Прозорливость гения

Примечательно, что в Алматы улица его имени в годы «повальных переименований» не изменила названия и в этом плане считается неприкосновенной. К творчеству замечательного поэта у нас особое отношение. Великий Абай первым перевел на казахский язык его произведения. Ему удавалось сделать это с таким непревзойденным совершенством, что творчество Пушкина органично вошло в казахскую поэзию и стало частью духовной жизни нашего народа. Благодаря переводческому труду Абая, утверждают ученые, в формировании культурной ментальности казахского народа свершилась поистине культурная революция. Например, Абай сочинил музыку на письмо Татьяны к Онегину, и песню Татьяны запела вся Степь. И она стала одной из любимых песен в народе.
Новые поколения пушкинистов не устают сопоставлять переводы произведений Пушкина. И неизменно отмечать, что пушкинское совершенство и великий смысл его стиха без потерь практически невозможно перенести на английский, французский или немецкий… Но наряду с этим зафиксирован удивительный факт: в казахской литературе пушкинский слог звучит так же вдохновенно, как и на языке оригинала. Каким же образом поэты Казахстана сумели так органично вобрать в свою культуру творчество одной из величайших фигур мировой литературы? Талантливый казахстанский переводчик, прозаик, публицист и литературовед Герольд Бельгер (1934–2015), который являлся неизменным участником многих пушкинских встреч, утверждал, что «перевести гениальные пушкинские строки на другой язык, не потеряв русской ментальности, вряд ли кому удавалось. К примеру, в переводе на французский строка «Как гений чистой красоты…» звучит банально и невыразительно. То есть чем выше талант поэта, тем труднее его переводить, и больше потерь происходит при этом».
А вот переводы Пушкина на казахский язык, был убежден Герольд Карлович, находятся в сравнительно большем выигрыше. Во-первых, говорил он при последней встрече в Национальной библиотеке, в этом сыграло свою роль духовное родство и взаимообогащение культур казахского и русского народов, которое началось много веков назад и продолжается сегодня. На казахском языке, говорил Г. Бельгер, Пушкин звучит в большей степени адекватно. Взять, к примеру, «Гаврилиаду» в переводе Ильяса Джансугурова. Он поразительно точно сумел передать высокий стиль Пушкина, найти адекватные слова выражениям даже чисто христианского склада. В Казахстане всегда были серьезные исследователи творчества Пушкина. Это Ильяс Джансугуров, Гали Орманов, Куандык Шангытбаев, Калижан Бекхожин, Сырбай Мауленов, Кадыр Мырза-Али, Туманбай Молдагалиев, Николай Раевский и другие.
К слову, в честь 120-летия выдающегося пушкиниста и нашего земляка-алматинца Николая Раевского (1894–1988) в Национальной библиотеке не так давно состоялись книжная выставка и «круг­лый стол». Автор книг «Если заговорят портреты», «Портреты заговорили», «Друг Пушкина Павел Войнович Нащекин» и других, написанных в Алматы, сделал наш город на карте пушкиноведения еще одним местом новых открытий о Пушкине и навсегда соединил Пушкинский дом в Санкт-Петербурге с Алматы.
Сегодня весь мир восхищается красотой и мудростью пушкинского стиха. Сам Александр Сергеевич писал: «Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,/ И назовет меня всяк сущий в ней язык,/ И гордый внук славян, и финн,/ И ныне дикий тунгус, и друг степей калмык…» Прозорливость гения доказана временем – творчество Пушкина нам дорого так же, как и наследие Абая. Творчество двух поэтов – это действительно яркое свидетельство общности судеб наших народов.