Сатпаев о литературе и искусстве

Немеркнущие ценности

…В 1915 году на одном из поэ­тических вечеров в Семипалатинской учительской семинарии, программа которого сохранилась, Каныш Сатпаев читал стихотворения Абая Кунанбаева. В Томске, в период учебы в технологическом институте, студент Сатпаев изучает историю, литературу и искусство родного народа, создает научный кружок по изучению культуры народов Востока, организует творческие вечера, на которых звучат фактически впервые за пределами Казахстана казахские лирические песни, стихотворения Магжана Жумабаева. Сегодня в Томском технологическом институте бережно хранятся документы, связанные с периодом студенчества К. И. Сатпаева.

О художественно-поэтическом мире казахского народа был его первый печатный труд – статья «Обаган» в газете «Қазақ тілі» (13 декабря 1923 года). Она подписана псевдонимом Байшуак, который означает, как уточняла дочь Каныша Имантаевича – Шамшиябану Сатпаева, «Богатосвет» – «псевдоним с глубоким смыслом в поэтическом обрамлении. Закономерно и примечательно то, что первый печатный труд будущего академика связан именно с художественным, поэтическим миром – с казахской песенно-музыкальной культурой».

В Москве под редакцией и с предисловием К. И. Сатпаева выходит научное издание эпоса «Ер Едиге» (1927). Каныш Имантаевич пишет: «Я старался, сколько возможно, осветить историю собирания и опубликования рассматриваемого варианта «Сказания об Едиге», значение его для языковедения, литературы и истории, сравнение образов исторического и фольклорного Едиге в варианте рассматриваемого Сказания, …старался дать анализ образа Едиге – как положительного героя в устном народном творчестве казахов».

Это издание было высоко оценено специалистами за обстоятельный анализ произведения, системное, логически и композиционно стройное предисловие, где проявился стиль К. И. Сатпае­ва – точный, последовательный, корректный и конкретный.

Он, в частности, писал: «Сказания и другие формы народного творчества, как нам думается, важны для науки в трех отношениях: 1) в них имеется много слов, которые бытовали раньше в казахском языке и стали забываться в жизни последующих поколений. Знание этих слов ценно для изучения словарного фонда и дальнейшего развития языка; 2) стихотворные разделы народных сказаний обычно отличаются мастерством и орнаментальностью. В отношении образности, доходчивости и выразительности некоторые из стихотворных форм устного творчества могут быть положительными примерами для многих наших современных акынов. Это важно в литературном отношении. Кроме того, без сбора и внимательного изучения устного народного творчества невозможно полное и правильное решение вопросов формы и путей дальнейшего развития казахской литературы; 3) в фольк­лорных произведениях отображаются быт, сознание и обычаи прошлых периодов, что ценно для истории».

Посетив юбилейный концерт и спектакль (Х. Кеменгеров «Алтын сакина»), посвященные открытию в Кызылорде первого Казахского национального театра 13 января 1926 года, в ту пору инженер Каныш Сатпаев пишет статью «О национальном театре Казахстана» (1927). В ней, как отметил позднее член-коррес­пондент АН КазССР Борис Ерзакович, дан «профессиональный анализ достоинств и недостатков работы актерской труппы. Статья поражает удивительным проникновением автора в суть и значение театрально-музыкального искусства, намечает его задачи и пути развития».

Каныш Сатпаев ставит пробле­му жанрового многообразия, многоплановости казахского театра, роста профессионального мастерства, говорит о создании казахского балета. Театр, по его убеждению, не только зеркало жизни народа, но и «концентрация богатств, хранитель культурных ценностей и традиций». Высоко ценит Каныш Сатпаев деятельность первого казахского режиссера, драматурга и актера Жумата Шанина.

С гордостью дочь ученого, док­тор филологических наук, профессор Шамшиябану Сатпаева вспоминала о том, что «широко известна научному миру находка К. И. Сатпаевым каменного памятника с надписью о втором походе Тамерлана (1336–1405) в Дешт-и-Кыпчак, в казахскую степь в 1391 году. Найденная К. И. Сатпаевым плита на вершине горы Алтын Шоку, близ Улутау, находится в Эрмитаже в городе Санкт-Петербурге».

А вот что писал Каныш Сатпаев о М. В. Ломоносове: «…по энциклопедичности знаний и разносторонности научной дея­тельности ему принадлежит одно из первых мест в истории науки и культуры всего человечества. …Ломоносов был первым русским ученым. В нем с необычайной силой и выразительностью открылись те характерные особенности русского научного гения, которые впоследствии проявились в Н. И. Лобачевском, Д. И. Менделее­ве, П. Н. Лебедеве, И. П. Павлове, К. Э. Циолковском, И. В. Мичурине и других выдающихся представителях отечественной науки. Глубокий патриотизм, безграничная любовь к свое­му народу, постоянное стремление всячески содействовать экономическому и культурному прогрессу Родины были основной движущей силой многосторонней деятельности Ломоносова, как и других выдающихся ученых великого русского народа».

Слово и музыка – два великих начала

По воспоминаниям Ш. К. Сатпаевой, «в доме отца была большая библиотека, где, кроме книг и журналов по точным наукам, много было собраний сочинений классиков мировой, восточной, западной и казахской литератур». Каныш Сатпаев знал наизусть произведения Гете, цитировал роман в стихах «Евгений Онегин» Александра Пушкина, любил поэзию Михаила Лермонтова и Федора Тютчева. Активно публиковался К. И. Сатпаев на страницах республиканских изданий по литературе и искусству. В его трудах стихотворные строки, многочисленные эпитеты и сравнения, пословицы, поговорки, крылатые фразы требуют специального изучения.

К редким и практически забытым работам К. И. Сатпаева относит Шамшиябану Сатпаева его статьи на казахском языке, отпечатанные арабским шрифтом, – «Казахские загадки и прибаутки», «Прежние казахские игры».

Стиль работ Каныша Сатпаева о литературе и искусстве образный, возвышенный, поэтический. Вот один из примеров: «Озеро Жасыбай не просто чудо природы, с ним связана старинная легенда…

Когда наши предки сражались за свою землю с джунгарами, особенно много крови было пролито в здешних окрестностях. Эти места не раз переходили из рук в руки. Говорят, озеро когда-то называлось Шойын по имени джунгарского богатыря, которому была доверена охрана этих краев. Но однажды казахский батыр Жасыбай, победив на поединке Шойына, отобрал озеро. Обозленный джунгар замыслил отомстить и, по-воровски пробравшись в стан соперников, злодейски убил спящего Жасыбая и его преданного друга Кийк-батыра. Совершив это злодеяние, коварный Шойын бежал из наших пределов.

А озеро с той поры называется Жасыбай. Так ли это было на самом деле или иначе – трудно сказать. Во всяком случае, старики по сей день показывают могилы Кийка и Жасыбая у тропы между озером и станцией».

Литература и искусство всегда входили в орбиту научных интересов Сатпаева. В его трудах содержатся высказывания о Шокане Уалиханове, Абае Кунанбаеве, Ыбырае Алтынсарине, Жамбыле, Навои, Рудаки, о произведениях «Лейли – Меджнун», «Фархат и Шырын»… Канышем Сатпаевым воссозданы и таким образом сохранены для потомков портреты молодых исполнителей и актеров: Амре Кашаубаева, Исы Байзакова, Калыбека Куанышбае­ва, Курманбека Жандарбекова и других.

Избранное Амре Кашаубаевым исполнительское направление должно быть продолжено, был уверен Сатпаев, поскольку старинные песни «Канапия», «Жанбота», «Сырымбет», «Алты басар», «Топайкөк», «Шама» являются «мелодиями, созданными в период, когда народ свободно, привольно дышал чистейшим прозрачным воздухом своих бескрайних степей. В них полно чувств достоинства, воли, свободы, красоты и смелости». Эта одна из первых оценок исполнительского мастерства Амре Кашаубаева, с которым Каныш Имантаевич был лично знаком. Встречались они в Семипалатинске, Кызылорде, Москве.

Уникальное дарование, творчес­кие самобытные достоинства и исключительный талант отличали Ису Байзакова, с ним Каныш Сатпаев познакомился будучи учителем в аульной школе и народным судьей: «В сценическом исполнении «Речитатива размышлений» Исы публика, возможно, видит образы жырау Асанкайгы, Бухар». К. И. Сатпаев предвосхитил оценку исполнительского мастерства И. Байзакова, данную впоследствии Борисом Ерзаковичем и Евгением Брусиловским.

Как известно, после исполнения К. И. Сатпаевым 25 казахских песен они вошли в сборник «500 казахских песен и кюйев», составленный известным исследователем казахского музыкального искусства Александром Затаевичем. Ученый-этнограф отмечал, что молодой инженер – «прекрасный знаток и хороший исполнитель баянаульских песен, давший для настоящего сборника ряд очень ценных сообщений не только в области напевов и мелодий, но и текстов, и снабдивший последние русскими переводами».

К. И. Сатпаев высоко ценил научную, творческую и общественную деятельность А. В. Затаевича, проделавшего «колоссальную работу по сбору казахских народных песен и кюйев (инструментальных произведений)». А супруга А. В. Затаевича Надежда тепло поздравила К. И. Сатпаева с избранием первым президентом Казахской академии наук: «Лучшего выбора и предложить нельзя было: высококультурный, образованный, воспитанный, словом, arbiter elegantiarum, каким Вы мне показались при первом нашем знакомстве, Вы вполне заслуживаете это звание и, уверена, всесторонне его оправдаете с Вашим обаянием, доброй душой и деликатным подходом к людям. 4 июня 1946 года».

Добавим также, что сохранилась переписка Каныша Сатпаева и известного ученого и мыслителя Владимира Вернадского, первого президента Академии наук Украины, действительного члена Академии наук СССР. Именно В. И. Вернадский, находясь в годы Великой Отечественной войны в Боровом, рекомендовал президенту Академии наук СССР В. Л. Комарову геолога Каныша Сатпаева на долж­ность президента Академии наук КазССР.­

Первого июня 1946 года Академия наук КазССР­ была создана. Претендентов на должность президента было много, но Комаров помнил совет Вернадского: «Только Сатпаев». В июле 1946 года Каныш Имантаевич стал первым президентом Академии наук КазССР.

Энциклопедия жизни казахского народа

Статья «Выдающееся произведение казахской советской литературы» является одной из первых публикаций о романе М. О. Ауэ­зова «Путь Абая».

Каныш Сатпаев подчеркивает, что выдающийся прозаик Мухтар Ауэзов «посвятил многие годы своей творческой жизни собиранию, изучению и художественному обобщению многочисленных материалов, относящихся и непосредственно к личности великого казахского поэта-гуманиста Абая Кунанбаева, и к людям, окружавшим его, и к эпохе в целом, в которой жил и творил этот великий сын казахского народа». Именно Сатпаеву принадлежит характеристика романа-эпопеи «Путь Абая» как подлинной энциклопедии «всех многогранных сторон жизни и быта казахского народа во второй половине ХIX века».

Эпическое полотно Ауэзова охарактеризовано как исключительное явление в казахской литературе. Более того, роман имеет научно-познавательное значение, представляя, по сути, «и огромный по ценности научный труд».

К. И. Сатпаев развивает и конкретизирует свою мысль: «Мимо этой книги не пройдет ни один историк, изучающий прошлое казахского народа; ученый-филолог почерпнет из него богатый материал как из области фольк­лора, так и из области формирования и становления казахского литературного языка; ученый-этнограф найдет здесь интереснейшие детали жизни и быта, ныне уже ушедшие в прошлое; главы романа, посвященные описанию охоты с беркутом на лисиц, свадебных и поминальных обрядов у казахов, обстановки и картин суда биев, могли бы явиться, каждая в отдельности, законченной научной работой в этнографическом отношении; ученые-экономисты получат яркую и правдивую картину структуры скотоводческого хозяйства Казахстана­ ХIХ века, своеобразных форм классовой борьбы в нем; ученые-юристы почерпнут здесь ценнейшие сведения о правовой жизни степи – от шариата до суда биев и т. д.».

Раскрывается­ и художествен­ное своеоб­разие романа: «Все богатство исторического и социального материала облечено в романе «Абай» в высокохудожественную форму. …Мас­терски обрисованы автором все основные вехи роста и становления могучего таланта Абая. …Романтически приподнятые эпизоды юношеской любви Абая, его поэтических мечтаний и творческих подъемов только подчеркивают глубокий реализм романа. Богатство и образность языка романа поистине изумительны. Язык самого Абая лаконичен, силен, выразителен, афористичен, созвучен бессмертным изречениям народной мудрости».

Каныш Сатпаев словно передает эстафету прочтения произведения последующим поколе­ниям литературоведов и критиков, уверенный в том, что роман-эпопея Мухтара Ауэзова «еще много раз будет исследоваться». В его трудах, в том числе, определены и перспективные направления отечественного литературоведения и искусствознания на долгие годы вперед. И сегодня перед современными учеными стоят задачи систематизации огромного научного наследия К. И. Сатпаева, популяризации его личного вклада в развитие науки Казахстана.