Театр и время

Кто-то из великих назвал теат­ральный музей коллекцией теней постановок прошлого, которая позволяет нам, если не ощутить себя их зрителями, то хотя бы отчасти получить представление о прошедших премьерах. Не случайно художественный руководитель театра, народный артист РК Рубен Андриасян любит повторять, что актер – продукт скоропортящийся. Также можно сказать и о театральных спектаклях. Как только опускает­ся занавес, он перестает сущест­вовать, оставаясь лишь в памяти зрителей. Это сейчас есть возможность заснять спектакль на видеопленку, тем самым запечатлев его, как говорится, на века, а раньше театральные постановки, которым отдавалось столько энергии и жизни, просуществовав какое-то время, уходили в небытие. Поэтому так важна фигура музейного работника.

В лермонтовском театре ангелами-хранителями его истории стали две прекрасные женщины – Любовь Андреевна Демази, соз­дательница музея, и Валерия Соколова, 30 лет бережно хранящая театральное прошлое.

Немного истории

История первого русского драматического театра в Казахстане уходит в середину 20-х годов прошлого века. Его отцом-основателем стал поляк Юрий Людвигович Рутковский, волею судьбы попавший в казахские степи. Поначалу театр вел кочевую жизнь, так как у него практически ничего не было, даже здания. Была лишь группа энтузиастов во главе с самим Юрием Рутковским, колесившая по городам и весям большой империи. Эта бродячая театральная труппа и составила то самое ядро, из которого, как из Большого взрыва, родилась своя театральная вселенная.

Весной 1933 года коллектив осел в Алма-Ате. Тогда подходящего для него здания не было, правда, в районе соснового парка для чекистов строился клуб НКВД имени Дзержинского, и горсовет решил отдать его под будущий театр. Но Юрий Людвигович, будучи человеком очень деятельным, не стал ждать окончания строительных работ, а с согласия наркомата культуры перебрался в Семипалатинск, где 31 октября 1933 года на сцене местного театра новая труппа сыграла свой первый спектакль – «Любовь Яровая» по пьесе Константина Тренева. И лишь в начале января 1934 года, когда здание театра было закончено, коллектив прибыл в Алма-Ату.

Надо сказать, что в первые десятилетия существования теат­ра музея в нем как такового не было – старые афиши и фото­графии хранились на чердаке. Впоследст­вии это сыграло злую шутку – со временем крыша теат­ра начала протекать, и когда через 30 с лишним лет театр переез­жал в новое, нынешнее здание, оказалось, что практически все пришло в негодность.

Блажь старой дамочки

В том, что в театре появился свой музей, огромная заслуга принадлежит Любови Андреев­не Демази, которая буквально на голом энтузиазме стала восстанавливать утраченную историю. Как вспоминают все, кто ее знал, это была удивительная женщина – всегда неизменно элегантная, энциклопедически эрудированная. Почти всю жизнь она проработала научным сот­рудником в Республиканском государственном историческом музее, великолепно знала историю искусства, была знакома со многими известными деятелями культуры того времени. Особенно она была дружна с Юрием Домбровским, который читал лекции по Шекспиру в театральной мас­терской.

Свою непривычную для нашего слуха фамилию Любовь Андреев­на унаследовала от мужа, который, как рассказывают, был итальянцем. Известно лишь, что в те времена он трудился рядовым банковским служащим и, судя по всему, был далек от театральных увлечений своей жены. А Любовь Андреевна, выйдя на пенсию, решила посвятить оставшуюся часть жизни любимому театру – в один из прекрасных для него дней 1969 года она пришла к директору и предложила создать музей. С этого и начинается его история, хотя официально музей открылся несколько позже.

– Поначалу ее предложение приняли за блажь благородной дамочки, – рассказывает нынешняя хранительница фонда музея Валерия Соколова. – Но Любовь Андреевна упорно стала собирать материалы для музея. Она подходила к каждому артисту, просила старые фото, любые материалы по истории театра, ходила по цехам, искала эскизы костюмов и декораций. Видя ее настойчивость, многие стали передавать в музей все, что могло представлять ценность.

Любовь Андреевна все это не только систематизировала, но и постоянно пополняла музей новыми экспонатами: ходила в городскую библиотеку, искала в старых газетах материалы о театре, делала копии. Поначалу музей располагался в малом зале театра, где была выставлена большая экспозиция, с которой могли ознакомиться все посетители. Но со временем малая сцена была отдана под камерные спектакли, а музей переехал в закулисье, в небольшую комнатку, и сейчас его экспонаты лишь изредка, по юбилейным датам, приходят к зрителям в форме той или иной выставки. Это заслуга уже нынешней хранительницы музея – Валерии Соколовой.

Когда театр становится судьбой

Когда Любовь Демази создавала музей театра, Валерия Константиновна была заведующей его литературной частью. За эти полвека много событий прои­зошло и в жизни театра, и в судьбе самой Валерии Соколовой. Был период, когда ей пришлось сменить работу, но она всегда оставалась рядом с любимым театром, ей стоило лишь дорогу перейти. Ведь она работала в Пушкинской библиотеке. Но потом вновь вернулась «под сени театральных кулис», чтобы уже никогда с ними не расставаться.

– Магия театра огромна, – считает Валерия Соколова. – Вечером, когда спектакль уже окончен, все разошлись и в театре наступает тишина, я люблю спускаться по нашей «царской лестнице». Сверху со стены на меня смотрят портреты артис­тов, в полутемном фойе гулко раздают­ся шаги, и кажется, что рядом со мной идет само Время. Как быст­ро оно мчится! А мне еще так много надо успеть…

В небольшой комнате, где размещается музей, до отказа забитый книгами, альбомами, фотографиями, большими и маленькими портретами, старыми афишами, театральными программками, прошла большая часть ее жизни. Хотя, как признается Валерия Константиновна, поначалу она не собиралась заниматься музеем, а, как и многие ее сверстницы, мечтала стать великой актрисой, поэтому после школы, набравшись смелости, вместе с папой и мамой пошла в театр.

– Тогда главным режиссером был приехавший к нам из Ленинграда Мар Владимирович Сулимов, который считался одним из ведущих режиссеров советской театральной школы, а готовил меня к поступлению прекрасный артист Евгений Попов. Он тогда проходил службу в алматинском погранучилище и вел драмкружок, в котором, кстати сказать, участвовали мои папа с мамой, ну и я, естественно, постоянно торчала на репетициях, поэтому еще в детстве решила, что театр – это моя судьба, – рассказывает Валерия Соколова. – Хотя артистов в нашей семье никогда не было: папа был полковником пограничных войск, мама – служащей в этом же училище. Можете себе представить, что, когда я показывалась Сулимову, в «предбаннике» сидели мои родители, которые очень за меня переживали. В общем, прослушав, Мар Владимирович ввел меня во вспомогательный актерский сос­тав театра.

Через год она поехала покорять Москву, но не прошла по конкурсу в театральное училище. В отчаянии написала письмо Мару Владимировичу. Понимая ее сос­тояние, он написал Валерии, что если ей суждено быть в театре, то она обязательно в нем будет. Но судьба распорядилась по-своему. Девушка попала в очень серьезную автомобильную аварию, сломала ноги, потом долго лечилась, ходила на костылях. В результате об актерской карьере пришлось забыть, и она поступила на филфак, но театр продолжал жить в ее судьбе.

Надо сказать, что народный артист Казахстана, профессор Мар Владимирович Сулимов был главным режиссером лермонтовского театра дважды – в конце 50-х, а затем в начале 70-х годов. Это время сами актеры называют «эпохой Сулимова». Именно в его бытность руководителем театра Лера Соколова стала заведующей литературной частью.

– Это было очень важное для меня время. Удивительное. Хотя только сейчас, спустя десятилетия, в полной мере я отдаю себе отчет, насколько талантливым, неординарным человеком был Мар Владимирович Сулимов. Тогда мне надо было бы все за ним записывать, но в молодости кажется, что так будет всегда. А когда Сулимов ушел из театра, за ним ушла и «вся королевская рать», и я в первых рядах. В 1983 году, когда отмечалось 50-летие театра, его художественным руководителем стал Рубен Суренович Андриасян, а в 1989 году он пригласил меня работать в музее. Любовь Андреевна к тому времени по состоянию здоровья уже ушла из театра. Она была очень рада, что я пришла на ее место. Помню, она говорила: «Лерочка, все это надо переписать». Я прямо ахнула! Мне казалось, что здесь так много материала. Но я все переписала, систематизировала, подписала все фотографии. За эти годы скопилось огромное количество материала. Видите, это все уже просто не помещается в небольшой комнатке, – вздыхает Валерия Константиновна.

Действительно, музей уже перерос свои рамки небольшого замкнутого пространства, его во многом уникальные экспонаты явно просятся к зрителям.

– Я очень люблю рассматривать старинные фотографии, – говорит Валерия Соколова. – У меня даже слезы наворачиваются на глаза – ведь это все было! Были репетиции, премьеры, спектак­ли, юбилеи…

Хочется, чтобы все это увидели и мы с вами, ведь прошлое живо, пока жив театральный музей.