Степной урбанизм протогорода Кент

Из-за сурового климата и небольшого количест­ва рек огромные пространства Сарыарки могут показаться малопригодными для жизни людей. Однако археологические открытия опровергают этот стереотип. На территории Центрального Казахстана встречаются не только малые, но и большие поселения древности, которые ученые смело называют протогородами. Одно из них – Кент – существовало в XV–X веках до нашей эры, то есть в эпоху бронзы.

Поселение располагалось в самом сердце Сарыарки – Кентском горно-лесном массиве, что находится в Каркаралинском районе, в 220 км к юго-востоку от Караганды. Его 40 лет назад обнаружила разведочная группа Карагандинского университета в составе ученых Валерия ­Евдокимова и Игоря Рудковского. Раскопки проводили археологи и студенты исторического факультета под руководством кандидата исторических наук Виктора ­Варфоломеева. Он посвятил этой работе десятки лет, считая Кент прообразом степных городов. Во-первых, из-за его больших по меркам древнего мира размеров, а, во-вторых, из-за высокого уровня урбанизации.

«Население, основавшее его, принадлежало к бегазы-дандыбаевской культуре. Далее назовем их бегазинцами, хотя как они себя сами величали – нам неизвестно, – пишет в своей монографии «Степной урбанизм Кентского оазиса» ведущий научный сотрудник Сарыаркинского археологического института Карагандинского университета им. Букетова Эмма Усманова. – Обычные поселки скотоводов эпохи бронзы имеют размеры площади от 0,1 до 2 гектаров. Поселение Кент занимает площадь в 30 гектаров с количеством жилищ около 120. Предполагаемая численность населения – более 1 500 человек. Каждый дом населяла одна семья, состоявшая из 12–14 человек, что соответствовало численности традиционной семьи у казахов в Центральном Казахстане в XIX веке».

Многие тайны Кента еще скрыты в толще земли. Они раскрываются благодаря современным методам исследования, в числе которых аэрофотосъемка. Она позволяет фиксировать невидимые невооруженным глазом очертания древних жилищ, площадей и культовых сооружений. Археологи обнаружили здесь три сооружения, которые назвали «большими оградами». В одной из них они увидели основание, на котором мог стоять деревянный столб, а рядом были разбросаны резные изделия из кости и рога, глиняные бусины, бронзовый нож, шило, наконечник стрелы и обломок зернотерки. Ученые сделали вывод о том, что все эти артефакты использовались для жертвоприношений. А «большая ограда» – это остатки древних храмов, где жрецы совершали религиозные обряды.

По костям животных, обнаруженным в культурных слоях, археологи смогли судить о хозяйст­венной деятельности жителей Кента. Преобладало скотоводство. Люди разводили лошадей, коров, овец, а также держали собак.

Бегазинцы Кента разумно подошли к экологическому пониманию чередования пастбищ, распределяя их на зимние и летние, – делает вывод археолог Эмма Усманова. – По всей видимости, в зимнее время скот содержался в ущелье. Летом для выпаса стада использовались степные пастбища. Здесь уместно сравнение с казахской традицией круглогодичного кочевания: существование зимовок – қыстау и летних пастбищ – жайляу. Это великий культурно-хозяйственный код кочевника, который позволял жить в степи и использовать все ее природные преимущества».

Жители Кента охотились на сайгу, кабанов, куланов, маралов и волков, а также занимались примитивным земледелием. Археологи нашли во время раскопок бронзовые серпы, мотыги и каменные зернотерки, поверхность которых была сильно истончена. В результате был сделан вывод: поселенцы выращивали и упот­ребляли в пищу только один злак – просо.

Надо сказать, что в древнем Кенте развивались ремесла. Особое место занимала металлургия. Карагандинские исследователи обнаружили и расчистили остатки трех металлургических печей, которые имели горизонтальные дымоходы, сложенные из камней и плит. Видимо, в них бегазинцы плавили не только бронзу, но и железную руду. Ее отходы, найденные возле печей, свидетельствуют о начальной фазе производства железа. При этом не обнаружено бронзолитейных мастерских, однако нельзя однозначно сказать, что в Кенте их вовсе не было, поскольку поселение еще полностью не вскрыто и не обследовано.

Еще одно ремесло, которым владели жители городища, – это косторезное дело. Большое количество предметов быта, наконечники стрел, детали конской сбруи и заготовки из кости и рога найдены при раскопках. Среди них есть высокохудожест­венные резные изделия, что свидетельствует о мастерстве и ­творческом подходе бегазинцев к своему делу. Назначение некоторых артефактов до сих пор остается непонятным. Одна из таких находок – дискообразное изделие из рога с валиком по окружности, примерно 9 см в диаметре. Оно украшено орнаментом в виде солярного знака. Из-за формы археологи называли этот предмет зеркалом, однако отражающего элемента в нем нет.

«Можно назвать эти диски солнечными, – отмечает автор научной статьи «Степной урбанизм Кентского оазиса». – Вполне вероятно, что именно они участ­вовали в магических обрядах, проводимых в «большой ограде». Но повторимся, истинное их применение остается неизвестным. Не исключено, что это был заказ вождей мастерам-ремесленникам на изготовление вещей знакового отличия. Они были своего рода предметами роскоши – степное «фаберже» бегазы-дандыбаевской эпохи».

Никаких признаков существования караванных путей или древних базаров исследователи Кента не нашли. Однако они убеж­дены, что жители древнего городища осуществляли торговый обмен со своим современниками из других мест. Его главными предметами были сосуды. На территории Кента археологи обнаружили большое количество фрагментов глиняной посуды из Южного Узбекистана, Туркменистана, Восточного Приаралья и Западной Сибири. Карагандинские ученые считают, что жители Кента получали керамику в обмен на свое меднорудное сырье и изделия из металла.

Среди кентских находок есть несколько загадочных предметов. По форме и размеру они похожи на куриные яйца, сделанные из камня и обожженной до очень твердого состояния глины. Ученые спорят об их назначении. Одни считают, что это пращевые ядра, которые во время охоты использовались как метательные снаряды. Другие считают, что эти артефакты служили для совершения неких ритуалов.

«Традиционно яйцо является символом плодородия, – приводит аргументы в пользу второй версии археолог Эмма ­Усманова. – Опять же в памяти возникает знаменитый сказочный мотив о яйце, в котором спрятана смерть Кощея ­Бессмертного, а значит, и его жизнь. Предмет-яйцо мог применяться в обрядах, связанных с культом Солнца. Например, как «яйцо», сотворенное из горного хрусталя. Смотришь сквозь него на солнце, и вечное светило «разбивается» на тысячи искрящихся лучей. Кажется, что время возвращает тебя к истокам первых мифов о вселенной, которые зарождались в эпоху бронзы».

Интересно, что, раскапывая городище эпохи бронзы, ученые не обнаружили оружия, которое могло бы использоваться в военных целях. Можно сделать вывод, что жители Кента жили мирно. Подтверждением этого служит и тот факт, что вокруг поселения нет защитных земляных валов. Возможно, в них просто не было необходимости: людей надежно защищали горы и леса. Как бы то ни было, исследования кентского поселения продолжаются, а значит, нам откроется еще много тайн обитателей древней Сарыарки.