами «родные» и «ребята». Интересен тот факт, что природа, представляемая в первом куплете образом «злой осени», к концу песни становится глашатаем славы павших героев: Родине о подвиге сообщает ноябрьский ветер, который тоже можно считать непосредственным участником битвы с фашистами.

Наиболее значительным поэтическим произведением о панфиловцах является поэма Николая Тихонова «Слово о 28 гвардейцах», опубликованная в марте 1942 года. Одна из основных ее тем – тема дружбы народов. Тихонов показывает, что в сознании солдат оборона Москвы неразрывно связана с борьбой за свободу родного Казах­стана. Один из героев поэмы, Иван Натаров, умирая на подмосковном снегу, «видит яркий Казахстан,⁄Хребты, и степи, и станицы», слышит, как «о нем поют уста Джамбула» и представляет, что в будущем песня о 28 гвардейцах станет родной для всех народов Советского Союза.

Свой весомый вклад в развитие панфиловской темы внес известный поэт Михаил Светлов, автор «Гренады» и «Каховки». В поэме «Двадцать восемь», которая, как и произведение Тихонова, увидела свет в марте 1942 года, он не просто прослеживает историю подвига, пересказывая читателям известные по газетным публикациям сведения, а рассматривает его как могучее воспитательное средство. Вся жизнь панфиловцев, которая, по словам поэта, обеспечила им право на бессмертие, должна стать примером самоотверженного служения Родине и готовности отдать свою жизнь за ее счастье. Светлов пишет: «И чтоб лучше видеть это время,⁄Все пространство пройденных путей,⁄Соберите молодое племя,⁄Поднимите на руки детей,⁄Чтоб они, войдя веселым строем⁄В нами завоеванные дни,⁄На­учились подражать героям,⁄Поступали так же, как они!»

Эти строки удивительно точно перекликаются со словами выдающегося советского педагога Василия Сухомлинского, который считал, что подвиг панфиловцев способен донести до учащихся «главную истину – нет для человека ничего дороже Родины». Рассказ о гвардейцах, по мнению Сухомлинского, должен вестись так, чтобы школьники смогли мысленно перенестись «туда, где сражались 28 героев, победивших смерть, показавших врагу высочайшее проявление нравственной силы. Учащиеся должны мысленно поставить себя на место тех, кому выпала эта высокая честь, поставить себя на их место и, победив в себе сомнение, колебание, сказать: «Я поступил бы так же». Таким взволнованным рассказом и является поэма Михаила Светлова.

Для поэта Марка Лисянского – участника обороны Москвы – и его коллеги Сергея Аграняна подвиг панфиловцев был сакральным. Поэтому лирический герой их произведения «Моя Москва», размышляя о мужестве солдат, вставших стеной на защиту столицы, клянется ей от имени своего поколения: «Мы запомним суровую осень,⁄Скрежет танков и отблеск штыков,⁄И в веках будут жить двадцать восемь⁄Самых храбрых твоих сынов». С 1995 года положенное на музыку Исааком Дунаевским стихотворение Лисянского и Аграняна является гимном Москвы. За пределами Казахстана, пожалуй, не найдешь больше города, в гимне которого звучали бы слова искренней признательности нашим со­отечественникам.

Евгений Долматовский воспел героизм панфиловцев в стихотворении «Казах­стан», которое опубликовал в 1947 году. Для него, как и для лирического героя произведения, образ нашей страны неразрывно связан с осенью 1941 года, «когда судьба Москвы и всей России⁄Сошлась к Волоколамскому шоссе». Вмес­те со своим героем поэт вспоминает, как бойцы, вдохновленные «клокочущими песнями Джамбула», бросались на фашистские танки со связками гранат. Долматовский подчеркивает, какое значение для победы над врагом имело в годы войны духовное единство солдат разных национальностей: «На том шоссе, на той дороге узкой,⁄Плечом к плечу, как памятник в веках,⁄Стояли за Москву казах и русский,⁄Стояли насмерть русский и казах».

В благодарность за спасение столицы лирический герой – русский солдат – клянется нашей стране, и клятву эту готовы повторить миллионы его со­отечественников: «Республика! Могли ль не полюбить мы⁄Твоих садов цветущих красоту?⁄И если б там возникло поле битвы,⁄Мы отстояли бы твою Алма-Ату». В образе маленького ребенка, смотрящего на солнце «большими, чуть раскосыми глазами», Долматовский воплощает ту высшую ценность, за которую сражались павшие герои – ценность свободной и счастливой жизни.

Упоминает воинов-гвардейцев в своей поэме «Пламя победы» и Николай Асеев, один из лидеров русского футуризма. В поэме панфиловцы предстают бесстрашными героями, которые «вышли на смертный рубеж», «врага не прося о милости». Не выгода и слава, а верность родной стране, детьми которой называет защитников Москвы Асеев, воспламеняет их сердца, ведет на смертный бой.

Важнейшее прозаическое произведение, посвященное гвардейцам-панфиловцам, принадлежит перу писателя и журналиста Александра Кривицкого. Именно благодаря его статьям «Завещание 28 павших героев» и «О 28 павших героях» вся страна узнала о мужестве, с которым воины 8-й гвардейской дивизии приняли бой у Дубосеково. Кривицкий был, по сути, крестным отцом всех пос­вященных панфиловцам произведений, ведь именно его статьи ложились в их основу.

Спустя много лет после того, как отгремели последние залпы Великой Отечественной, он решил переработать свои ранние публикации в полноценную книгу, которую назвал «Подмосковный караул». Ее жанр Александр Юрьевич определил просто – быль – и с титульного листа открыл полемику с теми, кто считал подвиг панфиловцев выдумкой. «Бой 28 гвардейцев был не минутной вспышкой отваги, не кратковременной экзальтацией, – пишет Кривицкий. – Нет, подвиг панфиловцев был трезво рассчитанным, точно осознанным действием… История его повергает ниц тех, кто склонен видеть на войне только кровь, муки и ошибки – настоящие и мнимые – и не замечать воли, таланта, умения и презрения к смерти во имя Отечества».

Книгу «Подмосковный караул», проливающую свет на многие неизвестные факты боя за Дубосеково, высоко оценил Сергей Михалков, назвавший ее «маленькой военной энциклопедией». Художественные достоинства и богатый фактический материал книги делают ее привлекательной для современного читателя, который, как хочется верить, сможет увидеть ее на полках книжных магазинов, как видит он сейчас замечательную повесть Александра Бека «Волоколамское шоссе».

Литература, смело раздвинув границы, сделала подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев достоянием всего мира. О них писал Перец Маркиш – крупнейший представитель советской еврейской литературы. Их воспевал великий турецкий поэт Назым Хикмет, услышавший переданную по радио публикацию Кривицкого. Воинов-казахстанцев, сломавших планы «душителя вселенной» – Гитлера, приветствовал руководитель немецкого антифашистского движения поэт Эрих Вайнерт. Многие современные авторы из Казахстана, России и Кыргызстана, вдохновляясь героизмом гвардейцев, посвящают им свои произведения. Эти факты лучше любых слов подтверждают ту непреложную истину, что подвиг панфиловцев – наша национальная святыня. И мы склоняем головы перед памятью тех, кто своей смертью даровал нам возможность каждый день радоваться всходящему солнцу.