Как ИИ и Big Data открывают недра

По поручению Главы государства продолжается внедрение цифровых технологий в управление минерально-сырьевой базой. О том, как Единая платформа недропользования (ЕПН) превращает десятки тысяч страниц рукописных отчетов в мобильные цифровые данные, зачем ИИ обучают навыкам геолога-исследователя и почему транспарентность геологической информации позитивно влияет на инвестклимат, – в интервью вице-министра промышленности и строительства Жаннат ДУБИРОВОЙ.

– Жаннат Балгабаевна, в своем сентябрьском (прошлого года) Пос­лании народу Президент уделил особое внимание необходимости опережающего развития минерально-сырьевой базы. Какие коррективы внесло данное требование в работу отраслевого министерства?

– Глава государства обозначил цифровизацию недропользования не просто как техническую задачу, а как вопрос национальной конкурентоспособности. При этом Президент поручил «ускорить процесс оцифровки и систематизации всей геологической информации прежде всего путем внедрения искусственного интеллекта».

Для нас это поручение стало дорожной картой. Мы перешли от разрозненных и часто ручных процедур к единой цифровой экосистеме, которая охватывает весь жизненный цикл недропользования – от подачи заявки и аукционов до лицензирования и контроля обязательств. В результате процедуры, ранее занимавшие недели, сегодня выполняются значительно быстрее и с меньшей административной нагрузкой для бизнеса.

Спрос на металлы, в том числе редкоземельные, продолжает расти. Промышленность и строительство нуждаются в минеральном сырье, если мы не предос­тавим инвестору удобные цифровые инструменты сегодня, завтра он уйдет в Австралию или Латинскую Америку. Мы понимаем: прозрачные данные – лучший способ привлечь капиталы в геологоразведку, поэтому работа над ЕПН стала одним из главных приоритетов Министерства промышленности и строительства.

– Единая платформа недропользования полноценно заработала с 1 января 2025 года. Давайте восстановим хронологию: с чего начинался этот путь и какие недуги отрасли пришлось лечить в первую очередь?

– Запуск платформы означал переход к единому бесшовному процессу. Для этого мы сначала провели реинжиниринг 22 госуслуг министерства и акиматов. Раньше было как? Бумажная волокита, ручное подписание лицензий, пресловутый человеческий фактор. Теперь все – от подачи заявки до выдачи лицензии с ЭЦП – организовано в цифровом форма­те. На процедуры, ранее занимавшие 30 дней, нынче отводится семь.

Интегрировали платформу с базами Минфина и Минцифры. Теперь лицензия на недропользование – это цифровой смарт-контракт. Система сама выводит участки на онлайн-аукционы.

При этом нужно понимать масштаб задачи, с которой пришлось столкнуться. Геология десятилетиями накапливала информацию о недрах. В наших архивах хранятся отчеты еще с 1940–1950 годов с результатами бурения и химических анализов. Это миллионы страниц, час­то на серой бумаге, с уже выцветшими чернилами, а также рукописные карты. Все документы необходимо было срочно спасать, чтобы ценная информация не оказалась утеряна.

Параллельно решали проблему дос­тупа к данным. Ведь инвестор, приходя в Казахстан, вынужден был ехать в архивы, запрашивать отчеты, ждать их неделями. Ни о какой прозрачности или скорости принятия решений не могло быть и речи...

Мы начали с того, что за полтора года провели огромную работу по сканированию. На данный момент 97,5 процента всей первичной геологической информации уже оцифровано. А это почти 4,7 миллиона отдельных объектов хранения, включая более 4,2 миллиона листов бумажных материалов, 250 тысяч листов графики, а также архивные магнитные ленты и картриджи! В открытом доступе для безвозмездного ознакомления размещено свыше 60 тысяч вторичных геологических отчетов.

Решая проблему разрозненности данных, сегодня мы создаем единую базу, которая станет фундаментом для принятия точных инвестиционных решений. Полное завершение оцифровки и систематизации всей геологической информации Казахстана запланировано на конец нынешнего года.

Но просто скан – лишь 5 процентов работы. Наша цель масштабнее – соз­дать единый семантический слой, чтобы ИИ понимал связи между данными разных эпох.

– Именно здесь в игру вступает искусственный интеллект?

– Совершенно верно. В прошлом году мы создали прототип, переводящий исторические данные в машиночитаемый формат. Нас часто спрашивают: «Зачем он нужен?» Ответ прост: ИИ идеально работает с текстовыми массивами.

Мы используем технологию распознавания текста OCR и современные языковые модели LLM. Наши специалисты прогнали прототип через технологию OCR. Результаты впечатляют: даже если бумага плохого качества, система хорошо распознает символы, напечатанные на старых машинках или написанные от руки. Чтобы уменьшить долю ошибок, внедрили цветовую индикацию для верификации человеком.

Если ИИ уверен в распознанном слове или цифре, он подсвечивает их зеленым, если сомневается – красным, и тогда к работе привлекается человек.

Сейчас обучаем геологов работе с Data Science. Мы должны научить ИИ думать как геолог: понимать корреляции данных и выявлять паттерны месторождений. В будущем же наша система сможет даже давать рекомендации, на какой минерал стоит доразведать тот или иной конкретный участок.

– Как технически выглядит передача знаний от человека к машине?

– Это самая сложная и интересная часть работы. Мы не просто «скармливаем» данные алгоритму. Мы приглашаем наших опытных геологов из Национальной геологической службы и фактически проводим их цифровую переподготовку, чтобы они умели работать с большими данными и цифровыми картами.

Геологи объясняют нам, к примеру, так свои паттерны мышления: «Если мы видим такую-то корреляцию между этими данными и конкретными типами горных пород, то делаем вывод о потенциале месторождения». Мы выявляем эти паттерны, закладываем их в алгоритмы для обучения ИИ, чтобы он потом применял их.

Это похоже на обучение ИИ в медицине для выявления патологий на снимках: чем больше правильных примеров покажут системе, тем точнее она будет находить скрытые закономерности и ставить диагноз.

Первые отчеты будем делать в полуручном режиме, а последующие – уже в автоматизированном. В итоге хотим прийти к модели, где ИИ будет советовать инвестору: «Здесь стоит провести доразведку на медь или редкоземы, потому что паттерны данных указывают на высокую вероятность залежей».

– Важнейший элемент ЕПН – интерактивная карта. Расскажите, как решался вопрос с переводом старых советских карт в современный формат.

– В распознавании картинок у ИИ еще мало опыта, поэтому ему работать с картами сложнее, чем с текстом. В советский период легенды карт описывались очень подробно. Поэтому сначала мы должны научить ИИ правильно распознавать пунктирные линии, штриховки, различные символы на картах; протестировать прототип на моделях, чтобы понять, правильно ли он понимает; найти ошибки, исправить их и снова обучать ИИ. Иными словами, это более длительный процесс. Сейчас учим систему распознавать легенду автоматически.

Мы изучили геопорталы Канады, Австралии, Великобритании и Катара. Финский интерфейс оказался наиболее удобным. Мы не стали покупать дорогой иностранный продукт вроде ArcGIS, чтобы в будущем не зависеть от вендора, а разработали собственную систему, совместимую со всеми мировыми форма­тами. Это означает, что инвестор может скачать данные на нашем портале и развернуть их в любой своей программе, с которой привык работать.

Главное наше достижение – интеграция слоев. Теперь на одной карте можно увидеть не только геологию, но и границы заповедников, водоохранных зон, инф­раструктуру. Такой подход исключает накладки, когда лицензия выдается на участок, где проводить геологоразведочные работы нельзя.

Следующим этапом цифровой транс­формации станет глубокая интеграция технологий искусственного интеллекта в процесс геологоразведки с созданием трехмерной интерактивной карты недр. Она будет содержать геологические объек­ты с учетом глубины залегания, слоистости и пространственных взаимосвязей. Это позволит государству более эффективно прогнозировать запасы и управлять природными ресурсами, а отрасли – сократить сроки и издержки на поиск новых месторождений.

– Премьер-министр Олжас Бектенов поручал Министерству промышленности и строительства совместно с заинтересованными госорганами до конца первого полугодия 2026 года обеспечить интеграцию пространственных данных в рамках ЕПН. Какие работы для этого уже ведутся?

– Прежде для построения разных карт, например, сельскохозяйственных или водоохранных земель, использовались разные системы координат. Теперь же перед нами стоит задача все свои карты во всех отраслях переориентировать на НИПД (Национальная инфраструктура пространственных данных. – Авт.), задаю­щую казахстанскую систему координат. Это необходимо, чтобы обеспечить качественную работу отечественного геопортала.

Примечательно, что НИПД собирает много других данных от различных гос­органов, мы уже передаем сведения о недрах в нее. Это своеобразная большая ГИС-система, подтягивающая разные слои разных данных, например, о земле, полезных ископаемых, водах, лесах, заповедниках и так далее.

Для непрерывного обновления данных в информационной системе «Государственный геопортал Национальной инфраструктуры пространственных данных» (ИС «ГНПД НИПД») для Единой платформы недропользования по адресу: map.gov.kz⁄arm нами совместно с Минис­терством искусственного интеллекта и цифрового развития открыты автоматизированные рабочие места (АРМ).

Они созданы по нескольким видам пространственных данных: водоохранные зоны, водоохранные полосы, границы административно-территориальных единиц, кладбища, скотомогильники, а также объекты историко-культурного нас­ледия (памятники культуры). Для всех заинтересованных госорганов и местных исполнительных органов в данной ИС созданы и открыты учетные записи пользователей, обеспечивающие заполнение и актуализацию пространственных данных в соответствующих АРМ. Эта работа важна для той самой интеграции слоев, о которой я говорила выше.

Продолжаем оцифровывать данные и ждем, когда другие госорганы внесут свои, чтобы мы также подтянули эту информацию и закончили оцифровку контрольных функций. Платформа сделала правила понятными и прозрачными, а сроки – предсказуемыми. Видим, как растет заинтересованность бизнеса, включая иностранных инвесторов. К примеру, в прошлом году через ЕПН предоставлено 729 лицензий и проведено четыре аукциона на 45,4 миллиарда тенге подписных бонусов. Также впервые обеспечена онлайн-сдача отчетности по внутристрановой ценности.

– Жаннат Балгабаевна, не секрет, что многие геологи старой закалки не доверяют цифровым форматам, считая бумагу надежнее. Что вы скажете в ответ на их опасения о сохранности данных?

– Это вопрос отказоустойчивости уровня SLA (Service Level Agreement). В Казахстане уровень IT-компетенций уже достаточно высок. Мы используем резервные серверы, системы холодного и горячего копирования. Даже если в одном ЦОДе произойдет пожар или, скажем, затопление, система поднимется на резервной площадке в течение пары часов.

Данные в «цифре» на самом деле сохран­нее: бумага гниет, горит и теряется. А цифровой след неизменен. Более того, повторюсь, это вопрос комфорта для инвесторов. Сейчас они могут из любой точки мира получить отчет о месторож­дении с 3D-картами через встроенные инструменты на любом языке.

– Недропользователи теперь сдают отчеты в цифровом формате. Какие результаты показал первый год такой работы?

– Да, до 30 апреля каждый недропользователь обязан отчитаться по своим лицензионно-контрактным условиям: сколько денег вложено, какие работы проведены, выполнены ли социальные обязательства перед регионами.

В прошлом году впервые 89 процентов недропользователей по твердым полезным ископаемым успешно сдали отчеты онлайн.

Теперь внедряем автоматический камеральный контроль. Система сама сравнивает план работ с реальностью, сама выявляет расхождения. Если компания получила лицензию на разведку, но за год не пробурила ни одной скважины, или, имея только лицензию на разведку, уже начала добычу – система подсветит это. А мы сможем оперативно назначить проверку на месте, отозвать лицензию и выставить участок на аукцион. Это дисциплинирует рынок.

– Кто помогает в реализации этих амбициозных IT-задач?

– Мы пошли по пути максимальной экономии бюджетных средств. У нас в министерстве нет своей подведомственной IT-компании, и я считаю, что создавать ее нецелесообразно. Поэтому объединились с коллегами из Минфина – их Информационно-учетный центр (ИУЦ) уже имел готовую платформу для аукционов. Использовали их наработки в IT, добавили нашу методологию и получили работающий продукт. Это пример эффективной межведомственной коллаборации.

Разрабатывать интеллектуальные модули нам помогает компания EPAM – ведущий международный игрок в сфере цифровой трансформации. Привлечение партнера такого уровня позволяет использовать лучший мировой опыт и современные подходы к Big Data, которые уже обкатаны в других добывающих странах.

– Вы курируете цифровизацию не только в разведке и освоении недр, но и в строительстве, ЖКХ, промышленности. Какое из этих направлений – лидер IT-реформ?

– Глава государства поставил задачу: за три года сделать страну полностью цифровой. Мы не просто оцифровываем услуги, а трансформируем отрасли. Недра и ЖКХ сейчас идут в авангарде – здесь мы видим наиболее быстрые и ощутимые результаты.

Моя задача как «цифрового» вице-министра – сделать так, чтобы все процессы были прозрачными для бизнеса и проверяющих органов. Когда закончим наполнение базы данными ИИ, у нас будет полный, прозрачный и интерактивный кадастр всех природных богатств – актив, который сможет работать на экономику десятилетиями.