Спектакль «Лютый» – мощная метафора на стыке драмы и вестерна

Спектакль «Лютый», уже завоевавший международное признание на теат­ральных фестивалях, основан на знаменитом рассказе Мухтара Ауэзова «Серый Лютый». Директор театра Бейбит Бахтыгереев связывает интерес публики к постановке с подходом к материалу. Традиционно история о мальчике Курмаше и выращенном им волчонке Коксереке воспринимается как иллюстрация невозможнос­ти приручить дикого зверя. В версии российского режиссера Тимура Кулова она превращается в экзистенциальную притчу о предательстве, милосердии и неотвратимости возмездия.

В сцене жестокого убийства волчат на глазах у юного Курмаша решается судьба последнего, шестого волчонка, которого спасает мальчик. Их совместное взросление и зарождающаяся дружба омрачены неведением о том, что человек и волк – прирожденные враги. Заявленный жанр вестерна сразу погружает зрителя в напряженный ритм, где конфликты обострены до предела, а законы выживания определяют логику каждого действия.

Вместе с тем постановка не просто иллюстрирует литературный первоисточник, а переводит его на универсальный язык визуальных и пластичес­ких метафор. Обычные миски в руках актеров превращаются то в орудие кормления, то в грохочущие элементы катастрофы, когда они с ревом и звоном летят на пол, символизируя ненасытную бездонную жадность человека и зверя.

Режиссер выстраивает зеркальную структуру: приручая волка, человек пытается подчинить себе саму природу, но в итоге порождает монстра, который возвращает ему накопленную агрессию. Главный вопрос постановки заключается в том, где именно проходит граница между зверем и человеком. Жестокость волка естественна, так как она продиктована инстинктом выживания. Жестокость людей представляет собой осознанный выбор, порожденный эгоизмом и бездушием.

Молодой актер Мадияр Жакып, исполнивший роль Коксерека и Лютого, является центральной фигурой и стерж­нем постановки. Актер не скатывается в банальное подражание повадкам животного. Его Лютый – трагический, пульсирующий комок ярости, обиды и уязвимости.

Актриса Елена Василевская в роли Белой волчицы создает сакральный, почти мифический образ. Ее пластика транслирует первобытную силу, материнскую скорбь и дикое величие природы, не прощающей человеческого вмешательства.

Жеке-Батыр Камен сыграл юного Курмаша с пронзительной чистотой. Контраст между хрупкой верой ребенка в добро и нарастающей вокруг него лютостью создает необходимый эмоцио­нальный зазор, из-за которого финал бьет по зрителю с удвоенной силой.

Впрочем, актерский ансамбль заслуживает отдельного упоминания, так как второстепенных персонажей здесь просто нет. Каждый участник труппы вовлечен в создание шумовой, ритмической и эмоциональной партитуры спектакля, а актеры по ходу действия меняются ролями. Они отстукивают бешеный темп, мимика меняется мгновенно, передавая коллективный страх или агрессию общины.

Музыкальная ткань спектакля, соз­данная композитором Батырханом Сабыром, является полноценным участником действия. Использование таких инструментов, как кахон, гитара, губная гармошка и домбра, придает спектак­лю то самое нагнетающее звучание вес­терна. Быстро сменяющиеся ритмы имитируют удары сердца загнанного зверя или приближение неизбежного рока, заставляя зал замирать в кульминационных моментах.

Как подчеркивает композитор Батырхан Сабыр (он же исполнитель роли Охотника Хасена), «Лютый» стал настоящей визитной карточкой театра.

– Эту постановку мы возили на гаст­роли и фестивали. В инсценировке много театральной условности, даже обычные пальто и шляпы становятся метафорами и символами. Звучание домбры воссоздает гулкую атмосферу степи и держит зрителя в постоянном внутреннем напряжении. Все это помогает нам рассказывать историю не буквально, а на языке образов и чистых эмоций, – поясняет он.

Столичная публика долго не отпус­кала артистов и стоя аплодировала постановке, которая доказала: нацио­нальная классика способна звучать мощно, остро и современно.