Здесь наш общий дом
Виктор МИНИН, журналист, Караганда
Летом 1940 года в небольшое село Боровое Курской области из строившейся в ту пору Караганды пришло письмо, а в нем фото симпатичного парня Григория Горелкина. На обороте фотографии надпись: «На долгую вечную память папаше дарю, из далекого незнатного шахтерского края шлю я вам карточку. С приветом, ваш сын Григорий».
В апреле 1941 года Сталинским райвоенкоматом города Караганды шахтер Григорий Горелкин был призван в армию. Осенью того же года красноармеец Горелкин, как явствовало из извещения, пропал без вести в кровопролитных боях при обороне Киева. И лишь спустя несколько десятков лет стало известно о том, что он не пропал без вести, а пал смертью храбрых.
А после войны в Караганду приехала юная девушка Аня Горелкина. Пережив девчонкой гитлеровскую оккупацию и рано потеряв родителей, она приехала в Караганду с нехитрыми пожитками, захватив на память дорогие ей вещи – потертый кожаный бумажник, а в нем фотографии умершего отца, солдата Первой мировой войны, отравленного немецкими газами в Галиции, георгиевского кавалера, бойца Первой конной, пережившего коллективизацию, чудом избежавшего сталинские лагеря, и брата Григория – солдата Великой Отечественной.
Еще девушка знала, что в Караганде живет немало раскулаченных и сосланных сюда боровчан, и помнила, Гриша в своих письмах писал, что жизнь в Караганде хотя и не из легких, но сытная – с голоду не помрешь.
Не один год она проработала на шахте № 48 запальщицей-взрывником. Старые шахтеры знают, что это была за специальность.
Когда при Никите Хрущеве женщин из-под земли вывели на поверхность, дескать, не женское это дело уголь добывать, работала почтальоном, затем четверть века в военизированной пожарной охране. Была награждена медалью МВД СССР «За безупречную воинскую службу» всех трех степеней, знаком «Отличник пожарной охраны». Ее фотография и после ухода на пенсию еще долго висела на Доске почета управления пожарной охраны УВД Карагандинской области.
Да, со временем она могла вернуться в Россию в 90-е, но зачем? Даже после возвращения из очередного отпуска, навестив родных в деревне, не помышляла об отъезде. От добра добра не ищут. Здесь ее дом, дети, знакомые. Здесь – Родина. Она и завещала похоронить ее не на городском кладбище, а поближе к природе, на сельском кладбище, по соседству с которым протекала речушка Кокпекты, что под Карагандой.
Однажды в «Артеке» на отрядном вечере интернациональной дружбы представители разных республик выступали со своими концертами-представлениями. Узбеки говорили и пели на узбекском, татары – на татарском, кыргызы – на кыргызском. А я сидел рядом с московскими друзьями и пытался в меру своих способностей переводить эти выступления на русский. Конечно же, те переводы были далеки от оригиналов, однако у столичных ребят они вызывали восхищение, тем более что после вечера выступавшие подтвердили – да, именно об этом мы пели и рассказывали.
– Откуда ты знаешь столько языков? – с удивлением вопрошала меня очаровательная москвичка Таня (будущая «блондинка за углом» и народная артистка России Татьяна Догилева).
– Да не знаю я столько языков, Таня. У нас в школе мы учим казахский язык, а будешь знать казахский – поймешь и кыргыза, и татарина. Ведь корень у них один.
К сожалению, из-за отсутствия нормальной языковой практики не удалось развить свои познания в языкознании. Но и тогда, и сегодня позиция моя однозначна: каждый из нас должен знать не только свой родной язык, но и язык того, с кем живешь рядом, общаешься. А благодаря языку, как известно, познаешь и культуру другого народа, который становится тебе ближе и роднее.
После службы в армии была возможность остаться в Москве, надо было только поработать на строительстве спортивных объектов будущей московской Олимпиады-1980. Обещали даже помочь с поступлением на факультет того вуза, о котором нам, «провинциалам», можно было только мечтать! Несмотря на заманчивые предложения, отказался. Как говорят у нас, русских, где родился, там и пригодился. А родился я в Караганде, в тогдашнем Шахтинском районе города, территория которого была усыпана шахтами. К слову, даже многие горожане не знают, что был такой район в Караганде. Родильный дом находился недалеко от шахты № 57. Сегодня и роддома того нет, и от шахты остались лишь воспоминания. Но ведь это – тоже Родина, а не только березка за околицей!
С тех пор прошли десятилетия, и мне уже – под 60.
В апреле 1941 года Сталинским райвоенкоматом города Караганды шахтер Григорий Горелкин был призван в армию. Осенью того же года красноармеец Горелкин, как явствовало из извещения, пропал без вести в кровопролитных боях при обороне Киева. И лишь спустя несколько десятков лет стало известно о том, что он не пропал без вести, а пал смертью храбрых.
А после войны в Караганду приехала юная девушка Аня Горелкина. Пережив девчонкой гитлеровскую оккупацию и рано потеряв родителей, она приехала в Караганду с нехитрыми пожитками, захватив на память дорогие ей вещи – потертый кожаный бумажник, а в нем фотографии умершего отца, солдата Первой мировой войны, отравленного немецкими газами в Галиции, георгиевского кавалера, бойца Первой конной, пережившего коллективизацию, чудом избежавшего сталинские лагеря, и брата Григория – солдата Великой Отечественной.
Еще девушка знала, что в Караганде живет немало раскулаченных и сосланных сюда боровчан, и помнила, Гриша в своих письмах писал, что жизнь в Караганде хотя и не из легких, но сытная – с голоду не помрешь.
Не один год она проработала на шахте № 48 запальщицей-взрывником. Старые шахтеры знают, что это была за специальность.
Когда при Никите Хрущеве женщин из-под земли вывели на поверхность, дескать, не женское это дело уголь добывать, работала почтальоном, затем четверть века в военизированной пожарной охране. Была награждена медалью МВД СССР «За безупречную воинскую службу» всех трех степеней, знаком «Отличник пожарной охраны». Ее фотография и после ухода на пенсию еще долго висела на Доске почета управления пожарной охраны УВД Карагандинской области.
Да, со временем она могла вернуться в Россию в 90-е, но зачем? Даже после возвращения из очередного отпуска, навестив родных в деревне, не помышляла об отъезде. От добра добра не ищут. Здесь ее дом, дети, знакомые. Здесь – Родина. Она и завещала похоронить ее не на городском кладбище, а поближе к природе, на сельском кладбище, по соседству с которым протекала речушка Кокпекты, что под Карагандой.
Однажды в «Артеке» на отрядном вечере интернациональной дружбы представители разных республик выступали со своими концертами-представлениями. Узбеки говорили и пели на узбекском, татары – на татарском, кыргызы – на кыргызском. А я сидел рядом с московскими друзьями и пытался в меру своих способностей переводить эти выступления на русский. Конечно же, те переводы были далеки от оригиналов, однако у столичных ребят они вызывали восхищение, тем более что после вечера выступавшие подтвердили – да, именно об этом мы пели и рассказывали.
– Откуда ты знаешь столько языков? – с удивлением вопрошала меня очаровательная москвичка Таня (будущая «блондинка за углом» и народная артистка России Татьяна Догилева).
– Да не знаю я столько языков, Таня. У нас в школе мы учим казахский язык, а будешь знать казахский – поймешь и кыргыза, и татарина. Ведь корень у них один.
К сожалению, из-за отсутствия нормальной языковой практики не удалось развить свои познания в языкознании. Но и тогда, и сегодня позиция моя однозначна: каждый из нас должен знать не только свой родной язык, но и язык того, с кем живешь рядом, общаешься. А благодаря языку, как известно, познаешь и культуру другого народа, который становится тебе ближе и роднее.
После службы в армии была возможность остаться в Москве, надо было только поработать на строительстве спортивных объектов будущей московской Олимпиады-1980. Обещали даже помочь с поступлением на факультет того вуза, о котором нам, «провинциалам», можно было только мечтать! Несмотря на заманчивые предложения, отказался. Как говорят у нас, русских, где родился, там и пригодился. А родился я в Караганде, в тогдашнем Шахтинском районе города, территория которого была усыпана шахтами. К слову, даже многие горожане не знают, что был такой район в Караганде. Родильный дом находился недалеко от шахты № 57. Сегодня и роддома того нет, и от шахты остались лишь воспоминания. Но ведь это – тоже Родина, а не только березка за околицей!
С тех пор прошли десятилетия, и мне уже – под 60.
