​Призрачные моногорода

США: поддержка роста и сокращение расходов

В США проблема company towns существует уже около 130 лет. Особо она обострилась в 70-х годах прошлого века. Тогда промышленный подъем в странах Восточной Азии, наиболее отчетливо проявившийся в сталелитейной и автомобильной промышленности, привел к упадку и краху американских компаний, не способных выстоять под натис­ком заокеанских конкурентов даже у себя дома, не говоря уже о международных рынках.

Следствием этого стал упадок городов, жители которых в основном и работали на градообразующих предприятиях, не выдержавших глобальной конкуренции. Территории, затронутые резким спадом промышленного производства, получили название «Пояс ржавчины» (Rust Belt).

Пожалуй, самый известный случай деградации моногородов – это Детройт. Но есть и другие бывшие «локомотивы» американской промышленнос­ти, пораженные невзгодами, – Кливленд, Питтсбург, Ньюкасл, Филадельфия.

В поисках лучших условий для бизнеса крупнейшие автомобильные гиганты стали переносить производства в страны с дешевой рабочей силой, менее жесткими экологическими и налоговыми требованиями, что постепенно привело города, где размещались цеха, к запустению. Так, в 2008 году Детройт оказался самым неблагополучным населенным пунктом США по уровню преступности, безграмотности населения, безработицы и загрязнения окружающей среды. За полвека население бывшей «автомобильной столицы» сок­ратилось более чем в 2 раза.

В США решение проблем безработицы, старения населения, оттока молодежи возложено на местные власти. Федеральное правительство, конечно, оказывает поддержку: инициирует различные программы дополнительной помощи депрессивным городам и даже устанавливает запретительные тарифы на импорт, особенно из Китая. И тем не менее первую скрипку здесь играют муниципалитеты.

Стратегию борьбы с упадком, выбранную американскими городами, можно разделить на две категории. Одна направлена на поддержку экономического роста, другая – на сокращение расходов.

Поддержка роста может включать в себя создание зон предпринимательства (enterprise zones), выделенных муниципалитетом для интенсивного развития. Компании, открывающие там бизнес, получают налоговые льготы или субсидии на каждого нанятого сотрудника. Другой вариант – создание туристических цент­ров (казино, торговые центры, аттракционы).

Минимизация убытков обычно предполагает уменьшение или прекращение муниципальной активности в некоторых районах. Например, в городе Флинт (штат Мичиган) местные власти провели программу «сокращения города» (urban shrinkage), сровняв с землей малозаселенные районы и разбив на их месте парк. Другим вариантом применения такого подхода является сокращение числа муниципалитетов в целях повышения налоговых доходов и экономии расходов на полицию, пожарную охрану, водо- и электроснабжение.

Конечно, ни одна из категорий не гарантирует успеха. Например, город Гэри в Индиане (место рож­дения Майкла Джексона, семья которого, кстати, при первой же возможности переехала в Лос-Анд­желес), несмотря на близость к Чикаго и относительно хорошие перспективы развития, так ничего и не сумел добиться.

В общем, небольшим городам следует готовиться к постиндустриальному будущему. Если оно совсем грустно – сокращать убытки. Иногда негативные процессы могут привести и к исчезновению моногорода. Исход очень болезненный, но альтернатива – поддерживать населенный пункт, жители которого обречены на прозябание, – еще более бесперспективна.

Опыт Германии: диверсификация

или расселение

Мало кому известно, что город Рур в Германии раньше был монопромышленным. Вся его экономика до 1980 года строилась на базе угледобывающего производства. С экономическим упадком отрасли Рур стал деп­рессивным моногородом на грани коллапса. Тогда было принято решение провести диверсификацию, в рамках которой на территории населенного пункта появились новые производства в сфере электротехники, высокоточной механики и автомобилестроения. До 1995 года также действовал налог «угольный пфенниг», средства от которого использовались на покупку угля у местных производителей, несмотря на то что иностранное сырье было дешевле.

Вместе с этим изменился сам профиль Рурской области. В результате всего за 20 лет депрессивный район стал современным постиндустриальным городом. Однако диверсификация – не единственный метод, используемый в Германии. Например, с кризисом моногорода Айзенхюттештадта, который был построен вокруг предприятия сталелитейной промышленности, боролись иными методами.

В плане его модернизации использовались два направления: поэтапное переселение семей, которые не были заняты в металлургии, и повышение технологичности производства с помощью автоматизации и компьютеризации. Параллельно с этим проводилась программа по оздоровлению экологии города.

Немецкая провинция Баден-Вюртемберг оказалась на пороге серьезного кризиса вслед за убытками концерна Volkswagen. Налоговые отчисления от Porsche упали до 1,5 млн евро, при том что раньше они доходили до 40 млн евро.

Та же ситуация наблюдается во всех небольших городах Германии, которые построены вок­руг предприятий концерна VW. В Вольфсбурге, где расположен центральный завод, налоговые отчисления сократились на 80%. Если в 2014 году власти получили в казну 253 млн евро, то в 2015-м отчисления составили 52 млн.

Помимо автомобильной промышленности центральное место в немецкой экономике занимает химическая отрасль. Множество химических предприятий, так же как и автомобильных, располагается в моногородах. Между городами Халле, Мерзербург и Биттерфельд существует даже отдельный район, получивший название «химический треугольник». При этом Биттерфельд и Вольфен стали химическими центрами еще в конце XIX века. Эта местность была выбрана производителями из-за низких цен на землю, удобного железнодорожного сообщения и близости сырья и энергоносителей.

«Химия дает хлеб, благосостоя­ние и красоту» – такой лозунг был распространен в ГДР. Однако с доминирующим развитием химической промышленности в регион пришла экологичес­кая катастрофа. В 80-е годы прошлого века распространенным явлением здесь оказались кис­лотные дожди, в результате которых происходила массовая гибель лесов. Очевидно, что в подобных условиях страдало и население городов.

Хотя перед объединением ГДР и ФРГ в отрасли начался масш­табный кризис, химическая промышленность все же выжила и остается ключевым элементом немецкой экономики. Спасти моногорода удалось благодаря приватизации предприятий, а также ремонту и обновлению устаревшего оборудования.

Более того, эти территории удалось сделать одним из цент­ров внутреннего туризма. Так, например, расположенный в зоне «химического треугольника» город Шкопау стал популярным направлением, куда население приезжает на wellness – выходные. Если раньше из-за экологической катастрофы эта местность представляла собой жалкое зрелище, то сейчас немцы приезжают сюда отдыхать.

Канада: сжатие и мобильность

В Канаде так же, как и в Германии, существует множество моногородов. Причем канадцы делят их на города «одной компании», которые являются закрытыми сообществами и управляются промышленным работодателем, и города «одной промышленности». Особенно они распространены в деревообрабатывающей и рыболовной отраслях, а также в сфере добычи ресурсов.

Так, например, рыбная отрасль только в 80-е годы минувшего века пережила два кризиса. Первый был связан с общей экономической рецессией и коснулся моногородов всех типов и отрас­лей. Тогда правительство помогло преодолеть негативное влияние кризиса с помощью рефинансирования и реструктуризации.

Второй кризис уже был связан конкретно с рыбной отраслью. Снижение цен на рыбу привело к массовым увольнениям. В этом случае правительство изменило политику. На осуществление пятилетней программы поддерж­ки Atlantic Fisheries Adjustment было выделено 584 млн долларов, 15% из которых пошли на диверсификацию и создание альтернативных рабочих мест.

В шахтерских моногородах применялся принципиально иной подход. Здесь все средства были потрачены на улучшение технологической составляющей.

Позже канадцы стали использовать еще один подход, который получил название «управляемое сжатие». Его суть заключается в том, что жилая территория города сокращается за счет переезда жителей в другие регионы. Для этого канадские власти выкупали дома у населения, часть из которых реконструировали и продавали по низким ценам всем желающим, например тем, кто не хотел уезжать из региона.

При этом в городе улучшалась инфраструктура. Таким образом властям удалось избежать феномена покинутых «городов-призраков». Этот подход наиболее удачно подходит именно для малых городов, у которых сохраняется более или менее стабильное производство, но нет потенциала диверсификации, как в случае с немецким городом Рур.

«Город нижнего белья» в Китае

В индустриальном Китае моногородов, которые обеспечивают не только страну, но и весь мир дешевыми товарами, также немало. При этом китайские моногорода не обязательно построены вокруг одного производства – это может быть целый комплекс фаб­рик одной отрасли.

Известным примером является моногород Гурао, который благодаря своей специализации называют «городом нижнего белья». Всего же вдоль восточного побережья страны расположено около 500 подобных городов, фабрики которых «заточены» на производство того или иного продукта на экспорт. Сюда постоянно приезжают трудовые мигранты из центральных провинций. Однако в последнее время и здесь начались проблемы.

Основная заключается в том, что расходы на сырье растут, но клиенты не желают платить больше. Из того же Гурао уже «сбежало» несколько производителей, оставив немалые долги и не выплатив зарплаты рабочим.

Помимо экономических проб­лем город страдает от экологических последствий сконцент­рированного в одном месте производства. В 2010 году организация Greenpeace обнаружила, что воды района загрязнены красителями ткани. Однако, как пишет The Economist, производители больше обеспокоены иностранной конкуренцией, чем предупреждениями иностранных «экоборцов».

В отрасли производства нижнего белья сейчас идет настоящая битва среди таких азиатских стран, как Таиланд, Вьетнам, Мьянма и Камбоджа. Китай теряет свои преимущества дешевизны из-за роста зарплат рабочих. Единственное преимущество, которое держит тот же Гурао на плаву, – отлаженные и удобные цепи поставок.

Тем не менее подобным моногородам в Китае грозят запустение и экологическая катастрофа, если производители не изменят своего подхода. Вместо того чтобы модернизировать свои технологии, руководители фабрик продолжают привлекать людей из центральных районов. Чиновники региона настоятельно рекомендуют механизировать производство и привлекать капиталы.

Неизвестно, получится ли у них изменить ситуацию. Аналитики уверены, что если все оставить так, как есть, то трудовые мигранты вновь вернутся к себе домой в центральные провинции, где станут заниматься сельским хозяйством. В таком случае на карте Китая может появиться немалое количество городов-призраков.

В общем, в условиях перехода к постиндустриальному обществу проблема моногородов будет только нарастать. А это значит, что так или иначе придется искать подходящие методы их спасения. Мировая практика показывает – вариантов много. Однако для каждого конкретного случая нужно подбирать индивидуальный комплекс мер.

В любом случае без модернизации или диверсификации экономики такие города ждет либо запустение и в конечном счете исчезновение, либо искусственная поддержка и огромные финансовые вливания со стороны властей.