По традиции в первое воскресенье октября отмечается День учителя. У каждого из нас за долгие годы школьной жизни было много учителей, большинство из них прошли, как говорится, по касательной, не оставив в судьбе заметного следа, разве что поделившись определенной суммой знаний. Но наверняка есть и такие, память о которых осталась на всю жизнь. Их мало, но они, как те драгоценные частицы золотоносного песка в огромных пластах породы, что делают человека богатым и счастливым.
Мне, например, вспоминается школа-новостройка № 8 в одном из микрорайонов Шымкента, и было это много лет назад, еще в советские времена. Я – ученица восьмого класса, школа впервые принимает учеников, все новое – стены, парты, одноклассники и учителя.
Урок литературы. В класс входит красивая женщина средних лет, стройная, с копной коротко стриженых вьющихся волос, откинутых с высокого лба, не по-учительски одетая в платье словно с обложки модного журнала, в узких туфлях-лодочках на высоченных каблуках. Девчонки замерли от восторга, мальчишки оценивающе зацокали языками, а я… Я просто с первого взгляда влюбилась в свою учительницу русского языка и литературы, которая на всю жизнь осталась для меня эталоном преподавателя и женщины. Звали ее Мария Федоровна Николаева.
Всю свою долгую учительскую жизнь простояла она у школьной доски, передавая своим воспитанникам не только знания, но, что не менее, а может, и более важно, – преподнося им уроки жизни. Она так мастерски ввела нас в мир литературы, что даже идеологизированные школьные учебники, препарировавшие литературных героев, подобно тому, как анатомы препарируют лягушек, не смогли отвратить от чтения книг.
Помню бурные уроки литературы, которые чаще напоминали диспуты, где каждый с пылом, присущим лишь бесшабашной юности, отстаивал свою точку зрения. А Мария Федоровна, как дирижер, умело управляла всем этим школьным оркестром, незаметно для нас направляя его звучание в нужное русло. Без назидательной дидактики она умела показать, что такое хорошо и что такое плохо. Это с ее подачи книга навсегда стала неотъемлемой частью моей жизни и моей профессией.
Мария Федоровна сама была прекрасным чтецом, великолепным знатоком русской поэзии. А еще она, будучи нашим классным руководителем, была настоящим психологом. Мне иногда казалось, что она видела нас насквозь, очень чувствовала настроение, была открытой, с ней можно было посекретничать, получить дельный совет в трудную минуту.
…Через 25 лет после окончания школы журналистские дороги привели меня в город моей юности. И первое, куда я отправилась, была та школа, где когда-то учила нас житейской мудрости моя любимая учительница. «Наверное, ее давно уже здесь нет»,– думала я, открывая школьную дверь. Но едва вошла в учительскую, первым, кого увидела, была Мария Федоровна, склонившаяся над ученическими тетрадками. Даже через четверть века я ее сразу узнала – та же стать, тот же открытый взгляд, знакомая улыбка, только волосы стали совсем седыми да морщинок у глаз прибавилось. От волнения у меня перехватило горло, на глаза навернулись слезы, когда я услышала: «Лена, дорогая, девочка моя, как я рада тебя видеть!» Она тоже сразу меня узнала, как будто мы только вчера расстались. Эта встреча хоть ненадолго возвратила меня в школьные годы. И я подумала, сколько таких девчонок и мальчишек выпустила во взрослую жизнь Мария Федоровна. И всю эту вихрастую публику надо было всколыхнуть, «приручить», иначе не родится та незримая нить, что прочно и надолго связывает учителя и его учеников.
Этот дар – соединять сердца и души – дается далеко не каждому. Но тот, кто им обладает, и становится Учителем. Им и была Мария Федоровна Николаева. Она не любила громких слов, не говорила патетически о том, что учитель формирует личность, гражданина. Она это просто делала, каждый день, каждый час…
Все колонки автора
Мне, например, вспоминается школа-новостройка № 8 в одном из микрорайонов Шымкента, и было это много лет назад, еще в советские времена. Я – ученица восьмого класса, школа впервые принимает учеников, все новое – стены, парты, одноклассники и учителя.
Урок литературы. В класс входит красивая женщина средних лет, стройная, с копной коротко стриженых вьющихся волос, откинутых с высокого лба, не по-учительски одетая в платье словно с обложки модного журнала, в узких туфлях-лодочках на высоченных каблуках. Девчонки замерли от восторга, мальчишки оценивающе зацокали языками, а я… Я просто с первого взгляда влюбилась в свою учительницу русского языка и литературы, которая на всю жизнь осталась для меня эталоном преподавателя и женщины. Звали ее Мария Федоровна Николаева.
Всю свою долгую учительскую жизнь простояла она у школьной доски, передавая своим воспитанникам не только знания, но, что не менее, а может, и более важно, – преподнося им уроки жизни. Она так мастерски ввела нас в мир литературы, что даже идеологизированные школьные учебники, препарировавшие литературных героев, подобно тому, как анатомы препарируют лягушек, не смогли отвратить от чтения книг.
Помню бурные уроки литературы, которые чаще напоминали диспуты, где каждый с пылом, присущим лишь бесшабашной юности, отстаивал свою точку зрения. А Мария Федоровна, как дирижер, умело управляла всем этим школьным оркестром, незаметно для нас направляя его звучание в нужное русло. Без назидательной дидактики она умела показать, что такое хорошо и что такое плохо. Это с ее подачи книга навсегда стала неотъемлемой частью моей жизни и моей профессией.
Мария Федоровна сама была прекрасным чтецом, великолепным знатоком русской поэзии. А еще она, будучи нашим классным руководителем, была настоящим психологом. Мне иногда казалось, что она видела нас насквозь, очень чувствовала настроение, была открытой, с ней можно было посекретничать, получить дельный совет в трудную минуту.
…Через 25 лет после окончания школы журналистские дороги привели меня в город моей юности. И первое, куда я отправилась, была та школа, где когда-то учила нас житейской мудрости моя любимая учительница. «Наверное, ее давно уже здесь нет»,– думала я, открывая школьную дверь. Но едва вошла в учительскую, первым, кого увидела, была Мария Федоровна, склонившаяся над ученическими тетрадками. Даже через четверть века я ее сразу узнала – та же стать, тот же открытый взгляд, знакомая улыбка, только волосы стали совсем седыми да морщинок у глаз прибавилось. От волнения у меня перехватило горло, на глаза навернулись слезы, когда я услышала: «Лена, дорогая, девочка моя, как я рада тебя видеть!» Она тоже сразу меня узнала, как будто мы только вчера расстались. Эта встреча хоть ненадолго возвратила меня в школьные годы. И я подумала, сколько таких девчонок и мальчишек выпустила во взрослую жизнь Мария Федоровна. И всю эту вихрастую публику надо было всколыхнуть, «приручить», иначе не родится та незримая нить, что прочно и надолго связывает учителя и его учеников.
Этот дар – соединять сердца и души – дается далеко не каждому. Но тот, кто им обладает, и становится Учителем. Им и была Мария Федоровна Николаева. Она не любила громких слов, не говорила патетически о том, что учитель формирует личность, гражданина. Она это просто делала, каждый день, каждый час…
Все колонки автора
