Талант и обаяние Айманова

Первый опыт выступления на сцене Шакен Айманов получил в Семипалатинске, где учился в педтехникуме. Участвуя в художественной самодеятельности, часто выступал в городских клубах. Здесь его в 1933 году заметил заведующий секцией искусств Наркомпроса КазССР Габит Мус­репов. В Семипалатинск писатель приехал в поисках молодежи для пополнения труппы Казахского театра драмы.

Лучшие свои роли Айманов сыграл в театре. Шекспировские Петруччио и Отелло, Тихон в «Грозе» Островского, Сатин «На дне» Горького, Шарип в «Абае» по Ауэзову… В каждой роли проглядывала его непосредственная, доверчивая казахская душа. Так было, когда в 1943 году эвакуированные в Алма-Ату супруги Борис Бибиков и Ольга Пыжова поставили в Каздраме спектакль «Укрощение строптивой», где Шакен и Хадиша Букеева составили блистательный дуэт. Газеты тех лет писали: «Два часа сплошной радости и праздника».

Англичанин Лоуренс Оливье, один из лучших исполнителей роли Отелло, считал эту роль вершиной карьеры для актера. Шакену Айманову посчастливилось встретиться с великим трагиком в 1964 году, когда он был приглашен в составе советской делегации на празднование 400-летия Шекспира. Оливье попросил его прочитать что-нибудь на казахском языке. Шакен вышел в костюме и гриме в зал, полный режиссеров и актеров, ставивших и игравших Шекспира в подлиннике.

– Услышать Отелло в исполнении Шакена Айманова дорогого стоило, – вспоминал кинорежиссер Марлен Хуциев. – Он передал подлинность чувств героя, доказав тем самым, что язык искусства интернационален.

В кино Айманов пришел в 1937 году. Он зашел на съемочную площадку фильма об Амангельды Иманове из любопытства, да так и остался там. Режиссер Моисей Левин дал ему крохотную роль – сарбаза.

По мнению Марлена Хуциева, в кинематографе обязательно должно быть личностное начало. Именно это и увидел Ефим Дзиган в Айманове, приглашая на роль Джамбула в одноименной картине. Выбор был безошибочный: актер страстно желал сыграть поэта таким, каким знал его сам: в 1936 году во время декады казахского искусства в Москве молодой Айманов был у Джамбула переводчиком.

Он признавался: «После работы над фильмом «Джамбул», кино все больше и больше притягивало меня. А споры с режиссером о трактовке образа приводили к абсурдной мысли: «А что если самому попытаться поставить фильм? И хотя я поставил несколько спектаклей в театре и даже получил за «Абая» Госпремию, осмелиться на кинорежиссуру вот так вот сразу я не мог. Слишком сложной мне казалась тогда специфика кино. Но кинорежиссером я все же стал».

Первой его киноработой стал фильм «Поэма о любви» по сценарию Габита Мусрепова. Критики отмечали ее театральность, но этот фильм стал поворотным моментом в истории казахского кино, а Айманов стал первым отечественным кинорежиссером.

Но пройдет несколько лет и про «Наш милый доктор» уже никто не скажет, что это театральный фильм.

– Айманов был от природы одаренным человеком, обладающим чутьем на таланты, – говорил исполнитель главной роли в этой комедии Юрий Померанцев. – В чем был выигрыш «Нашего милого доктора»? Во-первых, он не брал для усиления, для кассы, для успеха актеров из Москвы и Ленин­града, а пригласил алматинскую молодежь, будущих великих. Я имею в виду Ермека Серкебаева и Бибигуль Тулегенову. Во-вторых, прелестная, полная обаяния и чудес Алма-Ата тех лет. Мне говорили, что уезжающие за границу алматинцы брали с собой пленку с фильмом «Наш милый доктор» как память о родине.

Сам Айманов в кино снимался мало. Он требовательно относился к тому, что играл. И все же Айманов-актер взял верх над Аймановым-режиссером.

В кинематографическом мире, пропитанном идеологией, жить было сложно, поэтому он старался высказывать некоторые свои мысли через фольклор. Будучи уже признанным актером и режиссером, он обратился к фильму «Алдар Косе», где сам же и играет главную роль.

Многие считают, что эта блис­тательная с точки зрения актерской работы картина о нем самом, о его желании быть понятым. Алдар Косе-Айманов – неунываю­щий острослов, но отнюдь не весельчак.

Почет, слава и награды его не обходили, но было и другое. Споры вокруг каждого его фильма, резкие статьи и острые фельетоны. Как художественный руководитель киностудии, Айманов отвечал за все, что выходило на экране. Чаще всего предлагались сырые, слабые сценарии. Их приходилось дописывать, дотягивать. Мощный партийный рупор того времени – газета «Известия» упрекала его: «Не за свое дело беретесь, товарищ. Два арбуза в одной руке не удержать».

– Айманов-актер был намного выше, интереснее Айманова-режиссера, – считает Олжас Сулейменов, пришедший в 1963 году на киностудию главным редактором сценарно-редакционной коллегии. – Но что было делать? Профессиональные кинорежиссеры со вгиковским образованием – Мажит Бегалин, Султан Ходжиков, Абдулла Карсакбаев – пока еще не создали своих шедевров.

В середине 60-х на экраны выходит его фильм «Земля отцов» – «Атамекен». История о старике и его внуке, которые решили похоронить прах погибшего воина на родине. Впервые на экране появился образ казахского аксакала со всеми присущими ему чертами, в том числе и религиозными. Айманов мог бы и сам сняться в этой роли. Но понимая, как режиссер, природу фактуры и типажности, пригласил Елубая Умурзакова.

В первом варианте сценария, написанного Олжасом Сулейменовым, впервые в казахском кино прозвучала тема депортации народов в годы сталинских репрессий. Цензура многие сцены из него вырезала, но главное – чувство любви к Родине – удалось сохранить.

Айманов снимал этот фильм со своим сыном – оператором Муратом Аймановым. Работа на съемочной площадке дала этим двум близким людям редкую возможность общения и совместного творчества.

Можно только удивляться, как Айманова хватало на все. Художест­венное руководство студией, режиссура в кино, театре, всесоюзные пленумы кинодеятелей, большая работа в Союзе кинематографистов республики, депутатские обязанности…

– Когда люди начинают говорить об авторитете Айманова, о широте его щедрой казахской души, у меня перед глазами встают две картины, – говорит кинорежиссер и сценарист Сламбек Тауекел. – Однажды я, студент – дипломник ВГИКа, вместе с Азербайжаном Мамбетовым попал в ресторан Союза театральных деятелей. И вдруг все, кто находился там, встали, со всех сторон неслось дружеское: «Шакен! Шакен!» Шакен Айманов подходил к каждому столику, чтобы поздороваться.

И второй раз тех же самых людей – Олега Ефремова, Михаила Ульянова, Олега Табакова и других знаменитостей – я увидел на церемонии прощания с Аймановым, когда его сбила машина. Все, кто видел его в те дни, вспоминали его слова: «Конец атамана» я сдал, теперь буду готовиться к «Абаю».

– Когда он появлялся в Москве, а это бывало довольно часто, мы встречались не только в Доме кино, но и в других местах, – рассказывает Андрей Кончаловский. – Обаяние, талант, магнетизм, харизма… Умный человек, он все время учился, не хотел почивать на лаврах, хотя был уже серьезным чиновником. Улыбчивый человек, он умел ладить с начальством. А еще он был талантливым артистом. Конечно же, ему завидовали, но и любили тоже. Он любил застолья, званые вечера, и сам тоже устраивал многолюдные празднества, как было принято в те времена.

В 1970-х Айманов снял двухсерийный приключенческий фильм «Конец атамана». Сценаристом был приглашен Андрей Кончаловский. На роль Чадьярова Айманов утвердил своего зятя – Асанали Ашимова.

– Приглашая меня на роль, Шакен Кенжетаевич думал не обо мне, а о себе, – утверждает актер. – Будь иначе, он снимал бы только актеров-родичей из Среднего жуза. Например, своего родного брата Каукена Кенжетаева. Во мне ему приглянулась внешняя фактура.

Последнюю его картину называют сегодня первым национальным экшном. Друг Айманова Григорий Чухрай, у которого имелась своя экспериментальная студия, предложил ему после просмотра специализироваться на детективах. Айманов ответил, что у него другие планы.

– Теперь я могу пойти и на съемки «Абая», – сказал он. – Актер у меня готов...

Не успел… Ему было всего 56.