Кому-то – «Айна», а кому – «Фантазия»

Новая эра

В Карабалыкской сельскохозяйственной опытной станции (КСХОС) она началась с приходом нового директора – молодого, энергичного, грамотного и нацеленного на успех. Произошло это в 2018 году.

За последние три года КСХОС заметно упрочила позиции на рынке семян. Дамир Калдыбаев говорит, что это результат работы всей команды. К слову, на протяжении всего нашего разговора местоимение «я» директор употреблял, только когда рассказывал лично о себе.

Во всем, что касалось опытной станции, звучало только «мы». Однако стратегию развития и направление движения всегда определяет руководитель. Потенциал у старейшего научного учреждения Казахстана был всегда, но уже достаточно долго оно нуждалось в человеке, который помог бы его раскрыть.

Им стал Дамир Калдыбаев. Ему 35, два высших образования. Он магистр сельскохозяйственных наук, сейчас учится в аспирантуре.

Дамир Серикович родом из Карагандинской области. Работал с аграрными формированиями и продкорпорациями, составлял эффективные бизнес-проекты. Прошел путь от менеджера до директора. Полтора года возглавлял Карагандинскую СХОС, в короткие сроки наладил деятельность уже практически недееспособного предприятия.

В Министерстве сельского хозяйства оценили ум и энергию молодого директора, нап­равили его в Карабалыкскую СХОС – важный стратегический объект, эффективная деятельность которого многое значит для трех самых «хлебных» регионов страны – Костанайской, Северо-Казахстанской и Акмолинской областей.

На момент, когда в КСХОС пришел новый директор, станция торговала семенами сортов, выведенных более 20 лет назад, машинно-тракторный парк ее практически не обновлялся со времен СССР, а поля частично засевались семенами российских сортов. Сегодня ситуация в корне изменилась.

Создать бренд

– Резкого перехода не было, – говорит Дамир Серикович. – Есть определенные аспекты семеноводства, которые не позволяют стремительно перейти с одного сорта на другой. Действовали постепенно: сначала четверть площади засеяли новыми сортами собственной селекции, на следующий год – уже 50%, затем – 80%. Сейчас оставшуюся часть занимает наш «возрастной» сорт пшеницы – «Казахстанская раннеспелая». Он оставлен по причине более короткого вегетационного периода и высокой пластичности.

Другие сорта, возделываемые ранее, – «Карабалыкская-90», «Лютесценс-32» – выведены из производства как уступающие вновь созданным. Так, сорт «Карабалыкская-90» хорошо себя вел в засуху, но... сильно осыпался. Фермеры стали его избегать. Дождь, ветер – и... половины урожая нет.

Приобретая семена, производитель зерна желает получить главное – качество. Значит, нужны новые сорта – высокоурожайные, засухоустойчивые, с набором ценных качеств. И они были, но практически не использовались.

Приняли решение сделать упор на новые сорта, начать воспроизводство и распространение их семян. Прошло три года, сейчас спрос сумасшедший.

Раньше семена только зимой начинали продавать, теперь летом звонят: зарезервируйте, мы деньги на депозите держим, заберем семена весной следующего года. У КСХОС, к сожалению, неудобная логистика: расположена на краю области, недалеко от границы с Россией. Но несмотря на это, фермеры, зная качество наших семян, преодолевают большие расстояния.

Теперь они едут из Акмолинской, Карагандинской, Павлодарской, Алматинской областей. Берут по 100–200 тонн, опасаются, что может не хватить.

Маркетинг

– Каким образом вам удалось этого добиться?

– Мы планомерно стали выстраивать стратегию, используя принципы маркетинга. Еще в 2018 году начали создавать точки испытания наших сортов – договаривались с научными учреждениями, с главами ТОО, давали семена им бесплатно, они высевали их на опытных участках.

Для демонстрации предоставляются сорта мягкой и твердой пшеницы, ячмень, по 15–20 сортов. В различных почвенно-климатических условиях растения реагируют по-разному. Наши ученые объезжают демонстрационные участки, определяют урожайность и другие хозяйственно-ценные признаки, где и какой сорт наиболее полно раскрывает свою потенциальную продуктивность. Сейчас у нас 8 таких точек – две в Костанайской, две в Северо-Казах­станской, четыре в Акмолинской области.

В том числе два научных уч­реждения: СХОС «Заречное» и Северо-Казахстанская СХОС. Основной целью проводимых мероприятий является выбор оптимального сорта для конкретных почвенно-климатических условий: если для одного региона подходит «Айна», то для другого – «Фантазия». И мы уже знаем, кому что лучше предложить.

– А тем, кто принимает участие в испытаниях, какая выгода?

– Научные учреждения имеют статус элитно-семеноводческих хозяйств и в первую очередь заинтересованы в размножении адаптированных и высокоурожайных сортов.

Как правило, в сортовом поис­ке принимают участие крупные хозяйства. Для них увеличение урожайности на 2–3 центнера только за счет сорта – огромная денежная прибыль. И в эффективность сорта они не хотят верить на слово.

Сегодня много информации, которая не соответствует действительности: привезут сорт из Европы или Америки и говорят, что он лучший. Но в наших условиях дают урожайность только апробированные сорта. Можно, конечно, из Америки 30 сортов привезти – из них два, возможно, и будут эффективными. Но привезти один и сказать, что он самый лучший – это неверно. А здесь у хозяйств есть возможность убедиться на собственном опыте.

– И этого достаточно для популяризации сортов?

– Не только. Мы приезжаем в наши точки, собираем фермеров, показываем, как выглядят сорта, рассказываем о них. Не новый прием, но тут раньше такого не делалось. Аграрии приобретают семена на пробу. А дальше нам остается только наблюдать, оценивать рынок и спрос, определять, какие сорта более успешны и где именно.

Фермеры сегодня общаются друг с другом в социальных сетях и мессенджерах, у них есть общие группы. Они сами записывают видео или голосовые сообщения, рассказывают о преимуществах сорта, советуют друг другу. Это лучшая реклама. И информация для нас: ведь в процессе выведения сортов только 20% доходит до производства, из них нужно выбрать лучшие.

В 2018-м году на совещаниях в министерстве мне приходилось выслушивать несколько раз: «Когда вы уже будете давать новые сорта?» В последнее время ситуация кардинально поменялась – мы активно предлагаем рынку новые высокопродуктивные сорта собственной селекции.

Для государства

– Что дает повышение эффективности вашей работы государству?

– Если наши сорта не уходят в производство, а государство при этом регулярно выделяет деньги, значит, мы работаем в убыток стране. А эффективность нашей работы приносит прямую выгоду. Сорта дают более высокую урожайность. При тех же условиях, применяя те же технологии, сельскохозяйственный товаропроизводитель получает урожайность на 15–20% выше. За счет сорта.

Если будет рост использования новых отечественных сортов в Казахстане, будет повышаться и валовое производство зерна.

Возьмем условно: если до этого страна производила 10 миллионов тонн зерновых, к ним добавится еще 2–3 миллиона за счет сорта – при тех же вложениях государства в сферу АПК. Отсюда повышение зарплат, развитие социальной сферы. К тому же некоторые сорта благоприятны для экологии – к примеру, «Айна» не требует фунгицидной обработки, что не только позволяет аграриям экономить, но и не дает химии причинить вред почве.

Более того, несмотря на то что в большинстве регионов Казахстана есть СХОС, не забывайте – хлеб выращивают в основном в трех регионах страны – в Костанайской, Акмолинской и Северо-Казахстанской областях. На эти три региона есть только два объекта с научной базой – мы и НПЦЗХ имени Бараева. И чем более активно мы будем работать, завоевывая территории, которые сейчас засеваются чужими семенами, не казахстанскими, тем больше качественного хлеба получит республика.

Планов много. Сейчас сотрудничаем с Северо-Казахстанской СХОС. Начали большой проект по созданию сорта для СКО. У них в СХОС есть инфраструктура, лаборанты, условия для селекции хорошие, у нас есть ученые и планы. Поэтому будем работать сообща, выводить сорта для этого региона.

У них иные условия – влажная зона, чернозем. Сейчас там сеют в основном российские сорта. Мало того, что мы не можем зайти на территорию РФ со своими семенами, так им еще и приходится приобретать семена в соседнем государстве, потому что они подходят для этой зоны.

Районирование и роялти

– А почему семенам из Казахстана нельзя зайти на территорию РФ?

– Потому что лет пять назад у нас отменили обязательное районирование семян.

Это процесс испытания: два года сорт должен давать урожайность, превышающую стандарт. Сейчас процесс районирования поставлен в странное положение, потому как носит рекомендательный характер.

Мы для наших сортов все равно проводим районирование – прошло два года, если районируются, запускаем в производство. Но если раньше аграрии обязаны были сеять только районированные семена, в противном случае они лишались субсидий, то теперь этой нормы нет.

Но в большинстве стран мира она есть. В той же России, Кыргызстане ее не отменили. Поэтому наши семена российские фермеры не могут приобретать – они не районированы. Зато могут продавать нашим фермерам любые сорта, в том числе и те, что себя не зарекомендовали. Мы же гостеприимные – заходите, кто пожелает! Встретим бешбармаком, хлебом-солью... Из вашего же зерна.

Сейчас у тех, кто сеет омские сорта, еще одна проблема – омские селекционеры через суд начали требовать роялти, многие казахстанские фермеры оказались в долгах перед ними. В общем, готовимся занять плацдарм и действуем цивилизованно – не вытесняя и не выгоняя, противопоставляя качество собственных, казахстанских семян тому «коту в мешке», что может приобрести фермер.

Сейчас нашими сортами сеется 2 300 000 га – там и зерновые, и кормовые. Наша задача, чтобы эта площадь росла – она должна достигнуть четырех, пяти миллионов гектаров. И мы над этим работаем.

О господдержке

– Одно время представители научного аграрного мира жаловались на отсутствие поддержки со стороны государства. Как сейчас?

– Утверждение «наука на периферии» уже неактуально. Государство уже несколько лет как повернулось лицом, очень сильно сейчас помогает. В 2019 году мы наряду с еще 7 организация­ми того же профиля получили крупные суммы на обновление машинно-транспортного парка. Нам выделили больше всего – 1 миллиард 450 миллионов тенге.

Конечно, просто так ничего не дается, государство не вкладывает деньги слепо. Пришлось провести большую работу, обос­новать заявку, защитить. Но это правильно. Мы и собственные средства вложили в обновление парка – более 700 миллионов. Но раньше полагались только на себя – привыкли зарабатывать.

Если НИИ, которые очень сильно зависят от распределения бюджета, могли сидеть без зарплаты, если не было денег, то мы уже давно зависим от коммерциализации своего труда – научного в том числе. И благодаря «удочке», которую получили от государства, смогли сделать этот труд более эффективным, найти возможность поддержать социальную сферу, людей, занятых на производстве.

У нас занято 300 человек, штат можно было бы сократить вдвое. Но тогда люди останутся без работы. Мы пошли другим путем – за счет эффективного маркетинга повысили производительность труда, обошлись без сокращений.

Сейчас и поддержка сферы науки стала весомее. В предыдущие годы 25–26 миллионов выделялось, нужно было более ста. В итоге приходилось 75 миллионов с производства вкладывать в научную сферу. В этом году отказались от научного института, с которым сотрудничали ранее, выбрали в соратники НИИ имени Сейфуллина, разработали сообща проект по селекции, выиграли конкурс и получили необходимое финансирование – свыше ста миллионов.

Теперь есть возможность повысить зарплату нашим ученым. И у них нынче есть возможности для новой работы. Все, что делаем, эффективно не только для хозяйства, для государства, но в первую очередь для людей, которые трудятся над выведением новых сортов. Они почувствовали себя важными и значимыми. Пусть не все еще проблемы решены, но возможностей для их решения больше, если чувствовать уверенность в себе.