Наш Тарази

Сентябрь, 1933 год. В одном из домов старой Алма-Аты родился мальчик. Его ждет непростая, но очень интересная судьба. Его перо будет золотым, талант, данный при рождении, вознесет его на вершину славы, и про него будут писать много слов восторженных, искренних, заслуженных. Но сам он всегда будет в первую очередь сыном своего народа, который пишет про людей и для людей.

В одном из своих интервью писатель рассказывал историю своей семьи. Как в далеком 1931 году его дед, чувствовавший, что грядут перемены, и не самые лучшие, наказал своим сыновьям бежать в разные города. Мудрый аксакал понимал, что наступают смутные времена – и его детей, грамотных людей, будут истреблять в первую очередь. Вот как о том сложном периоде для всего народа рассказывал сам Аким Тарази: «Тогда старший – Халил – уехал на станцию Чу, мой отец – в Алма-Ату, двое младших – Касым и Муслим – потом нашли нашего отца и устроились разнорабочими на железной дороге. Когда я родился, то страшный, организованный голод уже прошел. По одним данным ужасающий голод унес жизни трех миллионов казахов. Русский профессор Чулочников пишет, что казахи потеряли шесть с половиной миллионов из своего населения. Я склонен верить Чулочникову, потому что он принимает в расчет и тех казахов, что жили тогда в Сырдарьинской, Кокандской, Самаркандской, Бухарской, Хивинской и других областях; в городах жили узбеки, в сельской местности – казахи. Итого погибло шесть с половиной миллионов, осталось два с половиной миллиона. Жуткий след на земле Казахстана оставил Филипп Голощекин, один из организаторов расстрела царской семьи. Любимец Сталина».

Голощекин, оставивший кровавый след в истории казахского народа, встречается в его прозе. В рассказе «Андрей», пронзительном и будоражащем душу, тонко показана вторая сторона – тех, кто исполнял приказы представителей власти. Через жизнь армянской девушки Мананы писатель раскрыл зловещую суть трагичных лет. Казахский народ испытал неимоверные страдания, но не меньше, оказалось, пострадали и те, кто исполнял бездумные приказы властей. Обратная сторона медали вовсе не блестящая, жернова тоталитарной системы не пощадили никого.

Общественный и государственный деятель Мырзатай Жолдасбеков называл Акима Тарази летописцем времени, и это поистине так. В его произведениях читатель узнает себя, сквозь года, десятилетия герои его книг помогают нам познать себя, свою историю, свой народ.

Рассказывает драматург, публицист Елен Алимжан: «В 60-х, когда я был студентом, наш профессор Темиргали Нуртазин как-то порекомендовал нам прочесть «Когда возвращается комета» – «Құйрықты жұлдыз» Акима Тарази. Мы прислушивались к словам учителя. Он умел обходить запреты и рассказывал нам еще в те годы, когда царила жесточайшая цензура и имена просвещенных деятелей казахского народа, истребленных в годы репрессий, были под строгим запретом. Так, например, он нам рассказывал про Магжана Жумабаева, Ахмета Байтурсынова и других славных сынов, полет которых был прерван тоталитарной системой и жес­токой властью.

Я нашел и прочитал «Құйрықты жұлдыз» Акима Тарази. Меня поразил стиль молодого писателя. Потому что наши писатели творили, следуя проторенной дорогой, вслед за Мухтаром Ауэзовым, или в стиле простого повествования Беимбета Майлина, или в духе Габита Мусрепова. А стиль Акима Тарази с самого начала отличался неповторимостью и стал узнаваем.

Как сложно отнести песни Кенена Азербаева к определенной манере исполнения, так как они не были похожи ни на мелодии Жетысу, Арки или кыргызские, так и обозначить манеру повествования Акима Тарази непросто. Конечно, можно указать на пару деталей, увидеть схожесть, но нужно признать уникальный слог Акима Тарази – новую грань писательского мастерства.

Новый взгляд на, казалось бы, привычные вещи, свежесть идей можно увидеть даже в том, как он выписывает своих героев, как отличается его Кірпішбай, как не похож аул, который описывает Тарази, на те, что привычно видел читатель в социалистической прозе советского периода.

Ведь даже Кірпішбай, строи­тель социализма, не лишен недостатков, он не похож на глянцевые образы передовиков производства и идейных товарищей. В нем видно душу, и ничто человеческое ему не чуждо. Имя его тоже говорящее, ведь кирпичи заливают по единой форме и стандарту, и все они лишь повторение друг друга, без узоров и щербин. И тот Кірпішбай, образно говоря, в разном обличье, под разными именами предстает перед читателем в разных произведениях. Он становится жестче, все более алчным и беспринципным. Так Аким Тарази принес в казахскую литературу образ Кірпішбая. В целом я знаю двух писателей, сумевших вывес­ти собирательный, говорящий образ человека социалис­тического строя, – это Такен Алимкулов и Аким Тарази. В копилке трудов писателя после повести «Құйрықты жұлдыз» (1966) появились «Үлкен ауыл» (1968), «Асу-асу» (1970), «Қиян-соқпақ» (1976), «Гнездо на облаках» (1984), «Журавли-журавушки» (1984), «Басынан Қаратаудың...» (1985), сборник пьес «Қыз махаббаты» (1982), «Бұлтқа салған ұясын» (1978), «Тасжарған», «Кен» (1968), «Шер», «Қиянат», «Жаза»(1998), «Мұстафа Шоқай»…

Стоит отметить, что Аким Тарази не является автором одного жанра. Из-под его пера вышли повести, рассказы, пьесы, романы. И за каждым из трудов стоит большая работа, основанная на энциклопедических познаниях автора. Примечательно, что его произведения не подвергались обструкции ни со стороны читателей, ни литературных критиков. Но говорить о том, что во всех жанрах и работах он предлагает лишь Кірпішбаев, нельзя.

Если уж ваять было героев нашего времени, как того требовала коммунистическая власть, то пусть это делает Тарази. Его Санжан и Перизат, Кодаркул и Тана, Тунгатар и Лима («Қорқау жұлдыз»), Омар («Бұлтқа салған ұясын», «Тасжарған») – настоящие герои своего времени. Они тоже типичные, но их образы советская идеология не приняла на ура, не признала, что общество развивается и идет вперед благодаря таким инициативным, активным, честным людям. Почему же? Потому что тоталитарной системе были выгодны обыватели, такие как Кірпішбай, однотипные и предсказуемые. Хотя на словах и лозунгах власть вещала о том, что обществу нужны передовые люди, на самом деле типичные мещане Кірпішбаи не дадут никогда расти личностям вне формата. Они будут переиначивать их поступки, и в любом месте, куда придут искать справедливости люди думающие, найдется еще один такой Кірпішбай. Клевета, наветы ослабят их, и будет сложно даже защитить себя, не говоря о другом. Они не смогут гармонично существовать в обществе, где правят такие Кірпішбаи. Но они не сдаются, ищут правду, протестуют дос­тупными способами...

Путь писателя Акима Тарази не был гладким и легким. В одном из своих интервью он рассказывал о том, как один из власть предержащих исключил из репертуара театров его произведение «Күлмейтін комедия» – «Несмешная комедия», а его пьесу «Жолы болғыш жігіт», которая с успехом шла на сценах Латвии, «благодаря» усилиям еще одного облеченного властью также сняли с афиш.

Всегда будут те, кому не по нраву истина. И сам факт, что эти два произведения, постановку которых осуществляли ведущие режиссеры московских и латвийских театров, ушли со сцены лишь по воле отдельных людей, а не по выбору зрителей, говорит о многом. «Несмешную комедию» включить в свой репертуар позже пытались и казахстанские режисссеры. Однако драма не прижилась. В чем же причина? На мой взгляд, причина в природе самой драмы. Подобных произведений ни раньше, ни позже просто не было. Классические пьесы, фундамент которых заложили Мухтар Ауэзов, Габит Мусрепов, совсем другого стиля и формата. Как правило, классические драмы во всем мире предлагают зрителю решить один сложный вопрос, заостряют его внимание на какой-либо проблеме. И характеры героев обычно раскрываются посредством какой-либо ситуации. А в «Несмеш­ной комедии» такой цент­ральной проблемы нет. В ней нет показных сцен, где можно увидеть глубокий внутренний мир людей, но ты это чувствуешь по наитию. И по природе своей «Несмешная комедия» близка к драматургии Чехова больше, чем к Шекспиру. Ведь «Чайку» Чехова тоже не всякий режиссер возьмется ставить.

К тому же, чтобы передать внутренние перипетии души его героев, нужны мастера сцены. И даже когда все сложится: и режиссер, и актеры сыграют как надо, нужен зритель, умеющий тонко чувствовать. Потому что «Несмешная комедия» написана раньше своего времени. Удивительно, но факт: молодой автор еще тогда, в 60-е годы, сумел точно уловить психологические изменения в сознании людей, которые пока не были видны и слышны, но уже зрели под толстым слоем реальности.

Сегодня люди, стремительно бегущие за деньгами, отчаянно потребляющие товары, похожи на героев «Несмешной комедии». То есть автор предугадал будущее...

Славу литератору приносят его труды, которые оценивает читатель, голосуя своим временем, читая его книги. И ценней этого для любого автора нет признания. Но мнение коллег по писательскому цеху не менее важно, ведь они оценивают профессиональным взглядом.

Акима Тарази в среде литераторов ценят и уважают. Его талант признан самим временем, и уже сегодня можно уверенно сказать, что его герои и его книги вне времени и границ.

Прозаик и драматург Баккожа Мукай говорил: «В большой группе писателей, пришедших в казахскую литературу в начале 60-х годов прошлого века, по-особому выделяется голос Акима Тарази. Это автор ни на кого не похожий, со свойственным только ему стилем и характерным неторопливым повествованием. Его ни с кем нельзя спутать. Множество молодых последователей пытались подражать его манере письма, одно время ставшей очень модной в литературной среде. Но они так и не овладели хитросплетениями неповторимого авторского стиля Тарази…»

Деятель искусств, театральный критик Аширбек Сыгай писал: «Аким Тарази написал много пьес. Среди них я особенно ценю «Асау Бөкей», «Жақсы кісі», «Күлмейтін комедия». Эти три пьесы – классический пример, вошедший в казахскую драматургию. И даже с течением времени они не потеряют своей актуальности».

Литературный и театральный критик Алия Бопежанова называет Акима Тарази «одним из писателей, сумевших в своих произведениях уникально показать жизнь современников, сегодняшний день».