Гарри Поттер заговорил на казахском

Без посредников

Первые два тома – «Гарри Поттер и философский камень» и «Гарри Поттер и тайная комната» – уже стоят на полках книжных магазинов. Как сообщила ответственный редактор проекта, специалист по теории художест­венного перевода и редактор текс­тов Назгуль Кожабекова, они, то есть команда издательства Steppe&World, в составе которой она работает, переводят с английского оригинала на казахский язык без русского подстрочника, как это было принято раньше.

– Сейчас, к счастью, выросли (именно – выросли) очень хорошие переводчики, – говорит она. – В первых двух томах «Гарри Поттера» – «Философский камень» и «Тайная комната» (в казахском издании «Хәрри Поттер мен пәлсапа тас» и «Хәрри Поттер мен жасырын бөлме». – Прим. ред.) – очень легкий язык. Но герой взрослеет, и действие усложняется, а вместе с ним и язык книги. Третий том «Гарри Поттера» заставляет нас, переводчиков и редакторов, уже немного напрягаться, но нам это нравится, мы настолько прониклись текстом книги, что нас стали называть поттерманами.

– Как Вы думаете, «Гарри Поттер» на казахском языке будет пользоваться спросом?

– Конечно! Перевод, который сделала наша команда, – это наш моральный долг перед нашими детьми. Те из них, кто учится в казахской школе, читали этот роман на русском за неимением книги на родном языке. Но почему, подумали мы, принимаясь за этот проект, мировой бестселлер, которым зачитываются все дети мира уже двадцать с лишним лет, наши школьники не могут прочитать на казахском?

Поттериане (так в обиходе называется серия романов Роулинг. – Авт.) уже больше 20 лет. Сейчас она переведена на более чем 80 языков мира. Серия романов о Гарри Поттере есть даже на латыни, на которой уже никто не говорит, ее изучают только студенты – будущие врачи и филологи. Сразу после того, как вышла версия на казахском, роман был переведен на идиш.

Первый, второй и третий тома выпущены пока небольшими, в 5–7 тыс. экземпляров, тиражами с перерывом в 3–4 месяца, поэтому большого охвата еще нет, но мы уверены, что когда на полках книжных магазинов выстроятся в ряд все 7 томов, то интерес к «Гарри Поттеру» на казахском не угаснет долго. Тем более что благодаря прекрасным диалогам эта книга давно уже стала самоучителем для тех, кто желает заниматься изучением языков – казахского, русского, английского и всех других языков, на которые она переведена.

Патриоты из Монголии

– Недавно пользователи социальных сетей жаловались, что на полках книжных магазинов совсем нет книг на казахском языке. Почему?

– Все упирается в деньги. Но, думаю, в ближайшие несколько лет этот пробел будет восполнен. Сейчас появилось очень много инициативных, патриотически настроенных людей, которые вкладывают свои средства или ищут спонсоров, чтобы издавать мировые бестселлеры на казахском языке, увеличивать казахоязычный контент.

Одна из них – Раиса Сайран Кадыр, этническая казашка из Монголии. Она в 2019 году переехала на историческую родину с одной только целью – издавать книги на казахском языке. И начала она с перевода романов о «мальчике, который выжил» (так Гарри Поттера называют в мире магов и волшебников. – Прим. ред.). Издательство Steppe&World, возглавляемое ею, специализируется на переводе детской литературы, и в этом плане работы – непочатый край. Столько всего есть в мире, посвященного детям, написанного для детей, самими детьми – глаза разбегают­ся, хочется перевести и издать все и сразу.

Это беспрецедентный случай, когда человек, не будучи крупным издателем, получающим государственный заказ, просто захотел, чтобы на книжных полках его исторической родины появились мировые бестселлеры на казахском языке. И сделал, вернее, сделала это. Я имею в виду Раису Сайран Кадыр.

Еще мне очень хочется отметить Абиша Абдельдинова, хоть я с ним лично незнакома. Этот человек тоже на собственные средства организовал перевод и издание «Игры престолов» на казахском языке. По отзывам читателей, текст получился очень хорошим. Вообще вся переводимая сейчас литература пошла очень качественная. Это говорит о том, что на рынке появились наконец серьезные переводчики и редакторы. В их изложении звучит тот самый язык, на котором с нами говорили наши бабушки-дедушки и родители, а не тот калькированный, набивший тяжелую оскомину язык пресс-релизов.

Качественные переводы, на мой взгляд, – единственный путь к пропаганде государственного языка. Такого контента, за который не стыдно, должно появляться все больше и больше. Я мечтаю о том дне, когда читатель, придя в книжный магазин, допустим, за «Игрой престолов» или «Гарри Поттером», или за любой другой популярной литературой, увидел бы на полках варианты на трех языках. Он должен иметь право выбирать. И я верю, нет, я уверена, что дети и молодежь будут выбирать книги на казахском.

– Хотелось бы узнать от Вас, как от специалис­та: современный язык сейчас сильно отличается от того, на котором говорят этнические казахи, приехавшие из Монголии и Китая?

– В Казахстане люди большей частью билингвы, поэтому у нас язык изменился, а в казахских диаспорах, в том же Китае или Монголии, он остался прежним. То есть язык наших соотечественников, вернувшихся недавно на историческую родину, другой интонационно и в плане произношения, хотя словарный запас практически один и тот же. У местных казахов, проживающих в южных регионах республики, много примесей из узбекского языка, а на западе, севере и востоке республики – из русского. У них же – каким казахский язык был на стыке XIX–XX веков, таким он и сохранился.

Калькированный казахский

– Заместитель руководителя Администрации Президента Даурен Абаев, в бытность минист­ром информации и общественного развития, в одном из своих интервью, отвечая на вопрос, почему у нас все законы пишутся вначале на русском языке, а потом переводятся на государственный, сказал, что это временное явление. Есть ли какие-то сдвиги?

– Он прав – это дело времени. И надо всегда помнить, что когда мы говорим о переводах, то надо различать их по жанрам. Перевод зарубежной художественной или научной литературы – это один вопрос. Но вот когда документы, законы, речи государственных деятелей сначала пишутся на русском, а потом переводятся на казахский – это другой разговор. Это парадоксальное явление, которого, по сути, не должно быть. Говорят, что у нас нет подготовленных кадров, чтобы сразу писать государственные документы на государственном языке. Приведу пример. Несколько месяцев назад Министерство образования и науки утвердило список тем на научные проекты по истории. Изначально этот документ был составлен на русском языке, а потом переведен на казахский. Государственная программа, чье официальное название звучит как «Ұлы даланың жеті қыры» после обратного перевода получилась как «Жеті қырлы ұлы дала». Если завтра кто-то в научной среде будет заполнять заявку на грант по этой программе, то непонятно, как писать, – ее правильное название или же неправильное, которое было озвучено в этом документе. Ведь заявку, не соответствующую утвержденному перечню, могут и отклонить. Зная это, заявитель наверняка будет писать заведомо неправильное название программы, при выполнении самой научной работы тоже должен будет придерживаться этого неправильного перевода.

Когда мы говорим о том, что у нас школьные учебники переводятся с русского на казахский (это не секрет), опять же возникают вопросы – почему, зачем? Неужели у нас нет людей, которые изначально могут писать учебники на казахском языке? Почему в начальных классах казахской школы учебник называется «Әдебиеттік оқу» (это калькированный перевод от «Литературное чтение»), хотя в казахском языке так звучать не должно? Вопросом «Почему?» можно задаваться долго. Ответ будет один – нехватка кадров.

Те же самые проблемы сущест­вуют с переводами пресс-релизов. В большинстве случаев они пишутся сначала на русском, а потом на скорую руку переводятся на казахский. А ведь ошибки и кальки в пресс-релизах «плавно» переносятся в журналистские материалы, то есть в медиа. А медиа формирует язык населения. Поэтому мы, хочешь-не хочешь, но должны признать, что казахский язык испорчен вот этими неправильными переводами. Даже знаем, в какой момент мы это допустили. В спешке, впопыхах переводя, мы скалькировали все падежи, окончания и суффиксы русского языка, а они не хотят ложиться на грамматическую структуру казахского языка.

Я ведь, помимо редактуры художественных текстов, много работаю еще и по экономичес­кой тематике – над текстами иностранных авторов по экономике и менеджменту. С того момента, как была запущена программа «Новое гуманитарное образование: 100 новых учебников на казахском языке», как редактор Национального бюро переводов, я выпустила около 10 учебников в переводе с английского языка. Иногда в них встречаются стопроцент­но калькированные тексты, предложения и словосочетания. Увы, это уже как данность, все мы подсознательно стали говорить и писать на таком языке. И в процессе редактирования я делаю разбор, пишу в социальных сетях, почему так получилось, чем это противоречит законам казахского языка и как это можно исправить. Все это оказалось настолько интересно, а главное, востребовано читателями, что в марте я создала свой телеграм-канал под названием «Калькасыз қазақ тілі». Это мой личный проект, он никем не финансируется, я и мои коллеги ни перед кем не отчитываемся, но пользы, думаю, от него много. Канал читают и смотрят журналисты и те люди, которые хотят стать переводчиками и редакторами. И чем больше людей будут брать на заметку исправленные варианты, тем меньше будет калькированных текстов с неправильными оборотами, и мы вернемся к тому языку, на котором говорили наши бабушки и дедушки. Я, по крайней мере, очень надеюсь на это. Основания для этого есть: сейчас у меня на канале около 4 тысяч подписчиков. На основе этого контента я в будущем планирую выпустить книгу практической грамматики для переводчиков, так как неправильное калькирование нарушает грамматическую структуру казахского языка.

– Что обозначает выражение «казахский язык без кальки»?

– Приведу один лишь пример. В современном казахском языке есть одна очень распространенная ошибка – калькированный прямой перевод творительного падежа русского языка. Когда, например, говорят «утверждено министром», то переводят как «министрмен бекітілген». Но так нельзя говорить ни по-русски, ни по-казахски. Можно и нужно просто сказать – «министр утвердил», по-казахски – «министр бекіткен». Объясняя, почему нельзя так говорить и писать, я на своем канале показываю правильные варианты. К сожалению, примеров для такого разбора меньше не становится. Приходится бороться.