​Лист ожиданий

Институт казахстанской государственной службы в последнее время находится под пристальным вниманием общественности, и хотя за годы независимости в нашей стране сформирована своя модель госуправления, преобразования в этой сфере происходят регулярно. 20 лет назад указом Президента Казахстана было создано Агентство по делам государственной службы, в первую очередь отвечающее именно за развитие столь сложной системы. Поэтому так важно не слепо выполнять свои функции, но искать новые решения. И решения эти зачастую появляются на уровне регионов, на местах.

Вот и руководитель департамен­та Агентства по делам государственной службы и противодействию коррупции по Павлодарской области Адильбек Мукашев считает, что еще есть немало вопросов, над которыми предстоит поработать. Например, качество «переписки» населения с госструктурами. Сегодня ни для кого не секрет, что зачастую казахстанские госслужащие зациклены на том, чтобы уложиться в трехдневный срок для перенаправления либо дачи ответа на обращения граждан. По сути, им важно не проблему разрешить, не решение предложить, а отписаться, ссылаясь на закон. И это в целом дискредитирует систему взаимоотношений государства с населением, ведь люди обращаются в госструктуры не за бумажной волокитой.

– На мой взгляд, у нас не выработана система мониторинга ответов госструктур, даже органы правовой статистики смотрят лишь на своевременность отправки ответа и общую статистику, – поясняет Адильбек Мукашев. – А кто делал анализ, какие обращение поступили, какие были нарекания граждан? Например, если по итогам рассмотрения 50 обращений в сфере земельных отношений 30 касались одного и того же момента, следовательно, в такой-то нормативно-правовой акт нужно внести изменения либо разъяснения.

Понятно, что нотациями ситуацию не изменить, поэтому павлодарцы предлагают несколько вариантов. Во-первых, можно учесть опыт Узбекистана – в этой стране все обращения в госорганы проходят через отдельный уполномоченный орган, подчиненный президенту страны. Конечно, такая структура не может подменить собою все остальные, поэтому в этот госорган все профильные ведомства командируют своих сотрудников. Таким образом обеспечены и контроль, и мониторинг.

Во-вторых, есть потенциал и у отечественных наработок: сейчас уже в каждом госоргане Казахстана действует уполномоченный по этике, может быть, аналитику и мониторинг обращений поручить ему, как и контроль за качеством ответов. Но при этом такая деятельность должна быть высвобожденной от основной работы.

Третий вариант – ввести и институт административной юстиции. Он предполагает рассмотрение споров, где одна из сторон – госорган, не в обычном суде, а специализированным судьей административной юстиции, и его решение должно быть обязательным к исполнению любому госоргану. Кроме того, вполне возможно усилить институт медиаторства, исключив законодательный барьер, когда медиация не применима в спорах между населением и госаппаратом.

И не только взятки

Еще один важный блок, который требует постоянного совершенствования и внедрения новых методов работы, – это борьба с коррупцией. Причем специалисты подчеркивают, коррупция – это не только взяточничество.

В Казахстане уже сейчас проводится внутренний и внешний анализы коррупционных рисков госорганов – внутри самих госструктур ищут проблемные места, анализируют – где возникают сбои при реализации функций и полномочий. Вопрос в том, насколько эффективен этот анализ. Порой складывается впечатление, что наши госорганы пока или не знают, как это делать, или не заинтересованы в этом. Поэтому можно использовать механизмы независимого аудита, конечно, с учетом служебных либо секретных ограничений.

– Я вижу это так: по заказу вышестоящего госоргана проводится независимый аудит деятельности государственного органа, в том числе на предмет наличия коррупционных рисков. В ходе такого анализа можно было бы промониторить объективность и прозрачность принимаемых решений, нагрузку на сотрудников, дублирование функций, информатизацию процессов, аффилированность, – поясняет Адильбек Мукашев. – Тем самым мы реализуем установку Главы государства по компактному госаппарату и, соответственно, существенно увеличим зарплату, поднимем имидж госслужащего и минимизируем коррупциогенность.

Логичнее всего начинать такую работу с тех сфер, где возникает больше всего проблем. По данным павлодарского департамента Агентства по делам госслужбы и противодействию коррупции, это сфера земельных отношений – если судить по количеству обращений граждан. А вот если основываться на фактах задержания за коррупционные правонарушения или преступления, то здесь в лидерах сотрудники органов внутренних дел и местных акима­тов. Но это не совсем объективный показатель просто потому, что таких госслужащих гораздо больше, чем всех остальных. Да и в целом общепризнанный метод «тайного покупателя», когда общественники вместе с сотрудниками департамента получают услуги в самых разных госорганах и предприятиях, показал – коррупционные риски есть почти везде.

Учитывая международный опыт, павлодарцы предлагают перевести на новый уровень и тот самый метод «тайного покупателя» – сделать обязательными такие скрытые меры внутри госоргана.

Никто не будет сообщать госслужащему, что к нему на неделе придут под видом обычного гражданина. Но каждый чиновник будет знать, что когда-то обязательно его попытаются «соблазнить» на взятку, злоупотребление должностью или какое-либо нарушение антикоррупционного законодательства. Это не станет поводом для административного или уголовного преследования, но за нарушение могут и понизить в должности или уволить.

Думается, что никто не захочет провалить такую проверку. К тому же в единой системе е-кызмет будет сохраняться отметка о том, прошел госслужащий эту проверку или нет. Таково предложение павлодарцев.

Естественно, что менять положение дел нужно не только наказанием и страхом наказания. Принцип кнута и пряника никто не отменял. Поэтому-то и повышают зарплату госслужащим, пусть пока и не во всех регионах и структурах, и тем не менее оценить KPI каждого чиновника, чтобы платить ему соответственное жалованье, предстоит повсеместно. К примеру, сейчас в Павлодарской области 379 вакансий, но государственная система-то работает. Это говорит о том, что без их заполнения госорганы способны реализовывать свои функции.

Современный подход

Конечно, государственные услуги – это мизер от всей системы функций госорганов, но именно эта сфера больше всего волнует казахстанцев. Поэтому в респуб­лике ищут варианты активной трансформации государственных услугодателей в сторону клиентоориентированности. Только вот самый известный бизнес-принцип «клиент всегда прав» пока здесь срабатывает не всегда. Простой пример – потенциал ЦОНов реализован далеко не на 100%.

– Я считаю, что относительно высокий уровень коррупциогенности у нас связан в первую очередь с большой альтернативой форм госуслуг. Например, в Павлодарской области только 6% из всех услуг местных исполнительных органов оказывают через ЦОНы.

Нужно исключать прямой контакт между услугодателем и услугополучателем.
А у нас есть выбор, и народ по старинке идет в акимат, хотя можно было бы оформить услугу через ЦОН или в идеале – через e-gov.

Для примера: сейчас в Эстонии 99% госуслуг оказываются в электронном виде, и они сделали это одномоментно – сразу убрали альтернативу. У нас уже давно работают и ЦОНы, и электронное правительство, поэтому население в целом готово, шоком для него это не будет, – подчеркивает Адильбек Мукашев.

Опытный управленец приводит еще и такие данные – до 70% загруженности казахстанских ЦОНов дают элементарные выдачи различных справок, хотя их можно получить самостоятельно – через портал e-gov из дома или офиса, через специальные терминалы, которых тоже должно быть больше. А вот в некоторых странах СНГ, если ты простые справки получаешь через государственный центр, то ты за них платишь, а если самостоятельно, то они бесплатные.

Откровенно говоря, сегодня такой ритм жизни, что на бюрократию просто не остается времени. К сожалению, госструктуры это учитывают не всегда. Но ведь современных механизмов, которые экономят время, немало.

Именно поэтому по рекомендации регионального департамента по делам государственной службы в акимате Павлодара ввели должность IT-советника акима города. Это не техничес­кий работник, который чинит компьютеры и устанавливает программы, это специалист, который знает, как переводить различные процессы в электронный формат. В идеале он разрабатывает стратегию – какие услуги должны быть цифровыми, какие площадки использовать для этого, какие технологии и существующие программы нужны для работы тех или иных отделов, для общения с гражданами, для создания репутации госоргана и так далее.

Речь идет и о пропаганде среди коллектива и населения инструмен­тов цифровизации, например, электронной цифровой подписи. Пока это пилотный проект, действует он лишь два месяца, но чуть позже в депар­таменте проанализируют первые результаты работы IT-советника.

Учеба не для галочки

Народ-то к такой повсеместной цифровизации, может, уже и готов. А вот сами госслужащие? Уровень их компетентности поз­волит работать по-новому без сбоев?

Адильбек Мукашев признает, что на госслужбе, как и во всех других сферах, немало и компетентных сотрудников, и случайных людей, и предлагает: чтобы снизить число последних, достаточно сделать акцент на двух важных составляющих.

Во-первых, нужно применять принципы бизнеса при подборе кадров: человека принимают на работу, дают испытательный срок (и это на госслужбе уже внедрено), и если видно, что он успешно вник в суть своей работы и делает ее качественно, тогда его оставляют, если нет – увольняют.

И не важно, как он сдает тес­тирование, например, на знание законодательства – это не должно быть главным критерием для отбора кандидатов. Если человек смог заучить законы, но не может сориентироваться в живой работе, то он не будет успешным госслужащим.

Во-вторых, по мнению павлодарского специалиста, нынешняя форма обучения госслужащих не дает результатов и ее нужно менять.

– У нас в стране в целом нет качественной профориентации, простой пример: в павлодарском областном управлении культуры 65% госслужащих имеют два высших образования и больше, – продолжает Адильбек Мукашев. – Думаю, что в нашем случае это недостаток. Зачем госслужащему быть и экономистом, и зоотехником, и инженером? Лучше специализироваться в одной отрасли. Тут важно еще со школьной скамьи усилить профориентацию, а пока дипломный бум провоцирует некачественное преподавание.

Сегодня в каждой области Казахстана есть филиалы Академии госуправления, и они универсальные, среднестатистические. А ведь эти центры обучения могли бы быть специализированными, то есть один отвечает за повышение квалификации госслужащих сферы сельского хозяйства, другой – сферы образования, и так далее. Тогда на их базе можно было бы собрать мощный преподавательский состав, сделать практикоориентированной программу обучения или повышения квалификации. Даже мог бы приехать профильный министр и прочитать лекцию для всех госслужащих.

Пока же обучение отвечает, грубо говоря, за общие данные – антикоррупционная политика, этика госслужащих, но многие госслужащие и так все это знают, а на качество именно их работы, их участка это принципиально не влияет. Общие сведения человек изучает еще до поступления на госслужбу или хотя бы в период испытательного срока. Согласитесь, что в этом предложении павлодарцев – сделать учебу госслужащих «профильной» – есть большое рациональное зерно.

Наверняка свой взгляд на то, как можно сделать государственную машину более мобильной и лояльной по отношению к населению, имеют специалисты во всех регионах страны. Помимо всего прочего, павлодарцы предлагают разработать единый кодекс, который бы регламентировал работу правоохранительной, дипломатической, воинской, государственной и даже гражданской службы, ведь все это звенья одной цепи. Важно придерживаться системного подхода, который задал Глава государства в Плане нации «100 шагов» – с тех пор произошла существенная реформа всей структуры государственного аппарата.