Подводные камни реформ

Казахстанской высшей школе сейчас важно не бояться признавать ошибки, а еще – настроиться работать иначе.

Ветеран образования, кандидат исторических наук, профессор Бактыбай Утемисов имеет опыт преподавания в университетах им. Сактагана Баишева, им. Кудайбергена Жубанова, Академии транспорта и коммуникаций. Также он был ректором Казахско-Русского международного университета.

Отмечая, что в Послании Президента «Новый Казахстан: путь обновления и модернизации» говорится о необходимости открыто говорить о существующих проблемах и вместе искать оптимальные пути их решения, он призывает непременно использовать данную установку и в сфере образования.

По его словам, высшее образование за годы независимости пережило немало реформ. Две из них наи­более плодотворные. Одна связана с деидеологизацией содержания учебных дисциплин. Благодаря другой внедрены социология, политология, культурология, религио­ведение и другие предметы, представляющие мировой опыт формирования научного мировоззрения.

– Следующие реформы не принесли прогресса. В частности, открытие частных университетов и введение Болонской систе­мы образования в 2010 году оказали дестабилизирующее воздействие, породив истоки академической нечестности. На первый план выдвинута коммерческая ориентация, нежели получение студентами прочных научно-тео­ретических знаний. Не посещая занятия, не имея ни одной оценки за семестр, они без всяких усилий именно «проходят», а не сдают экзамены. Повальное отсутствие требовательности, вседозволенность, царящие в частных университетах, ведут к потере не только специалиста, но и гражданина,ч– отмечает он.

Профессор выделяет три процесса, установленные Болонской конвенцией и повлекшие за собой ломку учебно-методической деятельности университетов Казахстана.

– Тестирование внедрялось форсированно, примитивизм не требует особых научных усилий. Критерий один: чем больше тестов, тем лучше. Проверяются не знания, в лучшем случае – память. Понимание заменяется заучиванием, но, как отмечал Конфуций, «учеба без мышления бесполезна». Печальнее всего, что контроль знаний на основе тестирования порождает и дегра­дацию личности, – рассуждает Бактыбай Утемисов.

По его словам, раньше по негласному правилу студентам, отлично проявившим себя по итогам семестров, экзамены проставляли «автоматом», они заслужили такого поощрения. Но это возможно на устном экзамене, что исключает Болонская конвенция. Так первокурсники впервые сталкиваются с обесцениванием честного труда.

Другая деталь: преподаватель перед экзаменом сдает в учебную часть тесты, якобы по инструкции Болонской системы. Правильный ответ в списке должен быть расположен первым. Позже компьютер перемещает предложенный порядок, но нередко первозданный вид вопросника каким-то чудом заранее оказывается на руках у некоторых студентов. В результате те, кто в ходе семестра всего лишь один-два раза показывался на занятиях и не имел ни одной оценки, оказывается обладателем высоких баллов. Тем самым порождая тихий протест против очередной несправедливости у сокурсников, старательно трудившихся весь семестр.

– Агентство по противодействию коррупции находится в поисках сфер, где рождается коррупция. А не находятся ли ее истоки в студенческих аудиториях? – вопрошает профессор.

Следующий социальный негатив, по его мнению, проистекает из тестирования как инструмента контроля знаний: оно не вмещает в себя духовные основы, самобытность, национальный код, являющиеся фундаментом формирования патриотизма. В этом заключен и разрыв преемственности поколений.

– Второй процесс, введенный Болонской системой, связан с переводом в бумажное русло учебно-методической работы. Эталонной методической директивой стал силлабус. Но вспомним: происхождение этого термина связано с Римским Папой Пием IX. «Силлабус» – это название его Послания, осуж­давшего прогресс, свободомыслие, демократию. Такова ирония судьбы. Через 150 лет слово стало самым главным в наших университетах, – сетует Бактыбай Утемисов.

Болонской конвенцией также введен учебно-методический комплекс дисциплины (УМКД). Минимально требуемый объем – 80–120 страниц. После утверждения он складывается в шкафы и сейфы. Студенты его не видят. Значит, он не повышает их знания.

Третий процесс, введенный Болонской конвенцией, привел к потере традиционной системы подготовки научных кадров по линии аспирантуры и докторантуры. При каждом университете, независимо от научной базы, как грибы после дождя появились магистратуры. Но магистр – не ученая степень, это свидетельство получения высшего образования.

Ветераны сферы образования – кандидаты, доктора наук уходят, их некем заменить, потому что в Казахстане теперь нет аспирантуры и докторантуры. Результат всего этого – колледж­ный уровень преподавания в университетах. Деформирована организационная система высшей школы.

Президент Национальной академии наук РК, академик Мурат Журинов в своей статье «Наука обеспечит прогресс» («Казахстан­ская правда» от 12 апреля 2021 года) отметил: «Наше вхождение в Болонскую конвенцию не было столь успешным. Мы не сохранили традиционные для СНГ правила подготовки научных кадров, а именно традиционную аспирантуру и докторантуру, как другие страны СНГ. Звание «доктор наук» сохранилось во всех странах СНГ, кроме Казахстана».

– В стремлении быть «впереди планеты всей» не учтены подводные камни новшества. Подлинную оценку сути и цели Болонской конвенции дал другой ученый мирового уровня, который назвал ее «величайшей диверсией Запада». Это профессор Народного университета имени Мао Цзэдуна, академик, член-корреспондент Академии наук Китая Цзинь Сычжан. Выступая в 2020 году перед студентами МГТУ имени Баумана на конференции по теме «Современные проблемы науки и образования», он отметил: «В Советском Союзе у вас была лучшая в мире система образования и проверки знаний учащихся. Теперь же Запад провел против вас величайшую диверсию, навязав вам в рамках Болонской конвенции систему ЕГЭ, уничтожающую знания», – продолжил мысль Бактыбай Утемисов.

По мнению ученого, нужно полностью отказаться от Болонского метода обучения. У доктора PhD знания ниже, чем у традиционного кандидата наук, учившегося пять лет в вузе и три года – в аспирантуре. Магистрам и докторам PhD можно сохранить право альтернативной преподавательской работы, но их статус необходимо регулировать на основе заработной платы: магистру – как старшему преподавателю, доктору PhD – как кандидату наук и доценту.

– Высшей школе не следует увлекаться реформами. Их было слишком много за три десятилетия. К сожалению, и сегодня приходится наблюдать соблазн введения новшеств, – отмечает профессор. – К примеру, университетам разрешено выдавать выпускникам дипломы собственного образца. Не окажется ли это на руку нечестным вузам, не превратятся ли наши университеты в бутики по торговле дипломами?

Все чаще звучат предложения об академической свободе, которую необходимо предоставить каждому университету. Абсолютная бесконтрольность в финале может привести к анархии.

И последнее, на чем хотел бы остановиться Бактыбай Утемисов. Университеты должны соответствовать своему предназначению – готовить интеллектуальную личность, быть кузницей элиты. Такая миссия в Казахстане сегодня присуща считанному количеству нацио­нальных вузов. Вопреки вековым традициям, Болонской декларацией образование в университетах превращено исключительно в товарную услугу. Даже понятие учебной нагрузки заменено словом «кредит».

– В народе такие вузы называют «пылесосами», «продавцами псевдодипломов». Считаю, пора заканчивать относиться к таким университетам с легким юмором. В конечном итоге речь идет о национальной безопаснос­ти. Потому с большим удовлетворением воспринял решение о разделении Министерства образования и науки. С выделением отдельного Министерства науки и высшего образования связываю огромные надежды и жду больших перемен в лучшую сторону, – отмечает профессор Бактыбай Утемисов.