Дирижирование – дело темное

3605
Беседовала Елена Левкович

Признаться, отправляясь на встречу с прославленным дирижером «Астана Оперы» Абзалом Мухитдином, я видела наше интервью несколько иным. Хотелось сделать ставку в большей степени на рабочей стороне: технике, профессиональных секретах. Может, даже самой попробовать произвести условные «фуэте» дирижерской палочкой и «покомандовать» оркестром. И как хорошо, что беседа смогла вместить в себя и разговоры о любимом ремесле, и о простом человеческом…

К мечте – через «гильотину» и Дальний Восток

– Абзал Мирасбекович, неужели с самого детства Вы мечтали стать именно дирижером, а не просто музыкантом? С чего все началось?

– Да не столько мечтал, сколько само собой так складывалось. В советское время, будучи мальчишкой, ваш покорный слуга успел побывать и предводителем дворовой банды, и активным пионером-организатором, и юным инспектором дорожного движения. Как видите, уже тогда обозначилась у меня в руках палочка, пусть и не дирижерская, но тоже диктующая определенные условия.

Первый же музыкальный опыт со звуком у меня начался с… яйцерезки. Если помните, в свое время были такие устройства для нарезки салата – «гильотины» в белом пластиковом корпусе с выемкой для яйца с натянутыми режущими струнами. Так вот эти струны, если по ним провести пальцами, как на гитаре, издавали своеобразный аккорд, и я все время пытался извлечь на этом «инструменте» какое-нибудь музыкальное звучание, а мне было тогда около двух лет. Следующим моим музыкальным объектом стал баян, на котором занимался мой старший брат и который трогать мне запрещалось – после занятий его убирали в шкаф и запирали на замок. Тяга к звукам брала свое, и однажды меня так и застукали: самовольно вытащив баян из футляра, я сидел напротив зеркала и подбирал знакомые мелодии. Родители оценили непреодолимое желание и явные способности к музыке и определили меня в музыкальный кружок при сельской школе по классу баяна, единственному на тот момент.

Позже по совету преподавателя музыки решил освоить фортепиано. И тут огромное спасибо моему отцу: будучи заведующим отделом народного образования, он убедил главу района в необходимости открытия сельской детской музыкальной школы. Выделенное для этого здание старого интерната привели в порядок, завезли инструменты, пригласили, пусть и приезжих, педагогов, которые, сменяя друг друга, помогли многим ребятам уже гораздо серьезнее заниматься музыкой.

Так что после общеобразовательной восьмилетки мой выбор был предопределен – настроился поступать в Алма-Атинское музыкальное училище. Родители же были почти уверены: сын на каникулах отдохнет, посмотрит на большой город, а потом все равно вернется домой – вряд ли поступит с базой сельской ДМШ. Однако и первый экзамен я сдал на «отлично», и второй, и музыкальный диктант написал первым. В общем, поступил, как говорится, с ходу. Единственное – метил на композитора, но оказалось, что есть только факультатив по композиции на теоретическом отделении, по специальности же «фортепиано» засомневался в своих знаниях – школа наша была совсем простая, преподавались не все предметы, и мне казалось, что я имею серь­езные пробелы в подготовке. В результате меня зачислили на хоровое дирижирование, а спус­тя полгода педагоги убедили серьезно заняться вокалом, и таким образом я продолжил обучение параллельно на двух отделениях.

Между тем я прекрасно помню, когда меня буквально прон­зила мысль, что дирижирование – это именно то, чему я хочу посвятить свою жизнь. То был концерт симфонического оркест­ра, дирижировал Толепберген Абдрашев. Помню бесподобное звучание увертюры к опере Глинки «Руслан и Людмила», как после концерта, возвращаясь в студенческое общежитие в троллейбусе с открытыми окнами, я был буквально в состоянии транса, в восторге от услышанного и увиденного. Это стало поворотным моментом, после которого полностью сконцентрировался на своей цели.

(Забегая вперед, отмечу, что уже позже Абзалу Мирасбековичу удалось поработать с Толепбергеном Абдрашевичем на одной сцене, став его ассистентом, вторым дирижером в Государственном симфоническом оркестре. – Авт.)

– Выходит, дальше Вам оставалось лишь идти вверх по карь­ерной лестнице?

– Тогда думалось, что да – дальнейшее образование, любимая работа. А вышло несколько иначе: по чьему-то доносу я оказался в числе организаторов событий 1986 года. Долго разбирались, обвиняли, доказать ничего, естественно, не смогли, но проучить решили – отправили служить буквально на край земли – на Дальний Восток.

Людей искусства в военных рядах, кстати, тогда хватало – с талантами особо не считались, а потому в кирзовых сапогах были и виолончелисты, и певцы, и танцоры. Служили в пехоте, каждый день – стрельбища, полевые выходы, учения, как оказалось, нас готовили к отправке в Афганистан. Гранаты мы бросали настоящие, стреляли из всех видов боевого оружия – никаких муляжей и игр, нас готовили убивать. До сих пор помню, куда нужно нажать на шее человека, чтобы он отключился…

(Избежать молоха кровавой войны начинающему дирижеру удалось: 15 мая 1988 года как раз начался вывод советских войск из Афганистана. А дальше – новый поворот: приказом командования получивший сержантские лычки Абзал Мухитдин был командирован в Хабаровск, где базировался Ансамбль песни и пляски КДВО, один из самых известных творческих коллективов Дальневосточного региона СССР, с артистами которого солдат познакомился еще во время «учебки». – Авт.)

– Там я поначалу пел в хоре, но опять-таки случай... Как-то поехали мы на выездной концерт на двух автобусах. Наш – полный солдат-срочников, артистов оркестра. Приехали мы первыми, а второй автобус, где был в том чис­ле и дирижер, по дороге сломался. Ждем, публика уже волнуется, мне и говорят: ты же знаешь, как надо, начинай! И к тому моменту, когда остальная часть ансамбля подтянулась, я уже вовсю «хозяйничал». После этого случая мне стали доверять дирижировать, предлагали остаться служить там на «сверхсрочку», но у меня была мечта – попасть в Московскую консерваторию, с которой, правда, все равно не срослось: именно на дирижерский факультет требовалось уже иметь какое-либо высшее музыкальное образование. Поэтому я решил ехать в Алма-Ату, там поступил в консерваторию на хоровое дирижирование в класс профессора Жаманбаева, а на следующий год в нашей консерватории открыли вожделенный факультет оперно-симфонического дирижирования. И так получилось, что я за 8 лет окончил консерваторию дважды с двумя красными дипломами – сразу два факультета внахлест. Далее продолжил обучение по стипендии «Болашақ» в Великобритании, защитив диссертацию в университете старинного города Йорка.

– С удовольствием наконец-то погрузились в свою мечту?

– Да! Многое сделал, продолжал учиться, многое испробовал, в том числе организовал ансамбль камерной музыки «Камерата Казахстана» совместно с народной артисткой Гаухар Мурзабековой. Значимым рубежом считаю приглашение в 1999 году на работу в столицу для создания симфонического оркестра столичной филармонии. О театре «Астана Опера» речи тогда еще не шло, моим первым местом работы стал Конгресс-холл – бывший Дворец целинников. А первые репетиции и вовсе проходили во Дворце «Жастар». Как сейчас помню: 1 апреля 1999 года состоялась первая встреча с музыкантами. Тогда у меня оркестр был из серии «скрипка, бубен и утюг», поз­же кого-то из студентов привел, кого-то из профессиональных музыкантов пригласил. Дали первый концерт на День города, презентовали оркестр перед Первым Президентом.

Потом, в 2000 году, «переселились» в Национальный театр оперы и балета имени Куляш Байсеитовой, бывший прежде Дворцом железнодорожников. Помню, как делали оркестровую яму, как мне в каске пришлось убеждать строителей срезать швеллер. За 13 лет мы поставили там около 50 спектаклей, то есть практически весь необходимый классический репертуар.

Но и я, и коллеги по-прежнему жили в ожидании настоящего дома для оперного и балетного искусства в Астане. Нас даже пытались «переселить» в «пирамиду». Там действительно неплохой оперный зал, но организаторы не учли одного – необходимость производственных помещений для цехов, репетитории, без которых разово выступать можно, а вот жить и созидать полноценно – нельзя. И потому каждый этап строительства нынешнего театра оперы и балета буквально врезался в память. Еще не было больших лестниц, ведущих из холла, и мы в касках взбирались с осторожностью по лесам, смотрели, как строится камерный зал…

Стать донором
и не мешать

– Сейчас Вы дирижируете пятым по счету оркестром. Кто для музыкантов дирижер – наставник, помощник, укротитель, быть может?

– Если исходить из этимологии слова «дирижер», то в переводе с английского языка слово conductor означает «проводник». И на мой взгляд, это очень точно передает то, чем мы, дирижеры, занимаемся: мы людей – и музыкантов, и публику – ведем по храму искусства: посмотрите, как прекрасно это и как потрясающе вот это. С другой же стороны, дирижер – проводник тех идей, которые возникли у композиторов, и наша задача, пропустив их через себя, передать остальным.

Вы меня застали за начальной стадией подготовки к постановке оперы «Алеко» Сергея Рахманинова. В арсенале у меня – цветные ручки, ими размечается партитура, я изучаю музыкальные идеи композитора и, как хирург скальпелем, раскладываю музыку на составные части, вникаю в детали. Следующий этап работы – это собрать партитуру заново, создав некую матрицу, «скелет» того идеального звучания, которое будет уже воссоздано в реальном звучании с оркестром и всеми другими исполнителями.

Моя задача – доходчиво расшифровать эту матрицу музыкантам оркестра, чтобы они понимали, что именно они воспроизводят. При этом мозг дирижера всегда на шаг впереди: он «видит» звучание, его силу, окрас, будущее уже генерируется в голове в виде макета, как именно должна прозвучать музыка.

Для зрителей у меня стоит параллельная задача – помочь увидеть музыку. Должна произойти своеобразная конвертация в мозгу у публики – из аудиоряда в видеоряд. И я спиной чувствую, когда у зала это получается, когда меняется энергетика, и это вовсе не шаманство, не волшебство, это – закономерность.

А еще у нас, дирижеров, есть власть уже в процессе менять звуковую «картинку». Мы своего рода режиссеры, хотя, безус­ловно, в отличие от мастеров сцены или экрана, сдерживаемы определенными рамками. Если режиссер может позволить себе перенести действие фильма в любой временной слой («я так вижу»), то мы все же ограничены «документом» – партитурой – нотным выражением творения композитора.

– Но ведь это крайне нелегкий и эмоциональный в том числе труд – быть в прямом смысле для музыкантов, артистов царем и богом?

– Тут нужно понимать, что дирижер – профессия возрастная, когда ты уже пришел к тому, что можешь подавить свое эго, готов пойти на компромисс: находясь в оркестровой яме «меня мало кто видит, но мне этого и не нужно – я веду свой космический корабль». Дирижер не должен ожидать благодарности в свой адрес – она должна быть предназначена в первую очередь композитору.

Устаю ли я морально от своей работы? Знаете, наверное, можно сравнить дирижирование с донорством. Отдавая кровь, ты отдаешь и часть своих сил; но вместе с тем это придает заряд всему организму, состав крови обновляется, даже иммунитет улучшается! И еще одна параллель: став донором, ты не можешь больше им не быть; так и тут: однажды став за дирижерский пульт, уйти по собственному желанию вряд ли получится – это становится судьбой…

Наш труд – из множества людей создать единый идеальный инструмент, который был бы способен оживить все задуманное. И сделать это совсем не просто, потому что, помимо того, что все они играют на разных инст­рументах и по-разному, они еще и сами очень разные – по характеру, настроению, мироощущению. Они приходят на репетиции со своими заботами, переживания­ми, радостями, все «настроенные» в разной тональности. А ведь есть еще и взаимоотношения внутри коллектива, свои страсти. И вот этот живой «инструмент» порой никак не хочет настраиваться, звучать так, как надо мне, в соответствии с моей матрицей.

Поэтому необходимо создать единое эмоциональное поле, волны которого должны связать и меня с музыкантами и другими артистами на сцене, и их между собой. Это контакт с первой ноты и до последнего аккорда – этакая духовная связь, которая порой сродни гипнозу. Недаром Римс­кий-Корсаков метко заметил: «Дирижирование – дело темное».

У дирижеров есть свои правила. Первое – не мешай хорошим людям делать свою работу. Второе – помогай. И третье – если ты можешь не мешать и помогать, тогда ты можешь управлять.

Что касается эмоций, то правильнее будет разделить понятия «эмоции» и «чувства». Последние – очень глубокая составляющая, наверху которой – эмоции, они и видны, они и задают направление. На репетиции дирижер должен суметь выстроить план эмоционального возбуждения. А музыканты у себя в голове, в душе должны выстроить свои пирамиды чувств с эмоциональной верхушкой. Публика же в свою очередь усиливает все эти эмоциональные бури. И в этом прелесть живого музицирования: когда каждый концерт, каждое выступление – уникальное явление, неповторимый оригинал, второго такого не будет, каждый раз – шедевр. Живая музыка никогда не прозвучит одинаково, даже с теми же музыкантами, инструментами, дирижером. Всегда по-разному сыграют эмоции, переживания, иной будет энергетика зала, набор звуков. Именно за этим люди и идут в мир искусства…

 

Популярное

Все
Доверенность в один клик
Столичный приют «Я живой» не только спасает животных, но и помогает людям стать добрее
Жил-был Тимофей Петрович
Маэстро-ювелир Карл Фаберже часто использовал для своих изделий драгоценные и полудрагоценные камни Рудного Алтая
Гайни Хайруллина – первая казахстанская женщина-режиссер
Первая в стране онлайн-школа для кураторов в области искусства открылась в Атырау
Норвежцы ждут родственников солдата из Казахстана
Фастфуд и газировка играют злую шутку с подростками
Обучающий ресурс Oqimyn-til создала группа молодых ученых ВКУ им. С. Аманжолова
Бозжира, пески Сенека и Карагие покоряют сердца путешественников
Крепкие корни страны, устремленной в будущее
Никто не забыт, ничто не забыто
Кавалер ордена Красной Звезды Петр Иванов мечтал дожить до векового юбилея
Где родился, там и пригодился
Отвечать за качество информации должны не только журналисты, а все создатели контента
Подвиг санитарки Родионовой
Путь офицера
Близнецы
В Байдалы поднимают социальное настроение сельчан
За полгода выучить бытовой язык может каждый, считает журналист из Петропавловска Закиржан Мамлютов
Фанаты Димаша изучают казахский язык
Значительного повышения тарифов опасаются жители Северного Казахстана
Новый этап развития системы здравоохранения страны
За плечами талантливого хирурга Орала Оспанова десятки тысяч успешных операций
Больница начинается с приемного покоя
Казахстан примет участие в саммите животноводства во Франции в качестве почетного гостя
Глава государства обозначил серьезные вопросы в сфере туризма
Почти 300 человек приняли участие в восстановлении Парка культуры и отдыха после паводка
Более 100 руководителей разного уровня попались на коррупции в этом году
Все начинается с сервиса. Качественный продукт должен иметь приемлемую стоимость, а пока все наоборот
Чем лучше учишься, тем лучше рабочее место
В мечтах у новоиспеченных чемпионов мира среди юношей Аянат Жумагали и Нурдоса Сабыра – покорить олимпийский пьедестал
Тысячи деревьев высадили в Мангистауской области
МОК допустил первых 14 россиян к участию в Олимпиаде
Поправку Джексона-Вэника обсудили в правительстве с торговым представителем США
Лидер Казахстана скорбит в связи с кончиной Мурата Ауэзова
Казахстан сохранит телефонный код +7
Президент поздравил молодого шахматиста с победой в Индии
В сельскохозяйственных общинах неолита царил коммунизм
В Улытау обсудили планы по строительству АЭС
Иностранные компании открывают заводы в Северном Казахстане
В Косшы вместо «маятниковой» занятости появились постоянные рабочие места
Консолидация и развитие
Снегопад парализовал движение транспорта в двух регионах
Триумф и трагедия казахских баев
В Алматинской области продолжается снос незаконно построенных сооружений
Костанайские археологи бьют тревогу
Максим Фадеев выпустит песню в память о Салтанат Нукеновой
3,4 тыс. нарушителей границы задержаны за месяц в Казахстане
Эдуард Ким выиграл этап Кубка мира по артистичному плаванию
Выпускник школы из Костанайской области – призер десятков математических олимпиад
Бизнесмены останутся без лимитов на вылов рыбы?
«Умные» теплицы смогут получать инвестсубсидии в Казахстане
30 килограммов конфет раздали в Астане ко Дню защиты детей
Сезон атлантических ураганов в 2024 г. может стать самым активным в истории наблюдений
Казахстанские десантники удостоены нагрудного знака «Доблесть и мастерство» в Белоруссии
Акцию с воодушевлением поддержали жители Жамбылской области
Доходы стоматологов в Казахстане побили рекорд
Сегодня Герою Советского Союза Сагадату Нурмагамбетову исполняется 100 лет со дня рождения
У Казахстана уникальный культурный код

Читайте также

Не золотые, но востребованные
В Байдалы поднимают социальное настроение сельчан
Где родился, там и пригодился
Подвиг санитарки Родионовой

Архив

  • [[year]]
  • [[month.label]]
  • [[day]]